Глава 28

Я открыла глаза и, увидев роскошный, расшитый черными розами балдахин, вспомнила, что провела первую ночь в черном замке.

Сев на кровати, обнаружила, что свет щедро льется через высокие узкие окна за изголовьем. Каждое окно, размером в два человеческих роста, упирается в украшенный лепниной потолок. Сами же покои словно предназначены для полетов на волшебном коврике.

С балдахина над кроватью свисает увитый золотыми нитками шнурок.

– Должно быть, выбился из полотна, – пробормотала я и машинально дернула за него.

Раздался мелодичный звон. В нежно-розовой стене, скрипнув, открылась невидимая дверь, из которой вышла румяная девушка белоснежном чепце и со строгой прической.

Девушка присела в глубоком книксене и, улыбаясь, торжественного произнесла:

– Доброе утро, миледи Элизабет из дома Гриндфолд. Я Рамина, ваша младшая камеристка. Как спалось миледи?

Удивленная словом "младшая", я растерянно захлопала ресницами, и пробормотала:

– Очень приятно, Рамина. Ко мне можно обращать просто, леди Элизабет.

Рамина снова присела в глубоком книксене, а у меня пронеслась мысль, что девушку, должно быть, муштровала Бенара.

Я потрясла головой, прогоняя остатки сна, и снова уставилась на широкую улыбку Рамины. Когда взглянула на нее второй раз, поняла, Бенара не одобрила бы и тени эмоций на лице слуги.

Я досадливо поморщилась собственным странным мыслям, а Рамина звонко спросила:

– У миледи, должно быть, накопилось много вопросов? Счастлива буду ответить на все, что в моих полномочиях.

– Да! – с жаром воскликнула я, хотя что-то в словах девушки резануло слух. – Как чувствует себя господин виконт?

Широкие пшеничные брови Рамины столкнулись у переносицы, и она произнесла, несколько растягивая слова:

– Господин поверенный его высочества в добром здравии. Ночью его осмотрел дворцовый лекарь, и в настоящий момент виконт де Жерон отбыл из замка на заставу узнать новости о приезде его высочества Сварта.

Мои щеки запылали от стыда. Стараясь скрыть смущение, я пробормотала:

– Скажи, Рамина, а Черный… Его высочество Сварт? Долгим ли будет его отсутствие?

Рамина с готовностью ответила:

– Не могу знать, миледи. Мистрис Одли, ваша старшая камеристка, говорила, что его высочество непременно будет встречать вас на пристани. Но, судя по новостям с заставы, это оказалось невозможным.

– Каким новостям? – переспросила я, чувствуя, как все внутри сжимает ледяной рукой.

– Прошу прощения, миледи, – пробормотала Рамина потупившись. – Этот вопрос не относится к темам, на которые я вправе говорить.

– Вот как? – проговорила я, стараясь скрыть смущение. – Но…

– Не стесняйтесь миледи, – торопливо и немного развязно перебила меня камеристка. – Вы ведь не владеете знаниями о законах и традициях Черной Пустоши.

Меня немного покоробила фамильярность девушки, я медленно повела подбородком, глядя на нее, чуть сузив глаза. Прием, отлично отработанный на самых зазнающихся девах Аварона, к которым относились дочери богатых торговцев и ремесленников. Он сработал, девушка снова потупилась, а без того румяные щеки стали вовсе малиновыми.

– Что миледи желает в первую очередь? – спросила она с едва уловимой дрожью в голосе. – Совершить омовение или позавтракать, прежде, чем отправиться в Нефритовую пещеру?

– В Нефритовую пещеру? – переспросила я, морща лоб.

Девушка снова присела в книксене, пряча руки под белоснежным передником.

– Простите, миледи, – пробормотала она. – Я всего лишь недостойная и неграмотная девушка. Но я имела дерзость предположить, что первое, что будет угодно миледи – это зажечь священный огонь?

– Я ни в чем не виню тебя, Рамина, – спокойно произнесла я. – Но о каком священном огне ты говоришь? Зачем мне его зажигать?

– Миледи совсем не ведает традиций женщин Черной Пустоши, – пробормотала Рамина.

– Ты права, Рамина, – холодно сказала я, чувствуя себя неловко, словно вынудили оправдываться перед прислугой. – Я не ведаю традиций Черной Пустоши. За мной приехали внезапно.

– Но ведь заботиться о благополучии мужа священная обязанность каждой женщины, – тихо, но изумленно сказала камеристка.

