V глава: Признание

Ирмина продолжала играть, погрузившись в свой собственный, укрытый от посторонних глаз мир образов и звуков. Её пленительная, полная тоски и надежды музыка возносилась вверх, под самый свод зала, а затем невидимой волшебной пыльцой осыпалась на всех, кто стоял внизу. Словно благословение. Эта удивительно простая и вместе с тем бессмертная мелодия стала саундтреком нашего с Эфаиром воссоединения. Я даже не заметила, как почти спустилась с королевского возвышения, замерев на последней ступени.

Пышно разодетые придворные и многочисленные разношерстные гости разошлись передо мной, как воды Красного моря, образовав коридор, по разные стороны которого стояли я и тот, с кого всё началось.

Эфаир на мгновение остановился, а вместе с ним и его воины, словно капитан и гвардейцы были единым организмом. Он сделал едва заметный жест рукой, и мужчины застыли как вкопанные. Оставшийся путь Аспид проделал в одиночестве.

Он шел мне навстречу широким решительным шагом. Его поцелованное золотистым загаром лицо больше походило на искусно отлитую маску. Безупречный образчик надменности и сильной древней крови. Темные брови вразлет, миндалевидные светлые глаза, крупный, чувственной лепки рот… Я могла бесконечно долго любоваться его чертами, упорно не замечая ни толпы жадных до зрелищ фейцев, ни ползущего по плечам предупреждающего холодка, в котором узнавалось недовольство как Лаэрна, так и короля.

Сейчас мне было глубоко наплевать, оправдываю ли я своим поведением чужие ожидания. Подвергаю ли себя опасности, так открыто демонстрируя свои чувства. Ничего не имело значения, кроме звука долгожданных шагов, кроме неотрывно смотрящих на меня глаз, за напускным безразличием которых я явственно читала шок и счастье узнавания.

Эфаир остановился и, совершив грубейшее нарушение по меркам придворного этикета, поклонился королю, но при этом даже не взглянул на него. Нас разделяло такое ничтожное расстояние, что я легко могла прикоснуться к Аспиду рукой. Мне пришлось сжать кулаки и спрятать их в складках платья, столь велико было искушение.

Затем Эф все же перевел взгляд на трон и, снова поклонившись, сказал:

— Приношу свои глубочайшие извинения, Высокий Господин. Женщины твоего Двора так прекрасны, что на мгновение я утратил разум и дар речи. — Он словно не удержался и снова посмотрел на меня. — Согласно воле моей королевы, на ритуале «Признания» я выступлю в качестве Свидетеля, а Мирду — один из лучших воинов Темных земель — сразится с тобой на «Турнире Чудовищ».

От замерших в некотором отдалении мужчин в черной броне отделился высокий жилистый брюнет и стремительной походкой приблизился к своему предводителю. Как и все сиды, он отличался привлекательной внешностью, несущей на себе печать пережитых испытаний и в то же время какой-то пресыщенности.

Поклонившись королю, он скользнул по мне отливающим зеленью взглядом, и я поймала себя на мысли, что хочу сбежать и куда-нибудь спрятаться, где этот жуткий Мирду меня не найдёт.

Эфаир тоже что-то почувствовал и немного сдвинулся, встав ровно между мной и своим подчиненным. На секунду позже я почувствовала, как воздух за спиной уплотнился, дохнуло озоном и смятыми травами. Лаэрн. Оглянувшись, заметила напряженную линию челюсти и готовность пустить в ход все свои смертоносные таланты. Мой взгляд поднялся выше, наткнувшись на массивную фигуру Замфира, который также зачем-то покинул свой трон и следил за происходящим у его подножия не скрывая своего недовольства.

— Вижу, трудная дорога не лучшим образом сказалась на твоих воинах, капитан. Вам уже выделены комнаты, размести своих людей и, если пожелаешь, возвращайся на праздник, — прогремел приказ короля, из которого всем стало ясно, что как минимум Мирду лучше на глаза правителя в ближайшее время не попадаться.

— Это весьма кстати.

Вместо благодарности, Эф слегка наклонил голову и, развернувшись, поспешил покинуть прием. С ним ушла и его свита.

Едва он скрылся за спинами собравшихся, которые поспешили вернуться к прерванному веселью, как из меня словно выпустили весь воздух. Я сдулась, как старый резиновый мяч, утратив всякий интерес к происходящему.

— Можно я пойду к себе? — развернувшись и почти уткнувшись носом в грудь Лаэрна, спросила я.

Он лишь успел взять меня за руки и утешающе пожать их, как спустившийся к нам Замфир сказал:

— Сначала потанцуй со мной. А после мы проводим тебя.

