Глава 25. Света

Насыщенный день... Пикник на природе, покатушки на специальной лодке по всему озеру с высадкой на другом береге, где очень много разнообразных деревьев и ягод...

И, конечно, само озеро. Чистое, сверкающее. Мне настолько кайфово, что я иду совсем рядом с водой босыми ногами, чувствуя, как нагретые камешки впиваются в кожу. Семён идёт чуть позади — я чувствую его взгляд.

Мы сегодня снова как парочка. Мы и засыпали вместе, после того, как Семён всё-таки уложил меня. Обнимались, гладили друг друга, прижимались во сне... А с утра снова был секс.

Всё это без лишних слов и комментариев. Просто что-то ощутимо изменилось между нами, и я не в силах это отрицать. Да и не хочу.

— Здесь так круто, что я бы даже заночевала, — мечтательно подмечаю.

— Можно тогда вернуться к машине и заночевать в ней, — ухмыляется Семён. — Только так себе перспектива. Лучше вернёмся в наш уютный дом.

«Наш дом»...

Он это говорит это так естественно, без малейшей заминки, а я и не поправляю. Только смотрю на спокойное озеро, которое отражает в себе закат. Мы сейчас снова на том же берегу, где и машина, оставленная Семёном неподалёку.

— Пожалуй, ты прав, — улыбаюсь, не глядя на него. — Но я бы ещё посидела у костра.

Да, Семён успел и его разжечь, когда мы совсем недавно ужинали. Помню, как любовалась на это... Его движения были чёткими, привычными — сворачивал бересту, складывал ветки особым образом. Такое ощущение, что этот человек умеет абсолютно всё.

С Ваней у меня и близко не было этого чувства...

— Хочешь ещё что-нибудь покушать, или согреться?

Мы наконец встречаемся взглядами, и мне мгновенно становится горячее. Какое там греться...

— Пожалуй, я передумала насчёт костра, — провокационно облизываю губы. — Давай сразу в машину.

Протягиваю ему руку, и наши пальцы соединяются. Обжигающие прикосновения... Даже такие лёгкие. И, конечно, даже пояснять не надо, зачем я предложила ему в машину.

— Только учти, что я не дам тебе кончить, пока ты не согласишься стать моей девушкой, — на грани шёпота обозначает Семён, и что-то особенно порочное блестит в его глазах.

Как заворожённая, смотрю, сглотнув. А он властным рывком припечатывает меня в себя, ведя к машине.

А дальше всё происходит так стремительно, что я не успеваю сообразить. Просто оказываюсь на Семёне, который сидит на откинутом кресле своей машины. Дверцы её распахнуты... А мы оголодало целуемся.

Я задираю на нём рубашку, безуспешно сражаясь и с пуговицами. Вот нафига надел такую неудобную? А сам меня пока не раздевает, зато вовсю мнёт попу. То сжимает, то гладит, то пошлёпывает по ней, при этом вовсю орудуя языком у меня во рту.

Такое ощущение, будто вечность меня не трогал, как дорвался. Сама заражаюсь этим, ёрзая по его стояку, ощущаемому даже через джинсы.

Семён тяжелее дышит, прервав поцелуй, но только чтобы спуститься губами мне на шею. Засасывает её, покусывает, ведёт по ней кончиком носа. А меня безостановочно мурашит.

— Хочу... — постанываю, пытаясь справиться с его ширинкой.

Не самая простая задача, когда и ощущения отвлекают, и сама сижу так, чтобы стеснять себя в действиях.

— Я тоже, — Семён берёт моё лицо в руки, глядя в глаза прямо-таки обжигающим взглядом. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя хочу.

— Так возьми, — шепчу, осмелев, и распахиваю на нём рубашку.

Скольжу ладонями от груди к джинсам... Чуть приподнимаюсь, чтобы всё-таки стащить их вниз. Получается вместе с трусами. Так же быстро раздеваю и себя снизу.

— Какой кайф наблюдать за тобой в такой момент, — улыбается Семён.

— Ещё больший кайф будет меня трогать, — откровенно провоцирую, снова садясь на него.

Но теперь так, чтобы мы голыми снизу друг к другу соприкасались. Между нами влажно и горячо. Размазываю свою смазку ему по члену, удивляясь самой себе. Как я быстро раскрепощаюсь с Семёном.