– И как эта обязанность соотносится с вашими традициями? – уточнила я.

Девушка смяла идеально выглаженную юбку, снова присела в книксене и начала рассказ.

– Зажигать священный огонь в нефритовой комнате – обязанность всех женщин Черной Пустоши. Согласно преданиям, огонь, что зажигают руки хранительницы очага, способен охранить мужа в пути и защитить на поле битвы. Каждая женщина делает священный обряд перед алтарем, у леди высокого сословия есть комната для ритуалов. У вас же, как у нашей будущей принцессы, целая пещера, выточенная из цельного куска нефрита.

Я ошарашенно захлопала ресницами от очередного известия о богатстве будущего мужа.

Взгляд мой скользнул на камин у противоположной стены, и я поняла, что он выложен из самой ценной породы мрамора. На каждую из розовых плит можно купить уютный дом, а то и небольшой замок.

– Вам нравятся ваши покои? – напряженно спросила Рамина, видимо, неверно истолковав мои нахмуренные брови. – Одно ваше слово, и здесь будет все переделано по вашему вкусу.

– Нет-нет, мне очень нравится, – растерянно пробормотала я. – Здесь очень милый камин.

Рамина с готовностью закивала.

– Во всех ваших комнатах камины, миледи, – сообщила она

– Во всех? – удивилась я.

– Здесь, в спальне, а еще в личном приемном зале, в личном обеденном зале, в гостиной и в библиотеке. Ее переделали из комнаты для рукоделия, когда принцу сообщили, что вы любите читать и готовитесь к поступлению… в учебное заведение. Купальня обогревается за счет полых стен изнутри, как и гардеробная комната.

От обилия перечисленных комнат у меня закружилась голова.

– Мне следует поблагодарить его высочество за заботу, – пробормотала я. – И зажечь этот огонь. Священный.

– Не сомневаюсь, как только вы проведете священный ритуал, ваш будущий супруг вернется! – воскликнула Рамина с таким жаром, что мне стало неловко.

– Да-да, я только пройду в омывальную и позавтракаю, – заверила я камеристку, объясняя себе, что это простая деревенская девушка, темная и суеверная.

– Принц прибудет и тогда решит, как поступить с вашим зверем, – суеверно поплевав на плечи, сообщила камеристка.

– С моим зверем? – переспросила я и проследила взгляд Рамины.

Шляпная коробка стоит на невысоком столике с другой стороны кровати, и я не сразу увидела ее, потому что на этом ложе с легкостью уместилась бы вся группа Нинель из института.

Вспомнив, что вчера, когда Диларион защищал меня от бандитов, его видело слишком много посторонних глаз, я поняла, что сохранить привоз запрещенного магического существа втайне не удалось.

Сделав вид, что меня совершенно не волнуют мысли о судьбе Дилариона и собственной, я попросила Рамину сопроводить меня в купальню.

Когда поднялась с постели, меня повело в сторону, пришлось ухватиться за колонну в ногах кровати. Служанка дернулась на помощь, но я подняла ладонь и сказала:

– Я в порядке. Просто слишком резко встала.

Девушка тяжело вздохнула и проговорила:

– Да, вы такое пережили. Даже не знаю, как смогли. Плавание, разбойники. У меня бы духу не хватило… Говорят, вы даже с морскими чудовищами встречались…

Несмотря на слабость после сна и остатки вчерашней усталости, я подняла на нее строгий взгляд. Девушка, видимо сообразив, что опять много болтает, покраснела, как рак, которого опустили в кипящую воду, и быстро подбежала ко второй дверке, которую я прежде не заметила.

Толкнув ее, Рамина протараторила:

– Вот, сюда, пожалуйте.

Когда я вошла, то задохнулась от изумления и восторга. Омывальная оказалась полностью отделана розовым мрамором, в углах высокие колонны из светлого кварца, внутри которых ниши со свечами. Из-за полупрозрачности колонн свет растекается по купальной мягко и равномерно. Потолок сделан куполом, видимо, чтобы влага скатывалась на стены и уходила в специальные ложбины, проделанные вдоль стен.

В середине огромная каменная ванна, с боку которой прямо в борту выдолблены ступеньки. За ними колышется облако пены, которое Рамина, видимо, успела взбить, пока я спала.

– Какая красота, – проговорила я, остановившись в середине комнаты.