— Мы? — с надеждой улыбнулась, памятуя о королевском приказе, запрещающем Аркануму посещать этаж, на котором меня поселили.

— Мы, — подтвердил правитель и посмотрел на Лаэрна, точно мысленно разговаривая с ним.

Я едва не повисла у Замфира на шее. А жизнь-то, кажется, налаживается! Эфаир наконец-то в зоне доступности. Лаэрн перестал играть со мной в серого кардинала. А Замфир стал спокойнее и рассудительней.

И хотя сердце по-прежнему сжималось от потребности обнять блудного Аспида, а собственное будущее все так же виделось неясным белым пятном, всё же где-то глубоко в сердце, под хаосом многочисленных страхов и вечных тревог, рождалось светлое и очень теплое чувство — будто пришел домой. И хотя пока, конечно же, домом в полном смысле этого слова для меня не стал ни Железный Двор, ни уж тем более чужой и едва понятный Инмир, но здесь, рядом с моими мужчинами, я вдруг отчетливо поняла, что всё правильно, что я на своём месте, что всё идет так, как и должно.

За руку с Замфиром мы пересекли тронный зал и оказались в смежном, который отличался более скромным размером, зато буквально утопал в зеркалах и, похоже, использовался исключительно в качестве танцплощадки.

Только оказавшись в центре помещения в окружении выписывающих изящные кренделя пар, я вдруг вспомнила, что понятия не имею, как танцевать по-фейски.

— Ой, зря мы это затеяли, — склонившись к королю, прошептала ему куда-то в район шеи.

Все же, с таким великаном, туфли на высоком каблуке — не дань красоте, а способ вести беседу без подпрыгиваний. Но если говорить серьезно, то по моим наблюдениям все Высшие фейцы в массе были сантиметров на пятнадцать выше человеческих мужчин среднестатистического роста. Впрочем к женщинам эта пропорция тоже относилась. А мне так и вовсе повезло окружить себя экземплярами, которые отличались статью даже по меркам своего же народа.

Хорошо ещё я сама никак не походила на девушку «карманного» размера. Хотя, казалось бы совсем недавно, нет-нет да и проскакивала мысль, что неплохо было бы родиться хрупкой и невысокой. В мире людей такие «куколки» всегда очень нравились парням. Я же, напротив, была совсем другой «породы». И именно благодаря ей в целом неплохо вписалась в местное высшее общество. Правда, по иронии судьбы рядом с такими здоровяками как Замфир, Лаэрн или же Аспиды в полном составе, я, пожалуй, и в самом деле выглядела малышкой.

Королю явно импонировал такой расклад. Подозреваю, с самого начала я вызывала у него какие-то противоречивые чувства. С одной стороны — желание опекать, с другой — схватить за волосы и утащить в пещеру. Иногда этот неандерталец так ярко проявлялся в поведении Замфира, что я только диву давалась, как столь несдержанный, порывистый феец смог стать правителем Железного Двора!

А ещё, впадая в такое настроение, он ужасно меня раздражал и провоцировал на всякие дикие выходки, к которым раньше, если честно, по складу характера я склонности никогда не имела. Мы словно резонировали на уровне чувств и эмоций. Отражая и усиливая те состояния, в которых находились на данный момент. Очень опасная комбинация, учитывая, что в предверии легендарного «Турнира Чудовищ» Замфир пребывал на пике своей силы, которая действовала на него точно наркотический стимулятор.

Из-за этого, в общем-то умный, вдумчивый и крайне замкнутый Высший несколько раз за день мог превратиться в невыносимого, заносчивого и скорого на расправу дикаря. А ещё, ему очень нравилось выставлять меня напоказ, при этом самому же и мучаться, обжигая ревнивым, полным неприкрытого вожделения взглядом.

Самое ужасное, что, похоже, мне также начинала нравиться эта странная игра…

— Я не знаю ваших танцев! — запаниковала громким шёпотом.

Меня поражала и бесила та невозмутимость Замфира, с которой он вывел меня в центр зала.

— В таком случае, — король явно наслаждался видом моего декольте сверху, — давай станцуем так, как это принято в твоем мире.

Заиграла тягучая медленная мелодия. Что самое удивительное, казалось, музыка поднималась, как пар над болотами, откуда-то снизу, из-под пола. Многочисленные пары фейцев вокруг нас пришли в немедленное движение, лишь усиливая мою неловкость. Я рассердилась на себя и, ожидаемо, ещё больше рассердилась на Замфира.

— Ладно, — протянула, не скрывая мстительных ноток в голосе.

Если «Твоё Величество» хочет выставить себя дураком, то кто я такая чтобы ему мешать?

