Глава 17. Аня

Когда болел отчим, все ходили на цыпочках и дом погружался в мрачную тишину. Евгений лежал в полутемной комнате, раздраженный и обиженный на весь белый свет. Мама готовила ему супчик с разварочки, паровые котлетки, морс из клюквы.

Она суетилась и сломя голову мчалась выполнять любое желание или каприз молодого мужа. Мама сердито шикала на меня, и я старалась лишний раз не попадаться ей на глаза. Даже Платоша вел себя тихо и не доставал меня дурацкими приколами и шуточками. И это очень радовало.

Платоше всегда позволяли все. А я была букой, которая не любит своего младшего братика и его невинные и милые проказы. Это была неправда. Когда Платон родился, я была счастлива. Как здорово, у меня появился младший брат!

Но скоро поняла, что теперь неинтересна даже своей маме, у нее отныне есть настоящий сын. А я – досадная ошибка ее молодости. Евгений постоянно тыкал меня тем, что я бесчувственная и черствая. Люблю только себя. Вполне естественно, что после этого самочувствие отчима особо меня не волновало.

Я не верила в страдания больного и несчастного Евгения. По правде сказать, я ему вообще не верила. И мне было безразлично, что отчим болеет. Даже не сомневалась, что дорогой Женечка сильно преувеличивает свои муки перед моей мамой, давит ей на жалость и пытается внушить чувство вины.

Да уж, идеальный брак, ничего не скажешь. На шута нужен такой муж? Эгоист и притворщик. Но я точно поняла, что мужчины болеют совсем иначе, чем женщины. Мы более терпеливы, однозначно.

За Макса я реально переживала. Во-первых, это я потащила его в деревню. Во-вторых, он какой-то неприспособленный. Вообще ни к чему бытовому неприспособленный. И непонятно, почему.

Я про него толком так ничего до сих пор и не узнала. Единственный ребенок в семье. Родители интеллигенты. Два высших образования – это хорошо. Но такое чувство, что он получал их на другой планете. Или жил в вакууме. Загадочный Макс в поиске себя. И, как ни странно, это меня совсем не напрягает. Я ему доверяю.

Денег, что дал Макс, едва хватило на лекарства. На продукты почти ничего не осталось. Купила ему батон и творога. Подумала, добавила своих, и набрала еще продуктов. Потом рассчитаемся. А то с голоду умрет, а не от простуды.

Макс лежал, закутавшись в одеяло, и читал какую-то книжку. Наверное, у дяди Саши взял. Вид у Макса был не очень. Заставила его перекусить и выпить лекарство. Приказала спать и набираться сил.

Весь день заглядывала к Максу. Он чувствовал себя намного лучше. Его навестили строители. Принесли фруктов. Долго сидели у Макса, я подала им чаю. Они шумели, а Макс просто светился от удовольствия. Громко смеялись, видимо, травили пошлые анекдоты.

Ближе к вечеру снова забежала проведать больного. На ужин решила приготовить ему что-нибудь вкусное. Видимо, проснулся материнский инстинкт. Но меня опередила Валя. Она уже стояла на пороге с подносом. На нем дымился аппетитно пахнущий борщ. Сосиски с вермишелью и зеленым горошком дополняли натюрморт.

Макс смутился и сел на кровати.

– Ну, зачем? – пробубнил он. – Я сам могу яичницу пожарить и на кухне поесть.

– Лежать, больной! – гаркнула на него Валя. – Довыделывался уже, хватит. Это ж сообразить надо было – в деревню в ботинках поперся. Зимой, по снегу! Горе луковое! А как ты яичницу жаришь, мы все знаем. Опять попытаешься спалить квартиру. Так что лежи и не рыпайся.

Довольная улыбка расплылась на физиономии Макса. Ему однозначно было приятно, что с ним так носятся.

– Спасибо, Валя! Какой запах! Никогда не пробовал такого борща! Ум отъешь, как вкусно, – Макс с удовольствием уплетал борщ за обе щеки. Еще бы, проголодался!

– Это мое фирменное блюдо, – не без гордости заявила Валя, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. – Олежке очень нравится. И Саше тоже.

В комнату зашел дядя Саша и поставил на тумбочку у кровати тарелку с ветчиной и сыром:

– Подкрепись, болящий! Сейчас чайник вскипит. Будет тебе чай с медом и лимоном. При простуде первое средство.

– Вы меня закормите, – смутился Макс. – С меня причитается. Оклемаюсь – накрою поляну.

– Да перестань! – замахала руками Валя.

– Даже не придумывай! – возмутился дядя Саша и заговорщицки подмигнул Максу. – Мы же просто по-соседски. По дружбе.

Макс поел, проглотил таблетки и вальяжно растянулся на кровати. Я вымыла руки и вернулась.

– Сейчас сделаем тебе укол. И еще один попозже.

– Сейчас? – неуверенно покосился на меня Макс.

– А чего тянуть? Ложись на живот и расслабься.

Я протерла руки спиртовой салфеткой, набрала лекарство в шприц. В воздухе резко запахло медикаментами. Как всегда, долго гоняла пузырек воздуха в шприце. Ну, не настоящая я медсестра, что тут поделать?

Макс продолжал сидеть и молча наблюдал за моими манипуляциями. Что-то странное было в его глазах. Мы встретились взглядами, и он отвернулся. Как мне показалось, смущенно.

– Чего сидишь? Ложись, – велела я.

Макс долго укладывался на кровати, наконец, устроился удобно. Оттянул спортивные штаны.

