Глава 18. Макс

Аня стала смотреть на меня по-другому. Она продолжала делать мне уколы, но теперь смущалась, хотя и старалась не подать виду. Это я разрушил то хрупкое доверие, что начало возникать между нами.

Не стоило мне так откровенно пялиться на девушку. Но что я мог с собой поделать? Когда она попросила меня расслабиться, я едва не выругался. Хотелось назвать ее блаженной идиоткой. Она что, реально не видит, что я не просто напрягся? Я безумно хотел ее! Хотел как никого и никогда раньше. Но знал, что это невозможно.

Отвратительное состояние. Недостижимое желание, от которого хотелось завыть. Вот она, рядом, а дотронуться нельзя, иначе все рухнет навсегда. Испугаю девушку, оттолкну ее, оскорблю своими низкими домогательствами. И потеряю дружбу милой искренней девочки. Это я четко понимал, только это меня и сдерживало.

А она продолжала, как ни в чем не бывало гладить мою задницу, тыкать в мои застывшие в судороге желания мышцы и говорить, что больно не будет. Вот уж точно наивная дурочка! Да я не то, что расслабиться, я дышать не мог! А Аня ведь реально этого не заметила и ничего не поняла. Вот откуда она такая дремучая взялась на мою голову?

Каждый раз, когда я думал об Ане, что-то теплое, легкое и незнакомое сладко сжимало сердце. Хотелось сохранить это трепетное чувство вдали от посторонних глаз. И возвращаться к нему снова и снова. «Не дура она, – мысленно улыбнулся я, – а чистая и добрая душа, не испорченная пороками нашего безумного времени».

Я выздоровел через несколько дней, и надо было снова начинать работать. Деньги закончились, а жить за счет доброты соседей мужчине не пристало. Они и так подкармливали меня все эти дни. Надо будет их отблагодарить. Строители меня сильно не нагружали, но я старался их не подводить, и работал как прежде.

Кроме прочего, жизненно необходимо проверить, как идут дела в моих спортивных клубах. Такие вещи запускать нельзя. Упустил момент – все, конкуренты обошли, и ты со своим еще недавно успешным бизнесом плетешься в самом конце.

Управляющие у меня профессионалы, но всегда надо держать руку на пульте. Как говорится, доверяй, но проверяй. Мне каждый день звонили, отчитывались, однако пора лично удостовериться, что все в порядке.

Быть успешным бизнесменом и совмещать работу строителя-подсобника становилось все труднее. Но что делать? Я даже стал привыкать вести двойную жизнь. А квартира на набережной Мойки влекла меня к себе, как магнит. Кто бы мне сказал об этом пару месяцев назад – не поверил бы.

* * *

Я отвык от своего кабинета. Уселся в удобное кожаное кресло. А в коммуналке я уже привык к стулу с продавленным сидением. Бесшумно вошла Влада, и принесла бумаги. Она вела себя пристойно, но смотрела более чем чувственно. Бархатный взгляд ее темных глаз обещал бесконечное блаженство. Стоит только пожелать. Тонкие пальцы с идеальным маникюром скользнули по полированной поверхности стола. Бумаги легли передо мной и ее рука замера на них. Пальчики вздрогнули, ожидая моего решения.

Нетерпеливо кивнул ей:

– Иди.

Долго разбирался со счетами, договорами, письмами. За эти дни много всего накопилось. Снова вызвал Владу, потребовал кофе, отдал подписанные документы.

– Максимилиан Дмитриевич, в отделе кадров сказали, вы не будете продлевать со мной контракт, – бархатный голос Влады завораживал. Когда-то…

– Не буду, Влада, – я просматривал документы по загородному клубу. – Рекомендации получишь соответствующие. Как секретарь ты, увы, не профессионал, но об этом я упомяну вскользь.

– Я думала, вас все устраивает… – она эротично облизнула губы, но не посмела сесть на стол, как делала раньше. Умная девочка.

– Решение принято, можешь идти, – не стоит объяснять ей, что мне нужна нормальная секретарша, а не умелая дневная любовница.