— Медляк, так медляк.

Придвинулась ближе.

— Положи обе руки мне на талию.

Король с готовностью подчинился. Убедившись, что талия определена верно, обняла правителя за шею и начала покачиваться из стороны в сторону. При этом я слегка переставляла ноги, одновременно немного разворачивая корпус.

Традиционные для всех земных дискотек «топтания» вызвали у Замфира такое искреннее недоумение, что я, не выдержав, засмеялась, должно быть, на весь зал. К счастью, этот совсем неэлегантный хохот почти полностью заглушила музыка невидимого оркестра.

— Смелее, Твоё Величество! Тут нет ничего сложного, — посмеиваясь, подначивала я короля. — Жаль только здесь слишком светло и не хватает светомузыки.

— Светомузыки? — заинтересовался Замфир, уловив нехитрый принцип движений и взяв на себя ведущую роль.

Я тут же с тайным облегчением повисла на нем, пряча смешки, утыкаясь носом в широкую грудь.

— У нас потанцевать ходят в особые ночные клубы. Там всегда темно и в такт музыке повсюду вспыхивают разноцветные световые блики. Это и называется светомузыка.

Замфир задумался, затем даже на пару тактов остановился. Я почувствовала, как по его телу заструились токи незримой энергии, а у меня по спине побежали мурашки.

На танцевальный зал опустились густые сумерки. Пол засветился радужными прожилками, а под потолком вспыхнули и закружились мириады проворных разноцветных искр. Они отразились в облицованных зеркалами стенах, наполнив пространство настоящей магией света.

— Так сойдет? — очень по-деловому поинтересовался король.

— Сойдет, — захваченная невероятным по своей красоте зрелищем, едва слышно ответила я.

— Отлично. Тогда продолжим твой странный танец.

Быстро уловив главную суть медляка «законно пообжиматься у всех на виду», Замфир обнял меня так тесно, что практически впечатал в себя. Тут же стало очевидно, насколько король заинтересован в нашем тесном общении. Налившаяся в узких штанах до каменной твердости плоть очень красноречиво давила мне на низ живота. Оставалось только гадать, каких усилий стоило Замфиру сдерживать флёр, рефлекторное проявление которого являлось естественной реакцией фейцев на возбуждение.

Помимо воли, жадное до ласк тело стало откликаться на близость того, к кому его тянуло и безо всяких Чар.

Я сделала глубокий вдох, стараясь навести порядок в мыслях и пока ситуация не вышла из под контроля, завела речь о том, что мгновенно остудило пыл увлеченно осваивающего земные «традиции» Замфира.

— Мне очень нужно увидеться с Эфаиром.

— Нет, — тут же категорично отрезал король.

— Причем не откладывая, — уже готовая к тому, что встречу отказ, продолжала гнуть свою линию. — Сегодня.

— Нет, — повторил сид. — Это слишком опасно. Если ты не заметила, меньше часа назад один из Тёмных едва не напал на тебя. Прямо в Тронном зале, — акцентировал король. — Любой гвардеец Умбрии — воин такого уровня, что ему достаточно сотой доли мгновения дабы отнять твою смертную жизнь.

— При тебе бы он не посмел, — возразила я, хотя про себя вполне допускала такой исход.

Почти сразу, едва я атаковала Замфира неудобной просьбой, окружающие нас звуки словно выцвели и поблекли. Я по-прежнему слышала их, но уже как будто из далека. Видимо, правитель позаботился о том, чтобы наш разговор ни кем не был подслушан.

— Ты плохо понимаешь природу королевской присяги, скрепленной запретными Чарами, — отмел мои возражения сид. — Темный остановился только потому, что хочет выслужиться перед королевой, но не ценой своей жизни. Столь быстрая и бесславная смерть вряд ли входит в его планы. Однако, если встанет выбор, погибнуть или же нарушить клятву, то колебаться он не будет.

— Да причем здесь этот треклятый феец?! — не выдержала я и воскликнула: — Даже если его послали по мою душу, речь вовсе не о нём! Эфаир не причинит мне вреда. Тем более, чтобы ублажить Умбрию. Ты просто не видел, как она издевается над ними. К тому же, он уже не единожды нарушал её запрет и многое сделал для того, чтобы я не пострадала.

Но Замфира моя пламенная речь не убедила.

— Говорю тебе в последний раз — нет.

Мы уже давно не танцевали, а просто стояли друг напротив друга, замерев в странном подобии объятий.