– Ниже, – скомандовала я. – Не стесняйся. Я же почти как врач. И задницу твою голую уже видела.

– Аня, лучше замолчи, – хрипло попросил Макс. – Коли давай быстрее. Не тяни.

Я спустила его штаны до нужного уровня. Мышцы у Макса как каменные. Потыкала пальцем. И как такое колоть?

– Расслабься, а то иглу сломаю, – легонько шлепнула его ладонью.

– Ты издеваешься? – прорычал Макс. – Коли говорю, как есть!

– Ладно, сам напросился, – протерла спиртом предполагаемое место укола и всадила иглу.

Макс вздрогнул и громко выдохнул.

– Ну, вот и все, а ты боялся, – я прилепила к месту укола проспиртованную ватку. – Прижми и подержи немного.

Он перехватил вату и другой рукой натянул штаны повыше. Неужто и правда конфузится? Да не может быть! Я накрыла его одеялом.

– Уйди, несчастная! – простонал он.

– Что, так больно? – удивилась я.

– Нет, приятно! – в его словах сквозил нескрываемый сарказм.

Ох, какие мы нежные. Уселась на край кровати. Взъерошила ему волосы. Он сердито махнул головой. Ладно, все понятно. Больной страдает и хочет побыть один.

– Будет болеть, приложишь грелку.

– Спасибо, Аня, – он посмотрел на меня исподлобья и улыбнулся. – Ты необыкновенная. И очень наивная. Спасибо…

И вот к чему он это сказал? Наивная – дура, что ли? Уточнять не стала. Спрошу как-нибудь потом.

– Не за что. Мне не трудно, – я пожала плечами и пошла к себе.

Ближе к ночи пришла делать Максу второй укол. Он смущался меньше. Но все равно был напряжен и старался не смотреть на меня. Ведет себя, как мальчишка.

– Давай, расслабь мышцы, – снова попросила я. – Ты что, меня стесняешься?

– Нет, – буркнул он.

– Вот и славно, – я приготовила шприц. – Ты же не стеснялся передо мной голым стоять на кухне.

– То было совсем другое. Случайно.

– И что?

– Ничего, коли быстрее. Нечего меня разглядывать.

– Я не разглядываю. Вот еще!

Макс меня удивлял. Не думала, что я могу смутить его. И чем? Я же просто уколы делаю, ничего особенного.

Ах, какие у него мышцы. Камень! Поймала себя на мысли, что неодолимо тянет погладить его плечи, спину. Может, предложить сделать ему массаж? Только зачем массаж при простуде? А так хочется…

Снова накрыла его одеялом и собралась уходить, но он остановил меня.

– Посиди немного, – попросил Макс и подвинулся на кровати, давая мне место. – Я тебя сегодня совсем загонял…

– Нет, мне не трудно. Правда. Даже не придумывай.

– Ты знаешь, что ты очень добрая?

– Знаю. А еще я упорная, доверчивая и глупая.

– Это ты с чего взяла? – возмутился Макс.

– Ты сказал.

– Я про глупую не говорил. Я говорил, что ты наивная. Но у вас, женщин, своя логика. Все перевернете с ног на голову.

– У женщин логика странная, а у мужчин и такой нет, – парировала я. – Так объясни, почему я наивная?

Макс внимательно посмотрел на меня и широко улыбнулся.

– Это хорошо, что ты наивная. Я имел в виду, что ты неиспорченная, а не глупая. Неискушенная. Если бы ты только знала, с какими девушками я до недавнего времени общался…

Видимо, мой вид окончательно убедил Макса, что я наивная. Он рассмеялся:

– Нет, не с проститутками. Ты так плохо обо мне думаешь?

– Нет, – теперь смутилась я. – Общение еще с какими девушками может меня удивить?

– Да, ты точно наивная, – Макс внимательно смотрел на меня. – Роскошными, расчетливыми, холодными. Как Дарина.

– Врал бы, да не завирался, – я ткнула его указательным пальцем в лоб. – Роскошными, расчетливыми… Не знала, что такие девушки падки на разнорабочего, пусть даже с высшим образованием.

– Я не всегда был разнорабочим, – замялся Макс. – Были времена и получше.

– Расскажешь?

– Когда-нибудь, не сейчас. Не хочу вспоминать об этом. Хотя на самом деле ничего хорошего, поверь.

Настаивать не стала. Еще немного посидела с Максом и пошла работать.

Странно, но портрет влек меня как магнитом. Каждую свободную минуту я уделяла ему. Мне было интересно работать над ним. Жаль, что Макс не сможет сегодня мне позировать. Я снова начала рисовать по памяти.

Что за взгляд! Не могу объяснить себе, что с ним не так. На меня раньше никогда так не смотрели. По-доброму, но с капелькой лукавства. Или это называется по-другому? Этот взгляд искушает, манит, обещает счастье…

И почему, когда Макс на меня так смотрит, сердце готово выскочить из груди? А когда берет за руку, незнакомый и сладкий холодок пробегает по спине. Голова кружится, и хочется пойти за Максом на край света.

А когда я сегодня делала ему уколы… Я точно дура! Наивная, но дура! Конечно, Макса не смущало, а заводило мое прикосновение. Он же мужчина, а я невинная идиотка… И что теперь? Мне еще четыре дня делать ему уколы. Может, научить его этому? Там все просто. Пусть сам себя колет…

Ну, уж нет! Давай, признайся себе, тебе приятно ухаживать за этим недотепой. Ты к нему неравнодушна? Не знаю… Возможно…

И тут позвонил Богдан и прервал мое самокопание.