Глава 20. Макс

Этой ночью она пропала для меня навсегда. Безвозвратно. Эмалированная немецкая кастрюля, купленная со скидкой… Я загубил ее, собственными руками.

Пожарил макарошки, как говорит моя мама. Напрочь забыл, что на плите стоит она, красная, яркая. С итальянскими спагетти в кипящей воде. Вода выкипела, спагетти обуглились. Я услышал в ночи вопли Вали и кинулся посмотреть, что произошло. Думал, на Валю на кухне напал мой конкурент-маньяк.

Снова дым и копоть на всю квартиру. Валя огрела меня полотенцем по спине и обозвала бестолковым обалдуем. Проветрили помещение, новую кастрюлю выкинули на лестничную клетку до утра – от нее сильно несло пожаром.

Но я не был виноват, я был занят. Я не думал о спагетти, потому что снова позировал Ане. Стоял неподвижно. Забыл. Просто забыл, что готовлю себе ужин.

Но Валя продолжала бушевать. Я узнал о себе много нового и нелестного. Дядя Саша немного утихомирил Валю. Олежка подошел ко мне, потянул за рукав, и спросил, не хочу ли я помочь ему сделать фейерверк. Видимо, увидел во мне родственную душу поджигателя.

Я предложил ему сходить покататься на коньках. Это лучше, чем ставить такие эксперименты. Сговорились на завтрашний вечер. И Аню прихватим. Валя еще раз хлестнула меня по плечу полотенцем и благосклонно позволила нам пойти на каток.

– Там разрушать нечего, – пояснила она свое решение.

Я вернулся к Ане. Поскольку я ей позирую бесплатно, а ужин спалил, она велела мне не ломаться и разделить ее вечернюю трапезу. Возражать не стал. Есть-то хочется… Не бежать же домой из-за каждой проблемы? А завтра я ее угощу завтраком или ужином. Если опять не спалю.

Через полчаса Аня позволила мне размяться. Мы ели печенья, сидя на ее кровати.

– А знаешь, Светке подарили мольберт и краски. Прислали огромную коробку с кучей всего – кисти, уголь, лак, растворитель. Она безумно счастлива. Как бы уроки не забросила – сидит, рисует весь день. Ты ничего Богдану не рассказывал о ней?

– Нет, с чего бы мне Богдану рассказывать о Светке? – пожал я плечами, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия.

– Больше некому такой щедрый подарок сделать, – Аня задумчиво помешала ложечкой чай. – Прилагалась открытка от неизвестного благотворителя. Но очень уж подозрительно вовремя. И именно то, что надо. Ну, значит, совпадение…

– В жизни много совпадений, – да, будет здорово, если моя бескорыстная помощь сыграет против меня и на руку Богдану. Но, я в любом случае рад, что Свете все подошло. Пусть ей повезет на конкурсе.

* * *

Сегодня мой график был сбит. Вчера вечером на Аню в очередной раз накатило вдохновенье, и она рисовала меня до глубокой ночи. Позировать, и правда, очень утомительно. Тяжело стоять неподвижно.

Рано утром, вместо того, чтобы пойти в офис, мне пришлось помогать строителям. Подсобник им понадобился до обеда. Потом они заливают полы и уходят до следующего дня. Естественно, я не выспался, а надо было работать, чтобы получить причитающиеся мне деньги. Я пытался найти другую работу – не получилось. То рекомендаций нет, то образование не подходит (Это мои-то два высших не подходят!). Про опыт и говорить нечего. Без протекции никуда. А ее я использовать не имею права – уговор дороже денег.

За несколько часов непрерывного перетаскивания мусора я снова упахался до тремора в руках и ногах. Почище, чем после занятий на тренажере. Зашел в квартиру с черной лестницы. Едва дополз до душа.

Все повторялось как в день моего знакомства с Аней. В квартире мертвая тишина. Никого нет. Аня тоже на встрече с заказчиком, ей позвонили поздно вечером и предложили купить понравившуюся картину. Только Васька спит на окне в кухне. Поплелся к себе в комнату, рухнул на кровать и уснул, как убитый.