Он даже и сам смотрит с удивлением. Но в то же время с кайфом. Такой горячий взгляд, ммм...

Вот только при этом качает головой с довольной ухмылкой.

— Ты такая заведённая, что быстро кончишь, — шёпотом заявляет, почти касаясь губами губ, а пальцами тела... Дразняще. — Но как я и сказал, не позволю тебе этого, пока не согласишься стать моей девушкой.

— Ммм? — почти бездумно мычу.

Поверить не могу... Я ведь каждой клеточкой чувствую нетерпение Семёна. Хотя, кстати... А почему бы не согласиться?

Ну уж нет. Пусть изводит себя сам...

И меня?

С губ срывается жалобный всхлип.

— Говоря, что я хочу тебя, я имел в виду не только секс, — уже в полный голос, твёрдо обозначает Семён, сделав движение бёдрами ко мне.

Стону, сильнее ощутив его член. Сжимаю его бёдрами. Руками скольжу по мышцам Семёна, прикусываю его кожу, дышу его запахом...

Запрещает он мне, как же. Разве будет сопротивляться, если я просто вставлю его член в себя?

Напрягается, когда я сильнее ёрзаю на нём, скользя по его члену, зажатому у меня между ног. Даже глаза прикрывает... Могу понять. Сама вот-вот, и изнывать начну.

Продолжаю ёрзать на нём, а потом так вообще подключаю руку, пытаясь направить член в себя. Но... Всё-таки это при любом раскладе не то. Потому что Семён мне не помогает! Не мешает, но и не делает ничего — как издевается.

А так я вряд ли кончу. Улетаю именно от его действий ко мне. Мои оргазмы самой себе до него и близко не сравнятся с теми ощущениями, которые я испытала с ним.

Но, может, хотя бы сработает то, что я сейчас всё равно касаюсь его, чувствую его член в себе... Вижу лицо Семёна перед собой, чувствую его жар и сбитое дыхание...

Дааа. Это срабатывает до новой захлёстывающей волны дикого возбуждения. Двигаюсь, испытывая её и пытаясь поймать таким образом оргазм... Да, мне очень остро, но такое ощущение, что по итогу только изнываю больше.

Ещё и подпитываемая реакциями Семёна. Такой напряжённый, аж руки в кулаки сжимает, при этом ухмыляться умудряется снисходительно. И смотрит так глубоко, что как наизнанку вывернуть пытается.

Порывисто подаюсь вперёд, целуя его.Странно, но Семён отвечает мне так охотно, будто только того и ждал. Сжимает мои волосы в кулак, трахая языком мне рот. Целуется так жадно и голодно, но при этом бездействует там, внизу, где у меня уже пульсирует. И кончу наверняка от одного только движения члена. Я и так уже почти...

— Пожалуйста... — стону Семёну в губы.

— Тогда скажи то, что я хочу услышать, — хрипло настаивает, глядя мне в глаза. Как будто в самую душу, блин. — Это ведь несложно. Ты уже моя...

Словно каждую клеточку тела будоражат эти его слова. Особенно в сочетании со взглядом. И с тем, что он сейчас во мне.

Закатываю глаза, сама не понимая, зачем. Из вредности, наверное. Всё-таки Семён мне те самые три слова пока не сказал. И вообще, не особо-то ухаживал.

Вот уж не думала, что буду вести себя как эдакая девочка-девочка, которой прям важны всякая романтика и знаки внимания.

Но серьёзно... Одно свидание? Если это официально, конечно, оно...

Семён издевательски касается губами моих губ, всё-таки делая лёгкое движение членом. Дразнящее. Специально к грани меня подводит...

Проскулив, пытаюсь сжать его в себе, самой снова задвигаться, но на этот раз Семён властно сжимает мне талию, фиксируя на месте и мешая движению. При этом обжигает такиииим взглядом!

Моё предательское подсознание тут же генерирует в поплывших мыслях контраргументы. Не было знаков внимания? Пфф, да постоянно! Даже в плену. А уж вне его... Взять хотя бы наше с бабушкой времяпрепровождение, и всё то, что организовал ей и мне Семён. А ещё он защищал меня не раз, обозначил свои намерения даже моей маме, рассказал мне о себе даже самое сокровенное, видит меня настоящую. С ним легко и кайфово.

Какие нафиг свиданки мне нужны?

