Глава 21. Аня

Без бюро в комнате стало совсем пусто. В углу лежала мелочь, которую я вынула из бесчисленных ящичков – квитанции, косметика, нитки-иголки, и прочая ерунда. Убогая у меня обстановка, надо признаться честно.

Пожалуй, современный емкий шкаф будет очень кстати. Хотя, похоже, теперь я тут надолго не задержусь. Продам бюро и комнату Радзивилову и буду жить в отдельной квартире. Когда уходила из дома от мамы и ее дорогого Евгения, даже мечтать о подобном не смела. Соседей я люблю, но возможность побыть наедине с собой в коммуналке – практически нереальная роскошь.

Вот только Макс останется здесь… Ну, будем ходить друг к другу в гости. Хотя, говорят – с глаз долой, из сердца вон. Не о том я думаю, причем тут это? Мы же друзья. Значит, продолжим видеться. А если Макс про меня забудет? Совсем забудет, навсегда?

Какие дурные мысли лезут в голову. Не все ли равно, как часто мы будем встречаться? Может, все-таки не стоит съезжать отсюда? Хотя бы пока… Мысли скакали как бешеные. Однозначно, последствия стресса дают о себе знать. Или причина в другом?

Скрипнула дверь, и в комнату вернулся Макс. Он принес шоколадные конфеты в яркой жестяной коробке:

– Презент от антиквара. Швейцарский шоколад ручной работы. Прямые поставки из Берна. Отлично снимает стресс. Наслаждайся.

Открыла коробку и обомлела – такой красоты я сроду не видела. Орехи, цукаты, глазурь и потрясающий запах настоящего шоколада. Каждая конфета – произведение кондитерского искусства. Взяла наугад и откусила кусочек лакомства. Изысканный вкус. Нежный и немного терпкий одновременно. Я поняла, что такое пища богов. Вот угодил мне Радзивилов!

– Твое полное имя Максимилиан? – не смогла сдержать улыбку, которая расплылась на моем лице против воли. Мне не терпелось узнать правду. – Редкое имя, и необычное.

– Да, родители меня им наградили, – криво усмехнулся он. – Долго, похоже, думали. Я предпочитаю Макс.

– Хорошо, Максимилиан, поняла, – рассмеялась я, попробовав его имя на вкус. – Максимилиан… Максимилиан… Зря тебе не нравится это имя. Что-то дворянское, старинное, таинственное. Но раз тебе больше нравится Макс, пусть будет, по-твоему.

Странно, но на портрете у меня получался именно Максимилиан, породистый, высокомерный, но с доброй искоркой в глазах.

Радзивилов обещал в ближайшие дни оценить бюро. Даже предварительная цена меня не просто обрадовала, а поразила. Я не предполагала, что старая мебель может столько стоить. Конечно, бюро красивое, видимо, и правда, раритет.

Но не слишком ли дорого его ценят? Однако благодаря этому я смогу приобрести однушечку уже не на самой окраине, а в более приличном районе. Только пусть господин Радзивилов не торопится, мне лично спешить некуда. Я вполне могу еще какое-то время пожить тут.

Конечно, с одной стороны, мне крупно повезло, что в моей комнате сохранилось это злосчастное бюро. С другой – меня могли легко покалечить ради музейного экспоната. Вот уж поистине, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Я все еще не могла прийти в себя после нападения, поэтому на нервной почве отправляла в рот одну конфету за другой. Такого шоколада я в жизни не пробовала – он таял на губах, приятно обволакивал рот тонким ароматом и щекотал пикантной горчинкой.

– Знаешь, Макс, после нападения я вся на нервах. Попозируешь мне прямо сейчас? Ты же уже сегодня отработал и теперь свободен? Очень хочу продолжить твой портрет. Может, это меня немного отвлечет…

Макс согласился. Видимо, сегодня я могу капризничать и быть сумасбродной. Мне это позволительно, ведь я такое пережила!

Я не могла найти слов благодарности Максу. Он сегодня спас меня. Страшно подумать, чем все могло закончиться. Меня могли в лучшем случае покалечить, а про худшее лучше вообще не думать…

Макса я мучила долго. Он безропотно позировал и отказывался от перерывов. Хотел дать мне возможность отвлечься и забыть неприятные дневные события.