В дверь позвонили. Убил бы уродов! Не подойду. Никого нет дома, идите куда подальше. Снова провалился в сон. Через несколько минут звонок раздался вновь. Вот настырные. Сектанты с благими вестями или продавцы ушей от дохлого осла? Не подойду, я никого не жду. Похоже, дверь в подъезд опять нараспашку. Строители ее вечно забывают закрывать. Сон накрыл меня, и я провалился в приятную темноту. Как хорошо растянуться на жесткой кровати, и спать, спать…

Короткий крик пронзил мой мозг. Это мне приснилось? Я открыл глаза. Что-то упало, словно уронили стул. Какая-то возня, сдавленные, будто придушенные крики.

Выскочил в коридор. Дверь в Анину комнату распахнута. В два прыжка очутился на ее пороге. Два мужика схватили девушку, один зажал ей рот. В руке другого синей дугой вспыхнул электрошокер.

Выбил его и ударил одного мужика в челюсть, другого ребром ладони по шее. Первый рухнул на пол как мешок, второй очухался быстро и бросился на меня. Мы сцепились и покатились по полу. Мужик попробовал схватить меня за горло, но я смог еще раз двинуть ему по зубам. Он взвыл, отпустил меня и выбежал из комнаты. Его дружбан пришел в себя и попытался подняться, но я придавил его и сел на него верхом.

– Дай чем связать гада! – закричал Ане.

Она испуганно озиралась по сторонам.

– Скорее, чего замерла! – заорал я.

Она судорожно схватила шарф и бросила мне. Потом, шатаясь, добралась до кровати и бессильно села на нее.

– Вызывай полицию! – крикнул ей.

Аня не сразу смогла набрать короткий номер, была перепугана насмерть. Ее пальцы дрожали, да и сама она дрожала как осиновый лист. Мужик подо мной матерился и пытался вырваться. Пустые попытки. Он был похож на обычного гопника. Что этим уродам было надо от Ани? Неужели хотели ограбить и изнасиловать?

Гад на мои вопросы отвечал грязной руганью. Возможно, стоило его посильнее стукнуть. Но я побоялся пришибить урода насмерть. На атлета этот бандит совсем не тянет.

Полиция приехала быстро. Забрали моего пленного и вывели из квартиры. Велели и нам подойти в участок как можно скорее для дачи показаний.

Мы остались вдвоем. И снова я стоял перед Аней почти голым. Ну, трусы-боксеры на этот раз на мне, по крайней мере, были. От Армани, с кричащим логотипом на резинке. Хорошо, что девушка не разбирается в модных брендах.

Аня бросилась ко мне, крепко обхватила за шею и прижалась всем телом. Она все еще дрожала. Я осторожно обнял ее.

– Макс, спасибо тебе, – пошептала она, глядя на меня снизу вверх огромными перепуганными глазами. – Думала, умру от страха. На меня словно столбняк напал.

– Как со мной на кухне? – улыбнулся я, взъерошив ей волосы.

– Прекрати, не смешно… – она сердито ударила меня кулачком в грудь. – Совсем не так… Намного страшнее… Их двое, и они меня скрутили. Это было ужасно! И руки, грубые, мерзкие… Я от этого неделю не отмоюсь… Если бы не ты, Макс, все бы для меня закончилось плохо. Очень плохо…

Она уткнулась лицом мне в плечо. Я осторожно погладил ее по голове. Сердце замерло. Что со мной? Девушка обнимает меня, а я… Что я чувствую к ней? Нежность? Да, нежность… И это происходит со мной, эгоистом и прожигателем жизни?

Маленькая провинциалка засела в моем сердце как заноза. К безумному желанию примешивалось что-то щемящее, трогательное, доброе. Трогательное? Разве это возможно? Как оказалось, возможно…

С улицы в окно любопытно заглядывал маленький бог любви. Похоже, это он пустил в меня свою стрелу и теперь наблюдает, что из этого получилось. Проказник-Купидон жестоко подшутил надо мной.

Аня долго была в душе. Вышла оттуда заметно приободрившейся, привела себя в порядок, и мы отправились в участок. При составлении протокола мне чудом удалось не засветиться перед Аней. Ей было не до моих паспортных данных. Она все еще не могла прийти в себя.