— Мммм, — несдержанно тянет Семён,на этот раз ведя мне руками по телу.

То нежно, то жадно. Прикрываю глаза на мгновение, погружаясь в эти ощущения. А потом снова тянусь губами к губам — но не чтобы распалить в отместку, а чтобы, слегка коснувшись их, прошептать:

— Я согласна...

Он не отвечает. Лишь крепче сжимает меня: аж до боли, и начинает двигаться. Сразу быстро, остервенело, вытрахивая из меня буквально крики, а не стоны. При этом Семён смотрит на меня, жадно шарит взглядом у меня по лицу, будто впитывая мою реакцию. И всё это настолько заводит, что волна оргазма не заставляет себя ждать. Накрывает так мощно, что только и могу, что цепляться за Семёна, чтобы оставаться хоть немного в реальности.

Кажется, я царапаю его. И наверняка ощутимо, до крови. Впрочем, и он держит так, что синяки на теле наверняка останутся.

А ещё нам обоим нет до этого дела... Я всё ещё плыву на волнах оргазма, растворяясь в них; а Семёна явно штырит при виде кончающей меня. Дышит шумно, зарывается рукой мне в волосы, другой двигая по телу... Ловит мои стоны губами.

И прям даже не представляю, каким образом умудряется держаться и помнить, что мы без презерватива. Потому что я сама-то осознаю это буквально только что. Когда Семён в итоге довольно резко отстраняет меня, но чтобы тут же направить вниз.

Поддаюсь, чувствуя всё ту же пульсацию между ног. Вроде только-только стихла, но как с новой силой сейчас. Отголоски оргазма разогревают ещё сильнее, и вот я уже сразу беру в рот, чуть простонав.

Семён кончает довольно быстро. Стоит мне только сжать член губами, сделав буквально одно движение головой.

Он издаёт гортанный сексуальный стон, погружая мне руку в волосы. А я двигаю языком вокруг головки, не вынимая член изо рта. Потом сглатываю, и только лишь когда чувствую, что его орган перестаёт сокращаться у меня во рту; выпускаю.

Поднимаясь, смотрю на Семёна. А он — на меня. Жадно, горячо, но вместе с тем и с таким особенным теплом, очарованно. И улыбка эта его... Удовлетворённо-ласковая. Завораживает сейчас смотреть в его лицо. И вместе с тем немного волнует-смущает.

Мы ведь... Вот так неожиданно стали окончательно близки. Всего пара дней — и вот я уже его девушка.

А он, получается, мой парень...

Так странно пока обо всём этом думать. Но в то же время приятно.

— Представляю реакцию мамы, когда я ей расскажу, — с меня срывается смешок.

Семён тоже ухмыляется, при этом помогая мне выбраться из машины. Надо ведь одеться-размяться-привести себя в порядок.

— И что именно ты хочешь ей рассказать? — выгибает брови. — Про то, как трахалась в машине? Или про то, как я кончил тебе в рот?

Да блин... Я, наверное, никогда не привыкну к этим его пошлым-прямым словечкам... Притом, что действительно именно это всё и происходило недавно.

— Про то, что мы теперь вместе, — закатив глаза, притворно-возмущённо возражаю.

— Кайф это слышать от тебя, — Семён тоже поднимается, застёгивая на себе штаны. — Скажи ещё раз.

— Тебе хватит, — ворчу, при этом прекрасно понимая, что вот-вот сдамся.

Этот взгляд Семёна... Он же совершенно обезоруживающий.

Вот только вдруг резко меняется. На настороженный. Как у зверя, учуявшего опасность. И как раз в этот момент я слышу хруст ветки сзади.

Кто-то подошёл...

И, судя по напряжению Семёна — не просто случайный прохожий. И проблема у нас посерьёзнее, чем то, что нас могли застукать за сексом.

Я резко разворачиваюсь как раз в момент, когда раздаётся щелчок. И вот я уже смотрю прямо в дуло пистолета. Сердце тут же подскакивает в груди. Не вижу того, кто направляет на меня пистолет, не вижу ничего, кроме дула, из которого в любой момент может вылететь пуля прямо на меня.

— Это только между нами, Всеволод, — чеканит напряжённый Семён, и я замечаю, что в этот момент делает ко мне движения.

