Глава 8

Когда солнце село, и даже в каюте воздух стал прохладнее, я замоталась в шерстяную шаль, которую Бенара положила вместе с платьями и корсетами. Потом проверила, спит ли дракончик, и вышла на палубу.

Соленый запах моря защекотал нос, от влажности волосы распушились и приподнялись, словно весь день их завивала. Сырость и холод моментально пробрались под шаль, я поежилась и огляделась.

С наступлением ночи судно погрузилось в покой. Лишь иногда с носа долетают короткие фразы и смешки. Паруса подняты, а волны в лунном блеске за бортами движутся равномерно, что значит идем на хорошей скорости. Небо чистое, хотя звезды видно плохо из-за сияния ночного светила.

Я потерла нос, который почему-то стал мокрым, и осторожно спустилась вниз. Взгляд упал на место, где совсем недавно сражался и погиб моряк с большими деснами. Меня передернуло. По спине пробежал озноб, совсем не похожий на тот, что бывает, когда замерзнешь. В глазах предательски защипало.

Я быстро заморгала, боясь, что чувства вылезут наружу и снова разрыдаюсь, как простолюдинка. А когда повернулась к правому борту, заметила виконта, который снова смотрит в небо, словно зачарованный. Но в этот раз он встал под козырьком, поэтому выходя из каюты, его не заметила.

Уверенная, что де Жерон не может видеть спиной, я стала рассматривать его.

С удивлением обнаружила, что, когда не пытается выглядеть грозным и суровым, его можно назвать красивым. Широкие плечи, могучий торс, узкая талия. А белые волосы в свете луны кажутся серебристыми, словно их посыпали мерцающей пылью. Мелькнула мысль, что если Черный принц так же хорош собой, то мне несказанно повезло.

– Долго будете там стоять? – вдруг спросил виконт не оборачиваясь.

Я вздрогнула.

– Вы… Вы все время знали, что я здесь?

Он ответил, все так же оставаясь ко мне спиной:

– С того момента, как спустились из каюты.

Щеки потеплели, когда представила, что виконт мог навоображать, заметив, как я молча и тайком его разглядываю. Сердце забилось чаще. Пришлось несколько секунд усиленно считать звезды, чтобы привести его в порядок.

Наконец, оно немного успокоилось, а я подошла к борту и спросила:

– Вы давно плаваете на корабле?

– Корабли не плавают, – отозвался де Жерон.

– Что? – переспросила я.

Виконт пояснил, глядя на проплывающие внизу волны с серебристыми макушками:

– Корабли не плавают, миледи. Они ходят по морю.

Я нахмурилась, недовольная его холодностью, но все равно сказала:

– Мне не известны премудрости морского дела или как это у вас называется. Но для меня лодки всегда будут плавать, потому, как ходить может лишь тот, у кого есть ноги. Или лапы. Так что наш корабль плывет.

Виконт резко обернулся. В глазах блеснули молнии, а на щеках заиграли желваки, будто я только что оскорбила его при всей команде.

– Миледи, – проговорил он сквозь зубы. – Вы будущая принцесса Черной Пустоши, жена, госпожа огромного замка, бывший маг и одна из красивейших женщин, каких мне доводилось встречать. Но если вы еще раз скажете, что наш корабль плывет, я лично выброшу вас за борт.

От такой резкости у меня пропал дар речи. Раскрыв рот, я вытаращилась на него, хлопая губами, как выброшенная на берег рыба. В груди сперло, воздух застрял где-то в горле и дыхание стало сбивчивым и тугим.

Лишь, когда де Жерон снова отвернулся к морю, ко мне вернулось самообладание. Шумно выдохнув, я проговорила:

– Как вы смеете! Как вы… В таком тоне! Я же не сказала ничего дурного! Я все расскажу принцу, он крепко накажет вас за угрозу его невесте.

– Он крепко накажет вас за угрозу его флоту, – бросил виконт.

– Это как же, позвольте узнать, я угрожаю его флоту?

Виконт несколько секунд смотрел в черные волны, потом перевел взгляд вперед, где ночное небо сливается с морем, и сказал:

– Вы с рождения жили в Авароне и никогда не покидали его пределов. Но поверьте, мир куда больше вашего дворца. А магия, которую используете, лишь капля в море неизвестного и опасного.

