Глава 16. Мятежники

С уходом Касавир Кэрдан приступил к регулярной магической практике. Он занимался ежедневно, оттачивая мастерство. Сегодня сосредоточиться оказалось сложнее обычного. Память переполняли образы Касавир, вовлекая все чувства: осязание, слух, обоняние, вкус, зрение.

Маг сам не понимал себя. Девчонка, которую он мыслил временной игрушкой, заняла слишком много места в его жизни. Почему-то она приобрела для него значимость, которой не обладал ни один другой человек за все тридцать восемь лет. Даже мать, которая умерла в прошлом году от мучительной болезни, отвергнув его целительскую помощь, не была настолько близка ему.

Он достаточно постиг себя, чтобы осознавать: эмоциональные привязанности, естественные для других, ему чужды. Он использовал людей, завлекая в свои игры обманом или посулами. Завоевывал симпатию притворством и обаянием. Но ни разу не испытал искреннего и глубокого чувства близости с другим человеком. Каким-то чудом Касавир стала исключением.

Что было в провинциальной простушке, что лишило его привычного бессердечия, вышибло почву из-под ног?.. Почему он стал зависим от ее карих глаз, бархатного голоса, маленькой ладной фигурки? Почему ее присутствие так важно для него? Почему сейчас, когда она ушла недалеко и ненадолго, в сердце поселился противный червячок?

Усилием воли Кэрдан подавил непрошеные воспоминания о Касавир, ее близости и прикосновениях. Сконцентрировался, заставил себя полностью переключиться на магические упражнения. К могуществу ведут не только интриги и обаяние, но еще железная дисциплина и регулярная практика.

Прошло несколько часов. Сгустились сумерки и тут же уступили место зимней северной ночи. Кэрдан велел Пакоте подавать ужин — не стал дожидаться Касавир. Нечего ее кормить после празднества в доме феи, хотя его бабочка не откажется и от повторного ужина, не побоится за фигуру.

Кэрдан не удержался, улыбнулся сам себе, вспомнив с умилением, как Касавир уплетала Пакотину стряпню с такой скоростью, которой трудно ожидать от такой маленькой стройной девушки… Бесы его возьми, да что такое с ним творится?! Она никак не идет у него из головы. С этим надо что-то делать.

Поужинав, маг понял, что тревога не проходит. Вечер поздний и темный. Хорошо, что он давно поставил на нее магическую защиту, которая активируется при нападении на нее. Бродяги и наглецы не смогут причинить ей вред. Но все равно Кэрдан был неспокоен.

Когда прошел час после ужина, а Касавир так и не вернулась, из-за высокого забора взмыла фигура хищной птицы. Гриф полетел в квартал красильщиков, снизился у дома ремесленника Игни и закружил под окнами. Острый птичий глаз различил в доме фигуры ребенка, мужчины и женщины. Одной. Лишь три человека в доме, и никаких гостей.

Кэрдан применил дальнослышание. Отец и сын дружно сколачивали тумбу под обувь, мать штопала сюртук мужа. Маг не отказал себе в удовольствии полюбоваться красотой феи, изяществом и гармонией ее движений. Как эти дивные существа избирают себе мужчин? Чем счастливчики отличаются от прочих смертных? Когда-нибудь он разгадает этот секрет.

Некоторое время он прислушивался к семейной беседе — теплой, неприхотливой. В его собственной семье подобных разговоров не велось. А может, он просто не прислушивался. Родители интересовали его не больше, чем другие люди. Точнее, интересовали только как источник благ или опасностей. Не сердечной теплоты.

Наконец он услышал то, ради чего подслушивал:

— Мама, Касавир совсем забросила нас? Я соскучился по ней.

— Я тоже, милый. Она придет, как только сможет. У нее сложная учеба и работа.

Гриф поднялся в темное небо и полетел на противоположную окраину столицы. Маленькое сердце хищной птицы распирали человеческие чувства. Она не появлялась в доме ремесленника. Солгала. Зачем?!