– Его высочество сам контролировал изготовление этой ванны, – сообщила служанка, довольная, что удалось произвести впечатление. – А мрамор привезли аж с восточных рудников.

Я кивнула, делая вид, мол, понимаю, что такое восточные рудники. Потом осторожно, боясь нарушить идиллическую красоту омывальной сделала шаг.

– Позвольте ваше платье, – проговорила Рамина и быстро оказалась рядом, с готовностью заглядывая в глаза.

Помня наставления Бенары о том, как совершают омовения благородные девы, я кивнула, хотя сейчас больше всего хотелось побыть одной, прийти в себя и подумать о будущем.

Рамина умело помогла освободиться от сорочки, которая оказалась на мне вместо платья, в котором ложилась спать вечером. Но думать о том, как это произошло, настроения не было, как и о словах Бенары, которая уверяла, что леди принимают ванну только в сорочке, и никак иначе.

Когда погрузилась в воду, теплая вода моментально расслабила, захотелось закрыть глаза и раствориться в ней. Но крепкие руки служанки этого не позволили. Она, не спрашивая, принялась тереть мне спину и поливать голову из ковша, но когда попыталась перейти к передней части, я запротестовала.

– Эм… Рамина. Думаю, тут я сама справлюсь.

Глаза девушки округлились, она на секунду застыла, словно увидела зайца верхом на собаке. Потом неуверенно отклонилась и проговорила, сжав мочалку так, что из нее полезла пена:

– Но мне положено помогать вам совершать омовение. Как же леди сама справится? Или я плохо справляюсь? Вы только скажите, я мигом переучусь! Я пойду к главной камеристке, я....

– Ты хорошо стараешься, – поспешила заверить служанку. – Просто я пока не привыкла к порядкам Черной Пустоши, а там, откуда я прибыла, леди не позволяют посторонним прикасаться к себе даже во время купания.

– Как же леди моются? – удивленно спросила она.

Я ответила:

– Магическими силами.

– Но здесь нельзя…

– Знаю, – прервала ее я. – И мне нужно привыкнуть.

Рамина некоторое время странно смотрела на меня, потом, будто до чего-то догадалась и положила мочалку на край ванны.

– Как миледи будет угодно. – сообщила она вставая. – Мне остаться или подождать снаружи?

Очень хотелось остаться в одиночестве, но по растерянному лицу служанки поняла, если отправлю ее ждать за дверь, к вечеру вся Черная Пустошь будет говорить о странной невесте, которая досталась Черному принцу.

– Останься, – произнесла я. – Мне может понадобиться помощь.

Лицо Рамины немного расслабилось, плечи опустились, а она выдохнула с явным облегчением. Затем присела в быстром поклоне и, подойдя к невысокому стульчику у входа, опустилась.

Я закрыла глаза, пытаясь забыться и погрузиться в приятную негу, которая окутала благодаря пене и маслам, щедро намешанным в воде. Но ощущение, что за мной наблюдают, не покидало. Поэтому омовение пришлось закончить быстро.

Кое-как под пристальным взглядом Рамины, я справилась с ополаскиванием волос. Когда выходила из ванны, служанка успела поднести полотенце, но в руки его не отдала. Вместо этого сама насухо растерла, а затем принялась за волосы. Я молчаливо терпела, не зная, как ведут себя леди в Черной Пустоши.

Наконец, с омовением и сушкой волос было покончено. Когда я вышла из ванной, оказалось, камеристка успела подобрать наряд и разложить его на постели. Платье оказалось достаточно скромного покроя с высоким горлом и рукавами до самых запястий. Но юбка, щедро украшенная темными изумрудами и расшитый жемчугом пояс, говорили о достатке и высоком статусе его обладательницы.

– Я позволила себе достать повседневное платье из гардероба, который подобрал для вас Его высочество, – проговорила служанка, указывая на наряд. – Мне показалось, леди не захочет облачаться во что-то пышное и броское для посещения Нефритовой пещеры. Это не слишком дерзко с моей стороны?

Девушка посмотрела на меня с явной тревогой, я ответила:

– Ты все верно поняла, Рамина. Я бы хотела сперва разобраться в тонкостях жизни вашего королевства. И начать стоит с одежды.

Она помогла мне облачиться. Платье оказалось приятное к коже, несмотря на мелкую сетку и серебряным ниткам. Сунув ноги в удобные кожаные туфли, я еще раз глянула на себя в зеркало, откуда смотрит красивая молодая девушка в наряде достойном королевы и взглядом перепуганного котенка.