– И какое это имеет отношение к угрозам? – спросила я резко. – Мои рюши и банты нарушают ваше душевное спокойствие? Может, мне лучше замотаться в полотенце, тогда вам станет легче?

Виконт снова посмотрел на меня, на этот раз без злобы. На лице скользнула тень то ли сочувствия, то ли снисхождения, какое бывает к людям, неспособным чего-то понять.

Он спросил:

– Леди Элизабет, вы верите в богов?

Я немного помедлила, пытаясь найти подвох, но когда решила, что его нет, ответила:

– Верю. В Авароне много святилищ, где мы устраиваем… Устраивали празднества и чтили богов, которые даруют нам мир и процветание.

– Это хорошо, – сказал де Жерон. – Но боги не всегда бывают в хорошем настроении. Особенно если нарушать их покой.

Фыркнув, я спросила:

– Я нарушила покой богов?

– Нарушили, – ответил виконт, тревожно косясь то на море, то на небо, которое все так же чисто и спокойно. – У морей тоже есть бог. Очень могучий и своенравный. В него можно верить, а можно не верить, но, когда он гневится, молиться начинают даже самые закоренелые отступники.

Я стала сомневаться, правильно ли делаю, что спорю, но сил уступить не нашлось.

– Но вы так и не объяснили, – сказала я, – чем моя скромная персона могла прогневить морского бога.

Де Жерон зачем-то сунул палец в рот, потом выставил в сторону. Брови нахмурились, между ними пролегла морщина, какая бывала у дяди, когда он усиленно думал.

– На судне мы не говорим некоторых слов, – произнес он, вытирая палец. – Вы уже заметили, то, на чем стоите, называется палубой, а не полом. Ваша комната – каютой, а уборная гальюном. Но это все мелочи. Вы верно сказали, ходить может ли тот, у кого есть ноги. Это значит, оно на суше и утонуть не может. А тонет лишь то, что плавает. Понимаете?

Мысли спутались, я пыталась собрать воедино бред, который несет вменяемый с виду виконт, но получилось плохо.

Видя, как я кусаю губы и силюсь разобраться, де Жерон проговорил терпеливо:

– Если морской бог услышит, что по его водам плывет корабль, а настроение будет не очень – жди беды.

До меня с трудом стало доходить, о чем говорил виконт, а через пару мгновений уже сжимала губы, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Некоторое время боролась со смехом, потом все же успокоилась и сказала:

– Виконт, вы ведь серьезный человек. Неужели вы верите в подобные сказки. Даже я, маг, понимаю, что боги слишком заняты, чтобы отвлекаться на какой-то кораблик, который плывет… О, простите, идет по огромному морю. Если бы боги обращали внимания на все слова, полмира уже ходило бы богатым.

– Почему? – не понял де Жерон.

– Потому, – стала пояснять я, – что люди обычно молят о золоте. Некоторые о здоровье. Но большинство, все же, о золоте.

Виконт выдохнул.

– Ах, вот вы о чем, – сказал он. – Ну это другой вопрос. Я уверен, боги слышат каждое слово, каждую мысль. Но выполняют лишь то, что считают нужным. Не все, что хочет получить человек, становится для него пользой.

– И давно вы стали философом? – спросила я, переводя разговор в другое русло.

Взгляд де Жерона переполз мне за спину и стал таким, будто увидел призрака в подвале. Хотела спросить, что случилось, но он просто кивнул, чтобы сама обернулась и посмотрела.

Медленно, опасаясь, что позади могут снова оказаться пираты или еще какие-нибудь монстры, я повернулась и застыла с открытым ртом.

На концах мачт мерцают голубоватые огни. Такие же освещают реи, грот-мачты и нос судна, по парусам прокатываются мерцающие всполохи. Даже борта корабля спустя несколько секунд стали светиться.

– Что это? – прошептала я.

Де Жерон шагнул вперед, задрав голову, и сказал:

– Сколько хожу по морям, такое вижу впервые.

Мы глазели на невиданное зрелище, которое даже для меня, мага из Аварона, стало удивительным и необъяснимым.