Измена? Другой мужчина, любовник? Кто мог дать ей больше, чем давал он?! Как могла ее искрящаяся страсть оказаться ложью? Даже сам Кэрдан уже не мыслил себя с другими женщинами. Встречи с Герадой он сократил до предела, сославшись на то, что ближе к старту мятежа им следует быть осторожными. Холодная развратница уже не просто не возбуждала в нем желания — возбуждала отвращение необходимостью удовлетворять ее. На прочих женщин он и не смотрел. Все, в чем нуждался, получал от Касавир.

Неужели у нее было наоборот? Он прохлопал соперника? Манипулятор и чаровник, подобных которому не было в целом королевстве, оказался брошен и предан? Ради кого? Неужели увалень Распет, жалкая жертва махинаций Кэрдана?

Гриф развернулся и полетел на запад. Пересек черту города, направился дальше, к мрачной крепости на склоне крутого холма. Мысль о возможной измене подстегивала его. Но на подлете к холму Распет изумление и шок вытеснили страх измены.

Замок кишел вооруженными воинами. Мост был поднят, амбразуры щерились кольями, вода заполняла ров до краев. На вершины угловых башен выкатывали пушки. Кажется, все боевые единицы, которые готовились для лже-мятежа, собрались в этом замке. Распет готовился к осаде.

Кэрдан прощупал ментальное поле внутри замка. Он без труда распознал легкую ауру Касавир, прежде щекочущую и возбуждающую своей негой, игривостью, теплотой. Сейчас ничего этого не было и в помине. Лишь предельное напряжение и отчаяние. Вряд ли она томилась в любовном экстазе с баронетом Распетом.

Гриф полетел прочь от замка, в том направлении, откуда прибыл. Он приземлился за каменной оградой своего дома, обернулся человеком. Рывком распахнул дверь, взбежал по лестнице и ворвался кабинет. Стол, на котором сегодня он предавался утехам с Касавир, был пуст. Карты столицы и Фрондара исчезли.

Кэрдан понял все за долю мгновения. Все действия и мотивы Касавир. В груди клокотала ледяная ярость. Нет ничего опаснее предателя, который сам оказался предан. Росток живого чувства, зародившегося в черством сердце властолюбца, увял в одно мгновение, отравленный злостью и обидой. В глазах померкли искры человечности и сопереживания. Это снова был холодный взгляд безжалостного игрока. В стократ более опасного, чем прежде. Ибо теперь его игрой двигал не только бездушный расчет. К жажде власти добавилась жажда мести. Кэрдан желал не просто победить. Его душа просила разрушений.

Гриф снова выпорхнул из дома и направил крылья к королевскому дворцу. Он готовился убивать.

***

Несколько часов назад

Не щадя лошадей, возница домчал меня до Распета. Экипаж остановился на склоне холма, перед широким рвом. Я вышла из повозки и растерянно огляделась, не понимая, что делать дальше. Я успела добраться до замка, но не могла проникнуть внутрь.

— Вас ждать, миледи? — окликнул извозчик.

— Не знаю… Мне надо в замок… Но как туда попасть?

Сверху раздался громкий окрик:

— Эй, внизу! Кто такие, по какому делу?

— Леди Касавир Шивоха к баронету Распету! — завопила я в ответ. Даже не подозревала, сколько у меня силы в голосе.

Последовало молчание. Должно быть, дозорный послал кого-то известить Вулара. Извозчик не трогался с места — за изрядный кошель серебра был готов и подождать, сколько придется.

Через четверть часа раздался натужный скрип и подъемный мост медленно опустился. Я поблагодарила возницу и отпустила. Ступила на мост и вбежала в замок. Вулар встретил меня за воротами.

— Кас?! Какими судьбами? Что-то случилось? Тебя послал милорд?

Я мотнула головой.

— Не послал. Вулар, он предатель. Он сдал всех тайному совету короля. Вас казнят. Надо бежать.

— Что ты такое говоришь?! Это невозможно!