Я не скупился платить Владе. Обязанности секретаря она выполняла плохо, любовницей была хорошей. Даже знаю, кто из моих знакомых готов взять ее на работу после меня. Да и Влада уже подготавливала пути отступления. Она дальновидна. Понимала, что у меня проработает недолго.

Мой товарищ по яхт-клубу, немолодой, полноватый, но в целом добрый владелец целлюлозного комбината давно строил ей глазки и говорил сальности. Влада украдкой поглядывала на него. Возможно, на комбинате она задержится дольше, и получать будет гораздо больше.

Я прошелся по кабинету, прихлебывая черный кофе. Тонкая чашечка мейсенского фарфора девятнадцатого века крохотная, полупрозрачная. Напиток из кофемашины вполне сносный. Вспомнил чай с медом, которым потчевала нас Ирина. Дешевая фаянсовая кружка, штампованная чайная ложечка. Волшебный аромат и душевное тепло. Как разнообразна жизнь! О многих ее гранях я до последнего времени даже не подозревал. А жаль…

Взгляд невольно задерживался на парных Аниных картинах. Они заняли достойное место. Туман и снег. Вид из ее окна на Мойку. И на одной – обнявшаяся пара у парапета. Влюбленные под снегом. Да, в этой картине есть что-то наивное. И трогательное. А еще – чистое. Это Анин взгляд на мир.

Неожиданно в офис явилась Дарина. Ее я не ждал, но она имеет привычку приходить без предупреждения. Ехала мимо, зашла на удачу, так сказать сюрпризом. Она фривольно расположилась на диване.

Влада накрыла чайный столик – миндальные печенья, бельгийский шоколад. Слишком громко поставила сахарницу. Практически шваркнула ее об стол. Метнула короткий и злой взгляд на Дарину. Неужели ревнует? Все-таки Влада не так умна, как я думал.

Дарина высокомерно улыбнулась ей и сделала царственный жест рукой, отпуская прислугу:

– Благодарю. Вы нам больше не нужны…

Ох, одна другой стоит!

– Вижу, повесил картины этой провинциалочки. Миленько. Значит, это ты их приобрел. А я думала, кто-то купил ее шедевры просто из сострадания.

– Аня хороший художник, – отрезал я.

Ироничная улыбка тронула полные губы Дарины.

– Она никогда не попадет в тренд. Слишком консервативна. Разочарую тебя, у нее нет будущего. Портрет по фотографии – вот предел ее карьеры в живописи. Лучше не строй иллюзий – не разочаруешься, – Дарина томно прикрыла глаза и откусила крошечный кусочек шоколада. – Прелестные конфеты. Из Брюсселя привез?

– Оттуда. Твое мнение – не конечная инстанция, – заметил я. – Она талантлива. И это очевидно.

– Не буду переубеждать. Пусть для тебя это так. А по мне, так ее работы скучные и блеклые. Не знаю, каковы твои шансы завоевать внимание этой простушки, но, похоже, она тебя зацепила. Кто бы мог подумать? Максимилиан Радзивилов у ног деревенской девчонки! Богдан знает? Вот удивится! – хрипло рассмеялась Дарина, эффектно отправив в рот конфету и медленно облизывая кончики пальцев, глядя мне в глаза. – Ужасно трогательно! И неожиданно!

– Это не твое дело, – я не собираюсь обсуждать это ни с кем.

– Макс, где твой былой пыл? Ты не появляешься в клубах, перестал приходить на дружеские вечеринки. В монахи заделался? – она посмотрела на меня исподлобья и прикусила губу.

– Дарина, жизнь не только в вечеринках. Объяснять тебе это бесполезно. Все равно не поймешь. Я еще и работаю.

– Ах да, на стройке. Я и забыла, – продолжала веселиться Дарина. – Максимилиан-разнорабочий. Или сантехник? А может, дворник? Невероятно эротично… Устоять невозможно!

– Тебе повезло с родителями. Твоя галерея – очередная дорогая игрушка, купленная папой-банкиром. Не тебе судить о жизни других людей.