Подельника мужик сдал быстро. Все оказалось странно и запутано. Этих прохиндеев нашел в закусочной какой-то прилично одетый господин. Вышел на них по рекомендации их собутыльника-уголовника. Господин обещал щедро заплатить.

Работа была идиотская – вынести старый комод из комнаты его бывшей жены. Этот предмет мебели был дорог заказчику как память о покойной матушке. А бывшая решила лишить его этой реликвии из мести.

Заказчик заверил, что точно скажет, когда в квартире никого не будет. Этот вопрос он решит, но если что – можно использовать электрошокер. Дома может быть только его бывшая – редкая стерва, молодая проститутка, которой удар током пойдет на пользу. Замок вскрыть легко. Тем более что эти два мерзавца давно промышляли квартирными кражами.

Небольшой грузовой автомобиль ждал во дворе. Как потом выяснилось, его заказали на вымышленное имя. Он должен был перевезти бюро в промзону. Там, очевидно, его перегрузили бы на другую машину, и поминай, как звали антикварную мебель.

Несомненно, руководитель этого ограбления наблюдал со стороны за тем, чтобы бюро погрузили в автомобиль во дворе. И он, наверняка уже понял, что его гениальный план с треском провалился.

Кто заказчик того дерзкого похищения, мелкие жулики естественно, не знали. Мужик за сорок. Закутан до самых бровей в шарф. На голове спортивная шапка, мешковатая куртка.

Номер телефона, по которому грабители созванивались с заказчиком и водителем, был отключен. Но оказалось, с него вчера вечером звонили Ане.

Утром она просто проспала, и забыла, что надо идти на встречу. Когда ей позвонил предполагаемый покупатель, она бодро соврала, что уже в пути, скоро будет. Аня судорожно собиралась, надеясь объяснить сильное опоздание пробками на дорогах.

Когда начали звонить в дверь, девушка сначала тоже не хотела открывать. Она никого не ждала. А потом, не спрашивая, распахнула дверь. Аня растерялись, увидев на пороге двух мужиков маргинальной наружности. Она поняла, что дома одна, а наверху царит зловещая тишина и рабочие на этот раз ей не помогут. Аня инстинктивно бросилась в комнату, надеясь запереться и вызвать полицию. Но грабители легко догнали ее на пороге комнаты, схватили и попытались скрутить растерявшуюся девушку. Я подоспел вовремя.

Аня вспомнила, что бюро интересовался один ее посетитель. Мне он еще очень не понравился. Как-то подозрительно вел себя. Но зачем кому-то кроме моего папы нужна старая мебель? Ну, конечно же, антиквару или коллекционеру! Маньяки-старьевщики готовы связаться с уголовниками ради вожделенного комода или полуразвалившегося шкафа. Очевидно, он обратил внимание на это злосчастное бюро на сайте, где Аня выставляла свои работы. Картины как раз стояли на нем, и оно попало на фотографии.

Мы вернулись домой. Аня была все еще напугана. Еще бы, ее могли избить и покалечить два маргинала. Усадил девушку на кровать, укутал в плед. Заварил для нее крепкий чай. Хорошо, что еще остались печенья.

Она благодарно смотрела на меня. Я держал печенье в руке, а она осторожно откусывала от него маленькие кусочки. Аня была похожа на нахохлившуюся перепуганную птичку. Обнять бы ее покрепче. Хочется заботиться о ней, оберегать… Но Ане сейчас только моих нежностей не хватает для полного счастья.

До ночи надо поменять замки на дверях. Неизвестно, смогут ли быстро найти заказчика ограбления. Необходимо как-то обезопасить Аню. Ей нельзя оставаться одной в квартире. Да и от бюро лучше избавиться. И я знаю, как.

Позвонил отцу и попросил его срочно подняться в квартиру и оценить одну интересную вещицу. Не забыл напомнить о моем инкогнито. Папа поворчал, обозвал меня лоботрясом, отказался прийти и посоветовал не морочить ему голову. Но любопытство победило, и через несколько минут уже стоял в коридоре.

Я проводил отца в комнату Ани и представил девушке как Дмитрия Алексеевича Радзивилова, хозяина антикварного салона с первого этажа. О нашем близком родстве, я естественно, умолчал.

На девушку отец взглянул мельком. Пробормотал, что рад знакомству и замер в неописуемом восторге пред бюро, прижав руки к груди.