С носа выбежали два матроса, которые, видимо, остались там вместо капитана. Стали галдеть, тыкать пальцами и тревожно вертеть головами. Через минуту на крики прибежали другие, капитан Сэм тоже поднялся на палубу.

Мы все с восторгом и трепетом наблюдали, как голубые огни переливаются на фоне черного неба, и наш корабль кажется призраком, поднявшимся с морских глубин. Спустя минут пять, капитан Сэм обернулся к виконту и крикнул:

– Милорд! Это добрый знак!

– Почему? – спросил де Жерон и потянулся пальцем к огню, который сияет прямо на выступе борта рядом.

– Это Эльм! – прокричал в ответ капитан и расплылся в широкой улыбке, словно встретил старого друга после долгой разлуки.

Виконт коснулся огня. Ожидала, что сейчас одернет руку и побежит обрабатывать ожог, но пальцы де Жерона погрузились в сияние, а на лице не дрогнул и мускул.

– Вам больно? – спросила я шепотом.

– Нисколько, – ответил виконт озадаченно, и крикнул капитану: – При чем тут Эльм? Он погиб, сражаясь с пиратами.

Капитан кивнул и хлопнул по плечу матроса, который стоит рядом и таращится на чудесное явление.

– Верно, – отозвался капитан Сэм. – Но перед смертью обещал вернуться. Что это, если не выполнение обещания? А, братцы?

Моряки пару секунд молчали, потом потихоньку стали одобрительно гикать, и через несколько мгновений палуба заполнилась гвалтом возгласов и хохотом.

– Это Эльм!

– Эльм!

– Шельмец, сумел вырваться из лап морского бога! Да он святой!

Они кричали и радовались, словно и правда верят, что матрос с большими деснами каким-то образом стал огнями на мачтах и является добрым знаком.

Я повернулась к виконту, надеясь, что хоть он в пучине суеверий сохранил трезвость рассудка. Но увидев, как продолжает купать пальцы в неведомом сиянии, разочарованно выдохнула.

– Виконт?

Он поднял на меня взгляд.

– Да, леди Элизабет?

– Вы ведь не верите, что ваш умерший матрос устроил все это? – спросила я.

Де Жерон сдвинул плечами и, наконец, убрал руку от сияющего шара.

– А почему нет? – сказал он серьезно, но в глазах успела заметить лукавые искры. – Или вы не верите, что он мог сбежать из лап морского бога?

– Это невыносимо, – проговорила я, закатывая глаза.

В эту же секунду порыв ветра закрутил мне волосы вихрем и бросил на лицо. Я принялась отплевываться и откидывать их назад, а когда закончила, увидела, как потемнело лицо виконта. Он снова смотрит мне за спину и хмурит брови.

– Что еще не так? – спросила я.

Из-за спины с носа корабля донесся крик матроса:

– Капитан! Буря!

Я резко обернулась и выглянула за борт.

Звездное небо исчезло, вместо него в нашу сторону ползет сплошная чернота, в которой время от времени вспыхивают яркие полосы. А когда до нас докатился первый раскат, де Жерон проговорил прямо над ухом:

– Так что же? Корабль плавает или ходит?

Прежде, чем успела ответить, виконт быстро обошел меня и почти бегом направился к капитану Сэму. Тот уже поднялся к штурвалу и громко раздает указания, размахивая руками, как мельница, а с палубы до носятся короткие ответы матросов.

– Свистать всех наверх! Задраить люки!

– Есть!

– Проверить насосы! Крепить тузик!

– Есть!

– Убрать паруса! Заглушку в клюз!

– Есть!..

Он кричал еще какие-то слова, значения которых так остались для меня загадкой, но когда приблизилась, услышала, как виконт спрашивает капитана:

– Обойти не получится?

Тот покачал головой и ответил:

– Нет. Посмотрите туда.

Когда капитан Сэм ткнул назад, мы с де Жероном одновременно глянули на черный горизонт, который время от времени вспыхивает бледными разрядами, как колба в алхимической комнате. И если несколько минут назад эти всполохи были, как маленькие искры, то сейчас напоминают сытых червей.

Капитан проговорил:

– Шторм идет быстро. Придется прорываться.