– Считаешь меня недалекой? – вскинула брови Дарина в деланном изумлении. – Ладно, твое право. Я пришла пригласить тебя на очередную выставку. Захватишь Аню с ее картинками. Путь девочка немного поживет в мире иллюзий. Купишь еще ее творений и увешаешь ими весь кабинет. Только не распугай партнеров – дурной вкус отталкивает.

Она небрежно бросила на столик два пригласительных билета и ее губы искривила недобрая улыбка.

– Зачем тогда приглашаешь Аню на выставку, раз не видишь перспектив?

– Хочу немного сравнять твои шансы и Богдана. Ты сильно отстаешь. Еще пара посещений ресторана или клуба, и девица упадет в его объятия как переспелое яблоко. Анечка сама раздвинет перед Богданом ноги, уж поверь. Я поставила на Богдана, но тебя мне жаль. Дерзай, пока еще есть время. Вдруг повезет. Ведь провинциалки так непредсказуемы и нелогичны…

Я взял пригласительные и вернул их Дарине:

– Мы не придем.

– Как знаешь, – она поднялась и подошла ко мне вплотную. Ее рука легла мне на грудь, расстегнула пуговицу, нырнула под рубашку. Дарина намотала галстук на кулак и потянула к себе. Она приблизила свое лицо вплотную к моему. – Возвращайся к нам, Макс. Ты уже проиграл. Деньги решают все…

Я отцепил ее руку от галстука:

– Посмотрим, Дарина, посмотрим.

Дарина медленно облизнула языком полные алые губы. Откровенно заглянула мне в глаза. Ее голос стал хриплым:

– А возможно, девочка пожелает и Богдана, и тебя? Одновременно. Вы же одноклассники, друзья. Она может войти во вкус. Я бы на это посмотрела…

Она хищно улыбнулась и неспеша вышла из кабинета, слегка покачивая бедрами. За ней остался ароматный шлейф модного и дорогого парфюма. На душе стало гадко. Сколько грязи в словах этой блестяще образованной светской львицы! Будь она мужчиной, я бы ее ударил.

Нет, Дарина ошибается. Аня совсем не такая. Но Дарине этого не понять. И не надо. Я снова и снова вспоминал нашу поездку в деревню. Хорошая родня у Ани. Светка очень одаренная. И тоже увлеченная, старательная, как и Аня. Рисует хорошо. Надо только, чтобы на работы девочки обратили внимание. Возможно, это ее шанс пробиться в жизни.

Дорогие краски и кисти? Да разве это дорого? Для меня копейки, для Ирины – нереальная сумма. Вот и я теперь попробовал, что значит жить в другом мире. Не скажу, что очень понравилось.

Но на многие вещи начинаешь смотреть совсем по-другому. На что-то – проще, на что-то – с уважением. А что-то становится мелким и наносным. Словно открываются глаза, и понимаешь показную пустоту роскоши.

Пошел в художественный магазин. В полумраке резко пахло растворителем и скипидаром. Полки до потолка завалены художественными принадлежностями. Элитный магазин-салон – роскошный выбор. И что из этого надо ребенку?

Накупил всего, что мне посоветовал консультант. Возможно, всунули что-то лишнее, я в этом плохо разбираюсь. Краски в тюбиках, краски в баночках, кисти разных размеров, мольберт, палитра, лак. Еще готовые, уже грунтованные холсты. Получилось всего очень много.

Заказал доставку. Выбрал открытку, почему-то с мишкой, у которого на голове заплатка. Думаю, Свете должно понравиться – милый и трогательный. У нее такой же плюшевый медведь сидел на диване. Видно, любимая игрушка. Глаза из разных пуговиц. Одно ухо пришито не очень аккуратно, но крепко, через край. Очевидно, шила сама Света. Реанимировала своего любимца.

Написал в открытке, что это подарок от спонсора, узнавшего о талантливой девочке на межшкольной выставке. Пожелал удачи в творчестве и успехов. Спонсор пожелал остаться неизвестным.