Осторожно, еле заметно... И я только на этом, наверное, держусь. Даже сейчас улавливаю это чувство надёжности, исходящее от Семёна. Когда он рядом, ощущение, что может разобраться с любой проблемой.

Я даже не сразу вникаю в смысл его слов... Но цепенею, когда до меня доходит, что Семён имеет в виду. Свои тёрки с каким-то опасным типом, который носит с собой пистолет.

Я, конечно, была в курсе, что у него за работа; но это уже слишком...

Этот Всеволод ничего не отвечает. Только взводит курок, глядя на меня. Семёна для него будто нет. А для меня... Время разом замедляется. Застываю, не в силах пошевелиться, не в силах даже крикнуть. Ледяной ужас сковывает тело.

Потому для меня, конечно, становится офигеть какой неожиданностью, когда меня просто отталкивают в сторону. Чуть не падаю, и только потом вообще улавливаю, что происходит. Семён всё-таки смог: осторожные движения сменились резкими. Меня оттолкнул, на Всеволода напал и даже выбил у него пистолет. Судорожно ловлю губами воздух, осознав, что если бы хоть что-то пошло бы не так, напавший успел бы выстрелить, и попал бы именно в него. Оттолкнуть меня Семён успел оперативно, не давая опомниться обидчику, а вот нажать на курок тот мог бы успеть...

И вот сейчас оба дерутся без оружия. Всеволод при этом то и дело матерится, а Семён пугающе хладнокровен. Так и чувствую исходящую от него ледяную ярость. Та ещё смесь.

Медленно отхожу в сторону. Я только сегодня дала согласие стать девушкой этого человека — буквально только что. И тут же окунулась в эпицентр какой-то жести.

Пытаюсь прощупать в себе неприятие своего решения. Убеждаю себя, что надо собрать вещи и вернуться к маме... Почему-то ни в какую. Не могу я оставить Семёна — ни сейчас, в такой ситуации, ни... вообще.

Он чуть не принял пулю за меня.

Не успеваю сообразить, что делать, как этот самый Всеволод снова хватает меня, на этот раз приставляя мне к горлу нож. И откуда его взял вообще? Захват сзади такой жёсткий, что мне трудно дышать.

— Ну что ты теперь скажешь, а? — всё-таки заговаривает Всеволод дрожащим от ярости голосом. — Думал, подставил всех и выйдешь сухим из воды? Тебе это копы обещали, да?

Семён медленно поднимается с травы, где ещё недавно они катались, избивая друг друга. Напряжённый такой... Взгляд как у хищника перед прыжком. Хотя я никогда не видела хищников перед прыжком, но прям уверена, что смотрят они примерно так же.

Не представляю, как подмечаю всё это так отстранённо, будто это не к моему горлу прижимается лезвие ножа.

— Я изначально работал с ними. Я внедрился в вашу банду, а не сдал вас, — зачем-то отвечает Семён, как будто разговоры тут могут что-то решить.

Тем более, такие... Но, кажется, Всеволод всё-таки ошарашенно замирает. И этого хватает для того, чтобы Семён резко направил пистолет в его сторону.

Неожиданно... Я и не заметила, как умудрился подобрать валяющееся где-то в траве оружие. Застываю, закрыв глаза. Два оружия сразу вокруг меня — это уже слишком.

— Внедрился, значит, — Всеволод как будто и не замечает, что ему там пистолетом угрожают. — А тебе доверяли, плечо подставляли. Те самые люди, которые теперь из-за тебя в тюрьме сгнивают.

Боже, я даже не знаю, что хуже: то, что они разговаривают в такой ситуации, делая её ещё более напряжённой. Или что если прекратят разговор, приступят к делу, и тогда не обойдётся без крови.

Возможно, моей...

— Они подставляют плечо исключительно ради выгоды. Я достаточно тёрся среди вас, чтобы осознать, что вы из себя представляете, — застываю, просто по звукам уловив, что Семён прицеливается лучше. Курок вроде бы уже снят из предохранителя. — И чего на самом деле стоит ваша жизнь. А вот жизнь этой девушки ценна. Ради неё я могу договориться, чтобы всю твою компашку выпустили. Но ты её отпускаешь, и сейчас же.

— Думаешь, я поверю на слово предателю?

Сердце бешено колотится в груди. А вот эти все разговоры явно не ведут ни к чему хорошему!