— Я тоже так считала. И верила бы ему до сих пор, если бы лорд Барлан не отпустил нас сегодня пораньше.

Я пересказала ему подслушанный разговор.

— Не знаю, кем был его гость. Он то и дело поминал некий тайный совет. Может быть, визитер состоит в этом совета. Может, инквизитор. Это неважно, главное — вы все в смертельной опасности. Нужно бежать, прямо сейчас. Потому что он скоро поймет, что я сбежала предупредить вас.

Друг недоуменно смотрел на меня. Не желал верить. Я его понимала. Как бы мне самой хотелось проснуться и броситься в объятья Кэрдана, чтобы защитил от очередного кошмара…

— Зачем ему это?

— Вулар! Я! Не! Знаю! Не тяни время! Нужно предупредить твоего отца, быстрее!

— Хорошо, идем.

Мы прошли через просторный двор, мощеный камнем. Могучая громадина мрачного и древнего замка нависала над нами, как скала. Переступив порог, я ощутила, что вхожу не в человеческое строение, а в нерукотворную обитель потаенной силы…

Внутри Распет-холл оказался таким же внушительным и угрюмым, как снаружи. Массивные каменные своды давили, несмотря на высоту. Мне стало жаль Вулара, который родился и вырос в такой тяжелой атмосфере. И я еще больше преисполнилась восхищения его душевностью и открытостью. Откуда она в нем взялась, вопреки нелегкому наследию?.. Я взмолилась Создателю, чтобы Он дозволил ему спастись… И всем нам…

Друг провел меня в библиотеку. Через несколько минут вошел мужчина средних лет. Вулар и он походили друг на друга осанкой, мощной крепкой фигурой, крупными, мясистыми чертами лица. Несмотря на проблески седины, шевелюра мужчины была густой и пышной, над верхней губой красовались роскошные усы. Я поклонилась барону Танкреду Распету. А затем поведала все, что собиралась. Барон слушал недоверчиво, поглаживая усы. Когда я договорила, фыркнул.

— Леди Шивоха, вы несете чушь. Лорд Кэрдан зарекомендовал себя искренним и пылким сторонником нашего плана. Зачем ему обрекать на поражение то, во что он рьяно вкладывался?

— Ваш сын вопрошал о том же, милорд. У меня нет ответа. Зато есть свидетельство моих слов.

Я вытащила из-за пазухи топографические схемы с пометками Кэрдана, развернула их на столе барона.

— Взгляните, милорд. Точно такую же копию лорд Кэрдан передал своему гостю.

Барон бросил на карты скептический, почти презрительный взор. По мере того, как он всматривался в них, скепсис сменялся настороженностью.

— Как вы можете доказать, что эти схемы принадлежат ему?!

— Ваш сын — студент Академии. Ему доводилось видеть административные распоряжения, написанные рукой Кэрдана. Дозвольте ему взглянуть.

Вулар шагнул к столу, присмотрелся к картам, кивнул.

— Это почерк милорда. Отец, я хорошо знаю Касавир. Она не лгунья и не фантазерка. Если она говорит, что услышала предательский разговор, что взяла эти карты из кабинета Кэрдана, значит так и есть. Я верю ей, как самому себе.

Барон прищурился, глядя на меня. Казалось, он судорожно искал причину не верить мне.

— А как вы вообще попали в кабинет Кэрдана?

— Я работаю на него и живу в его доме.

— Тогда почему вы пришли сюда, а не заодно с ним? Как я могу верить, что вы не заодно с ним? Что сейчас не исполняете его замысел?

— Я пришла, потому что Вулар мой друг. Он защищал меня от нападок в Академии. Он единственный принял меня, когда другие студенты с презрением отвернулись. Он пригласил меня на королевский бал. Мне ведома благодарность, лорд Танкред. Вулар — самый добрый и честный человек в моей жизни. Я не хочу, чтобы он погиб из-за интриг Кэрдана. Я не хочу, чтобы погибла его семья.