Его лицо потемнело, черты стали жесткими, а сам он резко перестал казаться благодушным добряком и превратился в бывалого морского волка, который повидал немало штормов.

Виконт тоже помрачнел. Он бросил на меня короткий взгляд и сказал голосом, от которого по спине пробежали мурашки:

– Леди Элизабет, вам лучше укрыться в каюте.

– Неужели все так страшно? – спросила я, глядя, как лицо капитана темнеет еще сильнее.

Брови де Жерона сдвинулись, он открыл рот, намереваясь сказать что-то резкое, но потом, словно передумал и произнес:

– Капитан Сэм старый моряк. Он справится. Но надо быть готовым к худшему. Идите. И ради вашей же безопасности, закройте все двери, люки и не выходите на палубу.

С этими словами он развернулся и побежал вниз к простым матросам затягивать лебедки и канаты.

Некоторое время я стояла на палубе и с трепетом наблюдала, как, повинуясь приказам капитана, команда снует по палубе, таскает бочки, вяжет узлы, крепит крюки.

Де Жерон, словно простой юнга, бегает с ними. Когда увидела, как он, словно кот, вскарабкался на мачту, охнула, а виконт ухватился за какой-то канат и соскользнул на палубу.

Тем временем поднялся ветерок. Сперва просто свежий, но спустя буквально несколько минут порывы стали резче и холоднее, а еще через минут десять в кожу стали впиваться ледяные иглы. Звезды исчезли, чернота поглотила небо, а волны превратились в спины гигантских рыб, которые тревожно качают корабль, и мне пришлось ухватиться за борт, чтобы не свалиться под ноги матросам.

Те, словно не замечают, что палуба меняет наклон, бегают, таская крюки, и бросают друг другу короткие фразы на морском языке.

– Леди Элизабет! – прокричал виконт из-за спины.

Когда обернулась, увидела, как он вместе с двумя матросами тянет канат, который привязан к одной из мачт.

– Я что сказал? – снова крикнул он. – В каюту! Немедленно! Не хватало еще вылавливать вас из бушующего моря!

Я вспыхнула. Несмотря на опасность, в груди закипел гнев за то, что в очередной раз посмел оскорбить меня при матросах. Но едва набрала воздуха, чтобы достойно ему ответить, в тучах вспыхнула кривая полоса и палуба озарилась мертвенно-бледным светом.

Охнув, я забыла слова и, цепляясь за борт, бросилась к каюте. В этот момент раздался оглушительный треск, словно само небо раскололось на части. Снова полыхнула молния, и я остолбенела, вытаращившись на корму.

Буквально в метре над ней зависла фигура девушки в длинном белом платье и с покрывалом волос до самых пяток. Она смотрит на меня пустыми глазами с тоской и печалью, но будто не замечает.

Я взвизгнула, а один из матросов крикнул:

– Призрак Вивьен Ру!

– Третья невеста Черного Принца, – отозвался другой. – Дурной знак.

– Тебе бы только про знаки, – хохотнул первый. – Она каждый месяц является. Что ж теперь?

Матрос проговорил угрюмо:

– Кэп тоже в знаки верит.

Капитан Сэм тоже смотрел на призрака, но когда моряки начали рассуждать о знаках, заорал:

– Хватит болтать, рыбий корм! Тяните!

Матросы зарычали и дернули на себя канаты.

Когда вновь обернулась к корме, над ней снова стало пусто, но ветер усилился и срывает капли воды с волн, которые выросли еще на несколько метров и теперь жуткими горами проплывают по бортам.

Мне, наконец, стало страшно. Лишь теперь дошло, что здесь, посреди бушующего моря меня не спасет ни светлая богиня, ни Черный Принц, ни даже магия. Снова захотелось домой, к строгому, но доброму дяде, озорной Нинель и даже ворчащей Бенаре, которая, в действительности, очень меня любит.

Очередная порция брызг вывела из раздумий, а крен вправо заставил вцепиться в борт так, что побелели костяшки. Когда судно почти встало на бок, я увидела черную воду за краем и ощутила, как от лица отхлынула кровь.