Зато Рамина вокруг скачет и приговаривает, едва не хлопая в ладоши:

– Миледи хороша, как утреннее солнце. Волосы миледи, как пламя в камине. Его высочество полюбит миледи всем сердцем…

От ее трескотни хотелось морщиться, и я мысленно вознесла молитву всем богам, когда в дверь постучали.

Рамина метнулась к ней и отворила. На пороге застыл высокий худосочный мужчина возрастом значительно старше моего дяди. Волосы седые, но аккуратно зачесаны назад, одет в черный камзол и брюки, из-под которых блестят натертые носы туфель. Выправке может позавидовать любой командир, а невозмутимости даже главный жрец Аварона.

– Миледи? – проговорил он спокойно.

– Доброе утро, – сказала я первое, что пришло в голову.

– Меня зовут Альре. Я главный управляющий замка, верный помощник его высочества, виконта и, разумеется, ваш. Если миледи готова и хорошо себя чувствует, позвольте сопроводить вас в обеденную комнату. А по пути я покажу вам некоторые помещения. В Черном замке их много, поэтому знакомиться с ними следует постепенно. С вашего позволения миледи, вы согласны?

Рамина почему-то надула щеки, но я проговорила с готовностью:

– Да, разумеется. Я с удовольствием прогуляюсь по замку и посмотрю все, что вы считаете важным.

– В таком случае, – сказал управляющий, – приглашаю вас проследовать со мной.

Чувствуя немалое облегчение от того, что хотя бы на время избавлюсь от общества трудолюбивой, но навязчивой камеристки, я поспешила из комнаты.

Оказавшись в коридоре, выдохнула, и показалось, что уголки губ Альре дрогнули. Я поспешила выпрямить спину, чтобы казаться уверенной, а когда дверь за нами закрылась, последовала за управляющим.

Он двигался по замку уверенно и спокойно, как корабль, рассекающий волны. Походка и то, как держался, выдавали в нем человека, который стал частью замка и навсегда останется в нем.

– Вот здесь выход на садовые террасы, – произнес он, показывая на арочную дверь слева. – Там Его высочество желает выращивать растения, которые позже могут быть полезными в хозяйстве.

– А разве не проще выращивать их сразу на земле? – спросила я.

Ожидала, что Альре ответит что-нибудь в манере виконта, но управляющий сдержанно кивнул и сказал:

– Вы верно заметили, миледи. В любом другом месте это было бы самым верным решением. Но климат Черной Пустоши суров, а земли не везде плодородны. Черный принц очень умен, поэтому не желает тратить время на бесполезные труды. Он велит выращивать лишь то, что непременно даст плоды.

Я удивленно хмыкнула и произнесла впечатлено:

– Как продуманно.

– Вы правы, – согласился Альре.

– Рамина говорила о некой Нефритовой пещере, – проговорила я, желая продолжить разговор с единственным приятным человеком в этом чужом и холодном месте.

Управляющий снова кивнул, глядя куда-то вперед и сказал:

– Эта пещера принадлежит целиком вам. Если леди желает, я сопровожу вас в нее. Но смею рекомендовать вначале позавтракать, чтобы набраться сил. Если вы согласны, миледи.

Учтивость и спокойствие, с которыми Альре говорил подкупали, и я произнесла:

– С удовольствием. Я с удовольствием позавтракаю.

С видом поистине королевского достоинства Альре кивнул и снова сдержанно улыбнулся.

– В таком случае, извольте проследовать сюда, миледи.

Следуя за изящным взмахом руки управляющего, я повернула в залитый солнцем коридор и, не удержавшись, ахнула от восторга.

Альре с лукавыми морщинками вокруг глаз наблюдал за изумлением, с которым я осматривала цветную лепнину на потолке и стенах. По все протяженности стены вырезаны рельефы, изображающие исторические картины семи королевств.

– День взятия Изумрудного Нагорья, – пробормотала я и провела рукой по выделанной из хризолитовой глины фигурке, что склоняется в священном восторге перед тремя всадниками на драконах. – Но ведь хризолитовая глина… Это так дорого…

– Это изумруды, миледи, – объяснил Альре с достоинством. – Оплавлены в жаровне, доставленной с восточных рудников. Забытая технология гномов.