Я говорила, глядя барону в глаза, вкладывая весь душевный пыл, что побудил меня предать любимого мужчину и прийти сюда. Он должен был поверить мне. От моей убедительности, от его веры в мою искренность зависит его жизнь и жизнь моего друга. И он поверил. На мгновение его взгляд стал растерянным. Барон взглянул на сына, словно ища поддержки.

— Что же нам делать?..

— Бежать, — твердо проговорила я. — Немедленно.

Вулар покачал головой.

— Не успеем. Бежать можно лишь морем. Патреф или хотя бы Коф — слишком далеко. Маги без труда выследят нас. Мы не успеем покинуть пределы Арвига.

— Тогда пойти к королю первыми! — воскликнула я. — Повиниться и рассказать о том, как Кэрдан совращал вас лживыми посулами. Поклясться в верности и молить о милосердии.

— Никогда Распеты не унизятся перед Неидами! — рявкнул барон. — Молить о милосердии? Они не ведают сего слова. Нет. Мы будем сражаться. Пусть сами приходят, если желают. Нам есть, чем их встретить!

— Но это безумие… — прошептала я. — Они придут с армией…

— И положат ее на склонах холма. Распет неприступен. Мы не забыли, что такое война. И что такое осада. Пусть они сами договариваются с нами. На наших условиях. Вулар, за мной!

Он повелительно махнул сыну и зашагал к выходу. Мой друг растерянно взглянул на меня, но не посмел ослушаться отца. Я осталась одна. Через несколько минут вошла горничная, предложив следовать за ней. Отвела меня в гостевые апартаменты, где мне подали ужин и предложили приготовить ванну. Я отказалась от того и от другого. Кусок не лез в горло, и хватит с меня одной ванны на сегодня. Слишком остры, слишком горьки были воспоминания о ней…

Я выглянула в окно. Давно стемнело, но двор замка освещали многочисленные факелы, наполняли люди, волоча за собой боевые приспособления. Я осторожно приоткрыла створку. В комнату ворвались громкие голоса и лязг металла. Я захлопнула окно и отвернулась, дрожа от холода и страха. Что они делали? Что я изменила своим безумным поступком? Как могла не предусмотреть последствий?!

Нашим главным врагом оказался не Кэрдан, не солдаты и не инквизиция. География. Столица находилась в глубине континента. Ближе всего — несудоходный Ледовитый Океан на северном побережье, через непроходимую Полосу Топей. До западного берега, с портами в Ларгусе и Кофе — полторы тысячи миль. До Патрефа на южном побережье — почти три тысячи.

Укрываться в пределах королевства бесполезно — маги с легкостью выследят беглецов. В дремучем Морехском Лесу мы не выживем, да и там нас сумеют найти. Границы Зандуса тоже в тысячах миль к югу. И вряд ли король Минду захочет ссориться с северным соседом из-за кучки мятежников. Бежать и правда было некуда. В своей решимости я даже не подумала об этом. Но что мне было делать? Ждать, пока Кэрдан доведет задуманное до конца, погубит Распетов и остальных?!

С какой стороны ни глянь, я угодила в ловушку неразрешимого выбора, полной безысходности. Бездействовать невозможно, но любое действие могло лишь навредить. До глубокой ночи я расхаживала по комнате и глядела в окно, на предвоенную суету во дворе. Чувствовала себя зверем, что со всех сил улепетывал от охотников, но примчался прямиком в их западню. Чего теперь ожидать? Переговоров? Осады? Сражения?

Под конец усталость взяла свое и сморила меня. Я переоделась в чистую ночную рубаху, лежавшую в гостевой постели. Улеглась в кровать и попыталась заснуть, впервые за долгое время в одиночестве, без мужского тела рядом и мужских ласк. Все, чего я добилась своим поступком: навек лишила себя близости единственного мужчины, от которого мне это было нужно…

В последние мгновения, прежде чем я провалилась в сон, в мыслях промелькнуло: странно, что мне больше не страшно. Засыпая в одиночестве в доме Кэрдана, я впадала в панику. Здесь этого не случилось. Должно быть, бояться стало нечего. Все страхи воплотились наяву.