— Очень опасно верить в добрые порывы Высших, которые на деле — всего лишь безвольные рабы, — мрачно, так, будто говорит отчасти и про себя, сказал Замфир. — Капитан дворцовых Аспидов уже не одно столетие известен на весь Инмир тем, что без колебаний приводит в исполнение смертные приговоры Умбрии. Иногда королева желает, чтобы вначале жертву пытали. И лишь затем она решает, каким способом та должна быть умерщвлена. Как правило, это грязная и мучительная смерть. Если же это казнь женщины, то Умбрия любит, чтобы кто-то из её приближенных Аспидов сначала как следует поиграл с приговоренной… Проще говоря, поимел, да пожестче. Двор Теней даже может похвастаться целым театром, специально устроенным ради просмотра подобных «пьес»… Как думаешь, кому в сим примечательном действе отведена главная мужская роль?

И без того тесные объятия стали крепче. Казалось, Замфир даже сейчас старался удержать меня от опрометчивых решений.

— Вполне допускаю, что капитану противны подобные игры, — заключил король. — Но у него нет выбора, кроме как подчиниться. По слухам, Аспид никогда, — Замфир еще раз с нажимом повторил, — никогда! — не разочаровывает свою Госпожу.

Перед глазами вставали уродливые картинки описываемых королём событий, но я упорно гнала их от себя. Что бы Замфир ни говорил, во что бы ни верил, он не мог знать того, что знала я.

Эфаир достиг своего предела. Как и Крайт. Как и Хэм. Над каждым из них надругались, каждого исковеркали и опустошили. Лишенные утешения, в плену зыбкой надежды, мои Аспиды просто существовали, пока полностью не истощились, наконец осознав, что никакой надежды и нет.

Эту обреченность я слишком ясно читала в скорбной позе Крайта, когда он рассказывал о состояние замученного до потери рассудка Хэма. Её я видела в глазах Эфаира, когда он шел к трону, а казалось, что на плаху.

Сердце моё неистово стучало где-то в висках, набатом предупреждая о приближающейся трагедии. Аспиды устали сражаться. Даже терпению бессмертного приходит конец. И всё же хотелось верить, что я способна что-то изменить. Переломить ход событий, наполнить поломанные жизни новым смыслом, побудить искать выход из этой постылой западни. Да хотя бы просто обнять.

— Значит — нет? — переспросила я.

Замфир покачал головой.

— И не вздумай провернуть что-то за моей спиной, — пригрозил он.

— А как же ежевечерние приемы? — уточнила, старательно подавляя желание открытого протеста.

Очевидно, что открытая демонстрация собственной решимости во что бы то ни стало добиться желаемой встречи, никак не сделает заветную цель ближе. Видимо, придется действовать тайком ото всех. А для этого необходимо притупить бдительность моих беспокойных мужчин в целом и короля в частности.

— Тебя будут охранять.

Делая вид, что принимаю подобный расклад, я кивнула. Плотный сумрак в бальном зале немного посветлел, но колдовская иллюминация всё так же расцвечивала пространство яркими вспышками. Однако видеть друг друга стало проще.

— Не пойму, неужели влечение делает меня такой ценной в твоих глазах? — уводя от одной острой темы к другой почти такой же, решилась я спросить у Замфира.

— Я солгал бы, сказав, что совместимость флёра не имеет никакого значения.

Король положил руку мне на шею, задумчиво погладив большим пальцем впадинку между ключицами.

— Всё же, такое случается редко. И глупо было бы игнорировать подобный знак. А лично для меня и невозможно. С момента своего появления ты не покидаешь мои мысли.

Демонстрируя полное безразличие к окружающей нас толпе танцующих фейцев, Замфир притянул меня ближе и наклонился так, что наши лбы соприкоснулись.

— К тому же, есть кое-что гораздо важнее моих желаний и чувств. То, что выделяет тебя среди самых прекрасных и могущественных Высших. То, что рождает потребность защитить, сберечь любой ценой.

— Юля, — опаляя горячим дыханием, смешанным с запахам стали и раскаленных песков, хрипло прошептал Замфир. — Я король Безымянных, проклятых и отвергнутых всеми изгоев. Моё королевство — это земля обреченных. А ты… То, что ты сделала с Арканумом… Мог ли я когда-нибудь мечтать, что буду держать в своих нечестивых руках столь хрупкую и столь великую ценность?

Его признание, такое пылкое и сокровенное, ошеломило меня. Какая-то невидимая стена, внутри которой я с самого начала отгораживалась от правителя Пустых земель, рухнула с грохотом и пылью, оседая на губах трепетным благодатным поцелуем.

Наши губы соединились. Едва ощутимо, словно знакомясь. И тут же разомкнулись, оставляя после себя шлейф недосказанности и какой-то новой, почти осязаемой близости.

— Пойдем.

Король переплёл наши пальцы и потянул прочь из зала.