Заметив недоверие на моем лице, Альре добавил:

– Его высочество крайне щепетилен во всем, что касается знаний древних. Он самолично раздобыл технологии обработки камня и стали, которые принято считать потерянными… если бы не новости с заставы, его высочество был бы сейчас в морской экспедиции. Его милость мечтал стать первым, кто увидит острова Сердца Океана и добудет Слезы Бури.

Пока Альре говорил, я стояла с раскрытым ртом, как крестьянка и хлопала ресницами. Когда закончил, я сглотнула и совсем другими глазами оглядела барельефы из драгоценных камней, украшающие коридор.

Альре терпеливо дожидался, пока я осторожно, словно прикосновение может обратить это великолепие в прах, глажу сапфиры, которыми выложены барельефы Океании и островов Звездного моря. Затем кровавые турмалины, которыми украшены несколько сцен об Огненной Земле – родине короля, пресветлого Радилита и моей мамы. И, наконец, черные с золотом картины, на первый взгляд самые скромные и сдержанные. Но возникло ощущение, они дороже всех.

Когда я с совершенно ошалелыми глазами обернулась к управляющему, тот деликатно кашлянул в кулак и отвесил полупоклон, приглашая в обеденный зал.

После коридора с барельефами из драгоценных камней я ожидала, чего угодно. Но обеденный зал оказался лишь круглой комнатой размером в несколько моих спален. Посреди уже сервированный стол, вдоль которого стоит ряд лакеев в белоснежных камзолах и перчатках.

– Это личный обеденный зал его светлости, – пояснил Альре. – Я взял на себя смелость попросить сервировать для вас завтрак в уютной интимной обстановке.

Сев за стол, я не успела понять, как в тарелке оказалось первое блюдо – злаковая с сухофруктами каша, с малиновым соусом и яйца пашот. Блюда сменялись одно за другим, и несмотря на обилие прислуги за столом, я почти не замечала их работы, настолько вышколенным оказалось каждое движение.

После порции клубничного пудинга с нежным муссом из лепестков роз я споро положила скомканную салфетку прямо на золотое блюдо, показывая, что сыта. Мне тотчас поднесли ароматную воду для ополаскивания пальцев и надушенное полотенце, чтобы вытереть руки.

Моя сдержанная похвала не вызвала ни малейшей эмоции на холеных лицах лакеев, но истинным чутьем отчетливо услышала их облегчение и довольство.

Альре, который появился словно по мановению волшебной палочки, сообщил, что Рамина ожидает меня для сопровождения в Нефритовую пещеру.

Я постаралась ничем не выдать желания иметь другого сопровождающего и, сдержанно кивнув, последовала за управляющим.

Для посещения Нефритовой комнаты Рамина сменила наряд: с плеч камеристки струясь, ниспадает темно-изумрудного цвета плащ, а белоснежный чепец на светлых волосах сменил капюшон, который скреплен по бокам прически несколькими шпильками.

Я хотела спросить, приличествует ли леди посещать эту самую Нефритовую пещеру с непокрытой головой, но потом вспомнила, что наряд для меня подбирала сама Рамина и промолчала, не желая столкнуться с откровенной фамильярностью прислуги.

– Вы сыты, миледи? Понравился ли вам завтрак? Хорошо ли вам прислуживали за столом? Всем ли вы довольны? Что мне передать мистрис Одли? – сыпала вопросами Рамина, пока мы миновали несколько пролетов и спускались по лестницам, две из которых были винтовыми.

Поначалу я старалась отвечать, но затем заметила, что камеристку не сильно интересуют мои слова, более того, она сама прекрасно отвечает за меня, щебеча, как соловей по весне. Поэтому я порой сдержанно кивала и бросала односложные фразы, чем приводила Рамину в состояние щенячьего восторга.

Наконец, мы остановились перед высокой каменной аркой, которую я без труда распознала как выточенную из нефритовой скалы, что значит, камеристка не солгала и не приукрасила насчет пещеры.

– Вам сюда, леди, – торжественно, словно менестрель на ярмарочной площади, произнесла Рамина нараспев и склонилась в земном поклоне перед входом в пещеру.

Я смутилась от этой торжественности момента и даже почувствовала угрызения совести, вспомнив, как посчитала камеристку темной и суеверной, в то время как для них, местных жителей, это что-то серьезное, как эти самые законы и традиции, о которых Рамина успела сообщить утром.