— Тебе же хуже, — чеканит Семён. — Потому что я не собираюсь рисковать. Только не ей.

Его голос звучит настолько жёстко и решительно, что мне даже жутко. И становится только хуже, когда раздаётся выстрел.

Громкий, оглушающий.

Прямо возле меня. Совсем-совсем рядом. А через секунду я чувствую, как Всеволод падает сзади, отпуская меня.

Медленно открываю глаза, чтобы столкнуться взглядами с напряжённо обеспокоенным Семёном. Кажется, ему и самому не по себе оттого, что выстрелил. Ведь не смог это сделать, чтобы спасти отца... Потому что почувствовал тогда, что это не его. Рука не поднялась даже на откровенного ублюдка.

— Семён! — слышу чужой голос и копошения словно по всему лесу.

Он отмирает. Переводит взгляд на окликнувшего. Я тоже не сразу, но смотрю... Мужчина средних лет. Чем-то похожий на Семёна. И группа явно оперативников, или как там называются те, кто приезжает обвалу устраивать. Вооружённые, в специальных костюмах...

Снова смотрю на того мужчину. Это что же, тот самый дядя Семёна?

А ведь есть общие черты... Сейчас, когда я вглядываюсь, понимаю это наверняка. Мужчина тоже бросает на меня быстрый, но внимательный взгляд.

— Опоздали, — чеканит Семён. — Много чего успело произойти.

— Я вижу, — напряжённо откликается его дядя, пока у меня за спиной группа захвата возится с, по всей видимости, всё же раненным Всеволодом. Хорошо, что не убитым.

Хотя мне всё равно не по себе оттого, что Семён всё-таки выстрелил. Никак от этого не отойду. А он уже смог?

Всё-таки закончится это всё могло чем угодно вообще. На его руках могла бы быть кровь. И не так важно, чья. Жутко даже думать об этом...

— Моё упущение, — говорит дядя Семёну. — Я должен был приставить к тебе защиту сразу, как узнал, что он сбежал из тюрьмы. Не стал, потому что думал, что в первую очередь он захочет скрываться, а не мстить.

— Откуда он вообще знал, где я живу? — чеканит Семён, которого всё ещё не узнаю.

Но даже таким он меня не пугает. Да, мне жутко от всей этой ситуации, но... Я больше беспокоюсь за его моральное состояние, чем за тот факт, что Семён смог выстрелить в человека.

— Понятия не имею. Я как раз думал, что это ты где-то допустил прокол.

— Исключено.

— Ну, значит, ты ездил и в свою квартиру, а её вычислить проще, чем этот дом. И оттуда он мог проследить за тобой. Теряешь квалификацию, раз не заметил это. Зря ушёл из служб.

Кажется, воздух между ними заряжается напряжением. Потихоньку направляюсь к машине. Пожалуй, не стоит мне всё это слышать.

— Я не вернусь. У меня теперь новая жизнь, — слышу твёрдое решительное заявление Семёна.

— Ага, я вижу, — его дядя, кажется, бросает взгляд на меня.

Не разворачиваюсь. Пытаюсь не обращать внимания. Суровый он у Семёна, конечно... Буквально только что стал свидетелем жёстких событий, которые коснулись и меня, но ни слова мне не сказал. Не то чтобы я ждала от него утешений, но можно же как-то войти в моё положение, а не вести себя так, словно у нас обыденная ситуация.

— Она больше никогда не должна пострадать, — доносится до меня чуть ли не суровое утверждение Семёна. — И это не обсуждается. Я не вернусь на твою службу. А ты больше не допускай проколов. Как он вообще смог сбежать?..

Семён продолжает напирать на дядю, обсуждая с ним самые разные нюансы ситуации. А у меня в груди тепло разливается. Чувствую, насколько ему не всё равно... А ещё приятно, что ради меня готов перестроить привычную жизнь.

Хотя надеюсь, ещё и потому, что самому осточертело это всё. Хватит рисков, крови, криминала.

Сажусь в машину, где ещё недавно мы с Семёном занимались сексом. Больше не пытаюсь вслушаться в происходящее вокруг — суть и так понятна... И мне больше не страшно. Сомневаюсь, что из кустов снова кто-то выскочит. И даже вооружённые люди, всё ещё шагающие недалеко, меня не напрягают.