– Чудо, это чудо! – простонал он. – Нет сомнения, Жан-Анри Ризенер. Его стиль.

Отец нетерпеливо освободил произведение мебельного искусства от красок и кистей.

– Откуда это здесь? – обратился он к Ане, не отрывая восхищенного взгляда от старого бюро.

– Я не знаю. У моей бабушки оно было всегда.

– И она не знала, как ценен этот предмет мебели?

– Видимо, нет, – пожала плечами Аня.

– Кем были ваши предки?

– Из купцов, насколько мне известно. Видимо, с тех времен бюро и осталось.

– Возможно, эта квартира принадлежала им. Или они ее снимали. Надо будет навести справки. Так или иначе – поздравляю, девушка. Бюро в идеальном состоянии и стоит очень и очень дорого. Вы даже не представляете, какое это сокровище.

Отец бесцеремонно отрыл его и зацокал языком, выдвигая бесчисленные потайные ящички.

– Механизмы прекрасно сохранились, – радовался он как ребенок новой игрушке. – Давно не встречал ничего подобного. Даже клеймо есть. Это подлинник, однозначно.

– И я могу его выгодно продать? – поинтересовалась Аня.

– Да что вы говорите? – возмутился отец. – Это нельзя продавать. Это же Ризенер! Вы понимаете?

– Нет, – призналась Аня. – Я в этом ничего не понимаю.

– Жаль, жаль… Хорошо еще, что вы его не заляпали красками и не ободрали. И теперь ему срочно необходимо создать подходящие условия.

– Кому? – не понял я.

– Бюро, чудовище! – возмущенно ответил папа. – Здесь ему не место.

– Может, я его все-таки выставлю на продажу? Мне уже хватило впечатлений от этой мебели. Память о бабушке у меня в душе, и это намного надежнее и приятнее.

– Конечно, как пожелаете. И я готов купить его немедленно.

– Дмитрий Алексеевич, думаю, сейчас это неуместно, – я выразительно посмотрел на отца. – На девушку сегодня напали. Ей не до того.

– Напали? Кто?

– Полиция разбирается. Пытались утащить эту рухлядь.

– Неуч! Это не рухлядь – это бюро работы Ризенера. Восемнадцатый век. Уникальная вещь, темнота неотесанная. И в идеальном состоянии. Немного подреставрировать и хоть сейчас в музей. Красное дерево, интарсия… Инкрустация полудрагоценными камнями – малахит, яшма, лазурит… О! Это восхитительно! – захлебывался от восторга папа, нежно поглаживая бюро по полированной крышке.

– Я думала, это нарисовано, – призналась Аня.

– Вы не специалист, вам простительно, – отец метнул на меня испепеляющий взгляд. Видимо, возмущен, почему я до сих пор не доложил ему об этом уникальном бюро. Да не смотрел я на него. Я на девушку смотрел.

– Аня, вы не будете возражать, если мы немедленно перенесем бюро в реставрационную мастерскую? Я дам вам расписку. Произведем осмотр, оценим, и я готов его у вас купить.

– Хорошо, договорились. С удовольствием избавлюсь от бюро. Не хочу больше подобных приключений. Даже смотреть на него не могу. Эти кошмарные воспоминания, судя по всему, будут еще долго меня преследовать.

Она быстро освободила многочисленные ящички, просто сложив мелочевку в пустом углу на бумагу.

– Завтра я приобрету вам мебель, – пообещал отец. – Подумайте, что хотите взамен и скажите мне.

– Спасибо, – Аня улыбнулась отцу своей лучезарно улыбкой. – Вы очень добры. Надеюсь, заказчика неудавшейся кражи найдут быстро.

– Я тоже на это надеюсь, – отец выразительно посмотрел на меня. – Максимилиан, чего стоишь, бери бюро, и понесли вниз.

– Может, рабочих позовем? – лучик надежды еще теплился в моем мозгу.

– Нет, только лично, – безапелляционно заявил папа. – Это сокровище я понесу своими руками. Бережно, как младенца. И ты мне поможешь. Аккуратно только, не урони, чучело безрукое. Повредишь – вычту у тебя из зарплаты. Всю жизнь не расплатишься.