Медленно, словно переворачивающийся удав, море вернуло корабль в нормальное положение, а со стороны капитанского мостика раздался крик Сэма:

– Вот он, морской черт! Молитесь богам и Черной Пустоши, акулий корм! Держитесь!

В эту же секунду на нас обрушился шторм.

Словно в гигантской трубе, завыл ветер, водяная взвесь превратилась в крупные капли, и я не смогла понять, они срываются с волн или это дождь. Но когда сжала пальцы на юбке, ощутила, что ткань промокла насквозь.

Корабль снова пошел в крен, на этот раз так быстро, что меня швырнуло на дверь каюты. Больно ударившись спиной о ручку, я охнула и сползла на пол, но заплакать не успела потому, что волна пошла дальше, и корабль стало клонить в другую сторону.

Меня покатило вправо. Перед глазами закрутились доски и черное небо, а когда в этой круговерти мелькнула темная спина волны, поняла, что меня несет к борту. Я закричала и растопырила руки надеясь зацепиться за что-нибудь, но пышная юбка запуталась в ногах, и вместо того, чтобы схватиться, я принялась барахтаться, все ближе подкатываясь к борту, за которым ждет неминуемая смерть.

Когда до него остался метр, за локоть ухватили горячие грубые пальцы. Я подняла голову, ожидая увидеть виконта, но перед глазами оказалось лицо матроса, который кричал про дурной знак. Он дернул на себя и быстро подтащил к каюте.

– Леди, – сказал он хриплым от напряжения голосом, – тут безопасней. Не выходите.

Открыв дверь, он втолкнул меня. От качки, я не удержалась и плюхнулась на пол, вытаращив глаза. В это же мгновение, в левый бок ударила волна, корабль содрогнулся, застонав, словно раненый зверь, а матроса оторвало от палубы и понесло за борт.

Зажав рот пальцами, я закричала, глядя, как человек, только что спасший жизнь, гибнет. Я видела, как он, не моргая, смотрит на меня, удаляясь все сильнее, а сквозь вой ветра и грохот бушующего моря расслышала:

– Черная Пустошь…

Со всей палубы стали доноситься хриплые крики, а когда я на коленях подползла к двери и высунула голову, увидела, как виконт быстро обвязывает вокруг пояса веревку. Капитан Сэм у штурвала, мокрый, как сторожевой пес в грозу, что-то орет ему, но сквозь рев бури слышно лишь обрывки фраз.

– …бесполезно… покойник… пустошь… хранит моряка…

Виконт, похоже, лучше меня слышал слова капитана потому, что через пару минут движения стали менее уверенными. А когда подбежали два матроса и потащили его прочь от борта, с которого тот приготовился прыгнуть вслед за упавшим за борт, сопротивляться не стал.

На секунду представила, что могу остаться без защиты виконта среди беспощадного моря и вышколенных, но все же матросов, по позвоночнику прокатился озноб. Я зажмурилась, пытаясь удержать равновесие на четвереньках, но перед глазами возникло лицо спасшего меня моряка, а корабль опять пошел в крен, и меня ударило головой об косяк.

В черепе вспыхнули искры, боль прокатилась до самой шеи, захотелось упасть в обморок и не видеть ужаса, который творится вокруг. Но я осталась в сознании, а открыв глаза, обнаружила перед носом сапоги.

Медленно подняв голову, стараясь пропустить место, куда не смотрят приличные девушки, узнала виконта. Он уперся ладонями в косяки, по лицу стекает вода, волосы выбились из хвоста, с них тоже льются струи. Взгляд бешенный, рубашка промокла насквозь и облепила торс, на котором проступают бугры мышц.

– Элизабет! – гаркнул он. – Вы в порядке?

Я, все еще стоя на четвереньках и глядя на него снизу-вверх, проговорила заикаясь:

– К-кажется.

Он шагнул в каюту, захлопнув ногой дверь, и одним рывком поставил меня на ноги. Долго всматривался в лицо, словно не поверил моим словам и решил сам убедиться.

Меня сотрясала мелкая дрожь от бури, которая свирепствует сразу за дверью и швыряет корабль, как щепку. От того, что видела, как погиб матрос. От близости лица виконта, которое находится всего в нескольких сантиметрах от моего.