– А ты не пойдешь со мной? – осторожно спросила я Рамину. – Покажешь, как правильно проводить этот важный ритуал. Я хочу сделать все безупречно, как достойная невеста его высочества.

Рамина ахнула, глядя на меня с открытым ртом, а потом поклонилась так низко, и я испугалась, что служанка сейчас бухнется на колени.

– Миледи, – пролепетала она, словно не верит в услышанное. – Миледи дозволяет мне войти в Нефритовую пещеру?!

– Да, – осторожно подтвердила я, – я ведь хочу…

– Это неслыханная милость! – проорала девушка, перебивая меня. – Да будут милостивы к вам все боги и богини, и сама Черная Пустошь!

Я поморщилась и аккуратно приложила пальцы к вискам, отчего Рамина смутилась и, наконец, умолкла.

Она потянула на себя кольцо, открывая передо мной дверь в пещеру, и мы шагнули в местное ритуальное помещение.

Оказавшись внутри, я изо всех сил постаралась сдержаться, чтобы не завопить от изумления на манер той же Рамины. И дело оказалось не в светящихся полупрозрачных нефритовых стенах, и не в том, что комната действительно оказалась пещерой, выточенной из цельного куска полудрагоценного минерала.

Посреди комнаты с высоким куполообразным потолком, на роскошном пьедестале-алтаре стояла я. Выточенная из нефрита, как и вся комната.

Я беспомощно оглянулась на камеристку, хлопая ресницами.

Она же, явно наслаждаясь произведенным эффектом, с достоинством произнесла:

– Его высочество чтит свою леди.

Я ошалело кивнула, приближаясь к собственной статуе, выполненный в полный рост. Стыдливо обнаружила, что никогда не видевший меня вживую скульптор не только изумительно передал мой характер, но и… сильно мне польстил.

Смиренно и в тоже время с достоинством статуя склоняет голову и с надеждой во взгляде взирает на собственные распахнутые ладони. На голове и плечах тончайший плащ столь искусной работы, что невозможно поверить в его происхождение из камня.

– Возьмите чашу у подножия статуи, миледи, – пояснила Рамина, – зажгите фитиль, пропитанный маслом. И затем поднимитесь по ступеням и вложите чашу в ладони статуи. Сердца Нефритовой пещеры.

Кивнув, я протянула руку к чаше в виде цветка лилии, но воспользоваться лежащим рядом огнивом не успела.

– Я знал миледи, что застану вас здесь, – раздалось со стороны входа, а я, ахнув, чуть не выронила чашу из рук.

Оглянувшись, не смогла сдержать облегченную улыбку, увидев виконта де Жерона.

Выглядел он куда лучше, чем вчера ночью, хотя на щеке заживает ссадина, лицо по-прежнему бледное и лоб нахмурен.

– Приветствую, господин виконт, – сказала я, приседая в книксене.

– Заканчивайте уже эти ваши ритуалы и пройдемте в приемный зал, – сказал виконт. – Есть новости с заставы, которые не терпят отлагательства.

По округлившимся глазам Рамины, которые, казалось, еще немного, и выскочат из глазниц, я поняла, что думает суеверная камеристка о дерзости и непочтительности виконта. Девушка поджала губы, но все же склонила голову, приседая в глубоком книксене перед подошедшим виконтом.

Не зная, что делать, я тоже присела в книксене, и губы де Жерона тронула усмешка.

– Я подожду, – заверил он, с явным вниманием изучая статую с чересчур пышными формами.

Я нахмурилась и махнула на него рукой, показывая, что отвлекает от важного и серьезного дела.

Де Жерон иронично приподнял бровь и перевел красноречивый взгляд с меня на статую, а я, отвернувшись, степенно продолжила начатое.

Добившись появления крохотного огонька на кончике огнива, я зажгла фитиль в чаше и, подхватив ее в ладони, поднялась по ступеням.

Стоило вложить чашу в руки статуи, виконт снова заговорил.

Но обращался он не ко мне.

– А вот и вы, принц, – проговорил де Жерон. – Рад вас видеть… живым и невредимым.

Медленно, как в кошмарном сне я обернулась, и тут же сердце застучало с утроенной скоростью, а душа ушла в пятки. Потому что в проеме дверей стоял… виконт де Жерон.

Лет на десять старше, с синими, в отличие от виконта глазами, и с черной гривой волос. Одет в черный камзол и плащ, но взгляд такой же ледяной, а лицо, казалось, никогда не трогала улыбка.