Я просто перевариваю весь этот день. А ещё мне безумно хочется поскорее уехать отсюда. И да... С Семёном.

Всё ещё с ним.

Точнее, только с ним...

Он — единственный, кто по-настоящему ценит меня, понимает, чувствует. Кому я важна. Настолько, чтобы сделать совершенно несвойственное ему — нажать на курок.

— Сейчас поедем, — снова как чувствует Семён, сев на водительское сидение. — Ты как?

— Нормально, — пытаюсь даже улыбнуться, хоть и выходит натянуто. — А ты?

Семён как-то мрачно усмехается, тут же вздыхая. А потом заводит машину.

— Я ожидаю, что ты вот-вот пошлёшь меня нахрен после подобных потрясений, — бросает, не глядя на меня. — Не успела ты оправиться от одних, как тут же другие подвалили. И опять по моей вине.

Не сдержавшись, накрываю руку Семёна своей. Он чуть вздрагивает, напрягается, а потом разворачивает свою ладонь так, чтобы сжать мою пальцами.

— Не только ты автор всякого трэша в моей жизни, — пытаюсь подобрать слова. — С Ваней, например, что-то подобное наверняка бы случилось и без тебя. Да и вообще... Ты когда-то точно подметил, что мы похожи. Рисковать нам свойственно.

Семён смотрит на меня, и в его глазах столько тепла, что я прямо-таки чувствую, как оно обволакивает. Аж дыхание сбивается.

— У меня только один вопрос, — произношу чуть дрожащим голосом. — Когда ты выстрелил, ты понял, что ранишь его? Делал это с прицелом на ранение?

— Если честно, — Семён особенно нежно скользит пальцами по моей, тормозя машину перед тропинкой из леса. — Я вообще не думал, что будет с ним. Мне было плевать. Мной двигал дикий страх за тебя.

Вздрагиваю, на что Семён сильнее сжимает мне руку. Но не забирает слова назад. Вообще больше ничего не говорит, и этим только укрепляет своё признание — да, мог бы и убить. И нет, не жалеет.

Мне стоит радоваться, что так честен со мной?..

Но всё же я не убираю руку. И даже смотрю на Семёна в ответ, когда ловлю его внимательный взгляд.

— Тебе это как будто далось легко, а учитывая, что ты рассказывал о том случае с отцом... — всё-таки решаю заговорить об этом. — Наверняка ведь останется как минимум осадок, а то и отголоски после случившегося.

«Случившегося»... Как будто оно само.

Отдаю себе отчёт в том, как вообще звучат мои слова. Будто мне есть дело только до того, как теперь чувствует себя Семён, а не до того, что был готов убить человека! И, по сути, это делал, нажимая на курок.

Он издаёт шумный вздох. А смотрит на меня с такой бурей во взгляде, что меня полностью окутывает ей.

Семён клонится ко мне, явно желая поцеловать. Не отстраняюсь... Да наплевать уже, как всё это смотрится. Я не чувствую отторжения — и всё тут. У нас вообще с ним всё нестандартно начиналось. Продолжается вот тоже...

— Если у тебя нет отголосков и осадка, то у меня тем более, — шёпотом мне в губы проговаривает Семён, ловя мой взгляд. — Потому что это единственное, что меня сейчас волнует.

Он слегка касается моих губ своими. Как гладит... Приятно так. Но ещё не целует. Явно моей реакции ждёт.

— Я, наверное, странная, но нет, — со смешком легко говорю, ощущая, как с этим ответом окончательно рассеивается какое-либо напряжение.

И моё, и его... С моими словами словно перечёркивается весь тот трэш, который был за последние дни.

Поцелуй получается голодным, как впервые. Посасываем губы друг друга, покусываем, толкаемся языками. Насыщаемся. Погружаемся...

— Я тебя люблю, — шепчет Семён, снова касаясь моих губ своими.

Ответа явно не ждёт... Но что-то толкает меня его дать. На огромной накатывающей волне нежности-облегчения. Понимания, что всё обошлось, и дальше только лучше, потому что меня точно будут оберегать. И я хочу отвечать тем же...

Сама отстраняюсь от его губ, чтобы прошептать своими:

— Я, кажется, тоже...

Семён словно неверяще качает головой, но в противовес своему жесту прижимает меня к себе так крепко, что без слов даёт понять — не отпустит.