Его пальцы все еще сжимают мне плечи, кожа под ними горит, и наверняка останутся синяки, но страх парализовал, хватает сил лишь смотреть в ледяные глаза де Жерона.

Наконец он, словно увидел, что хотел, отпустил меня и проговорил, подбегая к двери:

– Переоденьтесь. Ваше платье насквозь вымокло. Не хочу, чтобы прибыли в Черную Пустошь простуженной.

Когда он распахнул дверь и снова уперся ладонями в косяки, очередная волна налетела на корабль. В каюту хлынула вода и залила ее до самой кровати, меня швырнуло на нее, задрав подол на самую голову. Поспешно опустив его, я села, но когда глянула на дверной проем, в нем оказалось пусто. Из-за нового крена, вода из каюты вытекла, унося с собой коробки с бельем и деревянные гребешки, которые Диларион, видимо, скинул со стола.

Я вновь подбежала к выходу, пока палуба находится в нормальном положении, и выглянула наружу. Виконт уже стоит рядом с капитаном и орет ему в ухо так громко, что даже сюда слышно.

– Пойдем насквозь?

Капитан ответил таким же криком, умудряясь держать штурвал и отплевываться от воды, которая застилает лицо:

– Нет! У нас хода мало! Будет штормовать!

– Корабль выдержит?

– Должен! – снова криком отозвался капитан Сэм. – Зад крепкий! Отштормуем кормой!

Ни слова не поняв, я захлопнула дверь. Перебегая от стены к стене из-за постоянного крена, добралась до угла. Там сползла на пол и обхватила руками колени.

Несколько минут просто сидела и пыталась хоть немного прийти в себя после увиденного. Но грохот бури всего в нескольких сантиметрах за стеной, качка и гулкие удары волн о корму не дали забыться. Потом голову пронзила горячая мысль.

– Диларион! – выкрикнула я.

Дракончик не отозвался.

В груди ухнуло, сердце бешено заколотилось, а руки затряслись. Я вскочила, забыв о качке и, спотыкаясь о разбросанные вещи бросилась к комнатке, где стоят саквояжи.

– Диларион, где ты? – говорила я дрожащим голосом, пока скидывала крышки с коробок и открывала саквояжи.

Но дракончика нигде не было.

Из груди вырвался стон, когда представила, как маленький, беззащитный зверек, болтыхается в бушующей воде, дергает крылышками и жалобно пищит, взывая о помощи хозяйку, которой не оказалось рядом в нужный момент.

В глазах защипало. Через секунду слезы прорвали запруду и горячие дорожки покатились по щекам на подбородок.

– Диларион… – прошептала я и попыталась сглотнуть комок в горле.

Но он застрял, а тяжесть в груди стала такой, что захотелось броситься в море следом за маленьким другом.

Держась за стены, на ватных ногах, я добрела до комнаты омовения, где нашла банный халат, брошенный в углу вместе с полотенцами и тапочками. Чувствуя, как в груди разрастается пустота, стянула с себя мокрое платье и подняла с пола банный халат.

Едва завязала пояс, куча с полотенцами зашевелилась. Из нее появилась заспанная мордочка дракончика, который с недоумением завертел головой.

Простонав, я упала на колени и сжала дракончика в объятиях.

– Диларион, – прошептала я. – Как ты меня напугал. Как напугал… Больше никогда, слышишь? Никогда так не делай. Ты единственный, кто связывает меня с домом. Диларион…

Я прижимала дракончика к груди, а он ворчал, недовольный, что помешали спать в уютном и теплом гнезде из полотенец и халата, и не догадывался, что всего в шаге, свирепствует чудовище, способное проглотить нас целиком.

Лишь спустя минут пять, смогла подняться и, не выпуская дракончика из рук, добраться до кровати. Потом опустилась на постель и скрутилась калачиком вместе с Диларионом, уповая лишь на то, что очередной удар волны не скинет меня на пол.

Не знаю, сколько прошло времени, но стало казаться, что грохот бури стал тише, а может, просто привыкла, ощущая, как меня медленно укачивает.

Когда, сквозь надвигающуюся тьму из шума начали доноситься просоленные морем хриплые голоса, напевающие о соленых днях и ночах, я отключилась.