Проснулась я, когда грубые мужские руки вытащили меня из постели и поволокли из спальни, прямо в ночной рубахе. В коридорах я увидела множество людей в солдатских мундирах. По пути на первый этаж я встретила таких же пленниц, полуодетых, растрепанных, с безумными от страха глазами. Нас всех гнали вниз. Пару раз я споткнулась о мертвые тела на полу. Пока я спала, в замок пришли беда и смерть. Моя авантюра никого не спасла.

Холл переполняли люди — солдаты и пленники со связанными руками. В центре я увидела барона Танкреда, Вулара, Гераду, еще одну женщину — должно быть, жену барона. В глазах друга плескались боль и безысходность. Его отец с ненавистью смотрел на солдат, оккупировавших замок. Баронесса тихо плакала, Герада безумно вертела головой по сторонам, будто высматривая кого-то.

Входные двери распахнулись. Ветер и морозный воздух ударили пленникам в лица, защипали босые ноги. На пороге показалась высокая худая фигура в длинном черном плаще. С замиранием сердца я следила, как он приближается. Вот и все. Маленькая глупая бабочка трепыхалась напрасно. Попалась в сачок вместе с другими насекомыми. Что он сделает со мной? Растопчет заодно с ними? Пощадит?

Я глядела на него прикованным взглядом. Резкий женский крик заставил вздрогнуть. Герада рванулась наперерез Кэрдану, бросилась ему в ноги.

— Милорд, скажите им всем! Это ошибка! Я ни в чем не виновна! Умоляю, велите им освободить меня! Прошу вас!

Он поморщился, шагнул в сторону, обошел коленопреклоненную женщину. Один из солдат грубо ухватил ее за платиновые локоны, рванул с пола, толкнул обратно к связанным родственникам. Мой конвоир подтащил к Кэрдану меня.

— Милорд, ее нашли в спальне для гостей. Прикажете допросить?

На миг наши взгляды пересеклись. На меня смотрел человек, которого я не знала… и которого чуяла всегда под личиной заботливого покровителя и пылкого любовника. Безжалостный убийца. В его глазах не было и следа былой нежности и страсти. Лишь ярость и смерть.

— Позже, — холодно обронил он. — Бросить ее в темницу, вместе с Распетами. Она — участница заговора.

Он прошел мимо, а мне связали руки и выволокли наружу, в мороз и тьму. Никто не укутал теплым плащом, не поднял на руки. Лишь гнали босиком по снегу полураздетую, швырнули в огромную клетку на колесах. Через несколько минут подвели Распетов и затолкали по одному. Герада истошно вопила, что это ошибка, что она ничего не знает. Отец дал ей пощечину, и она замолчала, уткнувшись лбом в колени. Мой друг снял с себя куртку и набросил на меня. Он не ложился спать ночью и встретил врагов одетым…

— Прости меня, — прошептала я.

— Это ты прости, Кас. Из-за нас ты влипла в эту передрягу.

От холода зуб на зуб не попадал, но я все же спросила:

— Что произошло? Я все проспала, даже не проснулась от шума схватки…

— Не было схватки. Маги сожгли пушки еще на подступе к замку, обездвижили арбалетчиков и всех кто стоял на стене. Мост опустился сам, и солдаты вошли в замок. Мы пытались драться, но они превозмогали числом в несколько раз. Те, кто погиб, погибли впустую. Остальное ты видела.

— Что с нами сделают, Вулар? Казнят?

Вопрос глупый. Я так же, как друг, слушала лекции монны Тарлы и читала исторические книги. Во все времена мятежников против короны казнили.

— Тебя не казнят, Кас. Ты не виновата. Ты не мятежница.

Я не поверила ему ни на миг. Кэрдан сказал солдатам, что я участвовала в заговоре. Я видела в его глазах свою смерть. Он не простит. Пощады не будет.