Я работала увлеченно. Мне казалось, что картина начинает жить своей жизнью, независимо от моих желаний. Я просто рисовала то, что требовал от меня портрет. Почти мистика. Сегодня Макс смотрел на меня как-то по-особенному. Возможно, это у меня просто разыгралось воображение после нападения.

Когда Макс обнимал меня, чтобы успокоить, я слышала, как бьется его сердце. Громко, неровно, взволновано. Он тоже испугался за меня. Или было что-то еще? Как он провел рукой по моим волосам. Заботливо, нежно. Обнял, и мне сразу стало спокойно. А его сердце продолжало бешено колотиться. Я слышала это и прижималась к нему все крепче и крепче. Мне не хотелось, чтобы Макс отпускал меня.

Отогнала от себя навязчивые мысли о Максе. Портрет нравился мне все больше и больше. В нем была какая-то загадка. Возможно, Макс все-таки позволит мне выставить его. Через полтора часа я поняла, что на сегодня, пожалуй, хватит. Стресс давал себя знать. Я выдохлась, да и Макс устал стоять неподвижно. Набросила на портрет ткань, начала вытирать кисти.

– Все Макс, одевайся. На сегодня закончили.

Он подошел ко мне, отобрал кисти, которые я только что протерла, положил их на рабочий столик. Взял мои руки. Я замерла. Макс осторожно поднес их к своим губам, улыбнулся. Поцеловал каждый мой пальчик.

– Подожди, подожди, – попыталась я освободить руки. – Они же в краске.

– Неважно, – прошептал Макс, обнял за плечи и накрыл мои губы поцелуем. Нежным, очень нежным. Так меня никогда не целовали. Долго, и как-то по-особенному. Сердце бешено забилось и попыталось выскочить из груди. Ничего подобного раньше я не испытывала. Голова закружилась и странное, непривычное чувство толкнуло меня в объятия Макса. Я доверяла ему. Меня влекло к нему как магнитом, и я не хотела сопротивляться нахлынувшим эмоциям.

Я поцеловала Макса в ответ. Он улыбнулся:

– Аня, ты необыкновенная…

Чем больше он меня целовал, тем больше я теряла голову. Рука Макса гладила мою спину, его теплая ладонь замерла на пояснице, и я забыла обо всем на свете.

– Макс… – не то прошептала, не то простонала я и обвила его шею руками. – Макс…

Теперь он стиснул меня в объятиях до боли. Крепко, страстно. У меня перехватило дыхание. Я запрокинула голову и посмотрела в стальные глаза Макса. Его взгляд завораживал, обещал счастье и что-то еще, неведомое, но такое влекущее.

Его пальцы вытащили заколку из моих волос, она со звоном упала на пол. Макс взъерошил их, растрепал и зарылся в них лицом.

– Аня, Аня, Аня… – его бархатный голос внезапно стал хриплым.

Мне казалось, я падаю в бездонную пропасть. Но страшно не было. Нет, это было не падение, это был полет.

Я провела ладонью по широкой груди Макса. Его сердце бешено стучало. Я чувствовала глубокие и сильные удары. А мое то замирало в странном томлении, то начинало биться пойманной птичкой.

Сильные руки Макса скользнули мне под футболку, и я почувствовала их прикосновение к моей внезапно ставшей горячей коже.

Макс снова поцеловал меня. Но теперь совсем по-другому. Жарко, страстно, до боли.

– Еще, – попросила я его.

Он осторожно поцеловал мое плечо, его губы щекотали мочку уха. Я таяла в его руках словно воск зажженной свечи. Сегодня я потеряла голову и готова к безумствам. Макс покрыл крепкими поцелуями мое лицо, шею, спустился ниже. И отстранился, глядя на меня. Я начала медленно стягивать свою футболку, не отводя взгляда от глаз Макса, подернутых поволокой. Он помог мне освободиться от нее, задумчиво провел кончиками пальцев по моим губам.

– Поцелуй меня еще, пожалуйста, – снова попросила я его. – Крепко-крепко.

– Из какого ты мира, чудо? – он взял меня за подбородок, заглянул в глаза. – Наивная, милая девочка. Нежный цветок в каменных джунглях…

Его взгляд стал пронзительный. Мне казалось, он видит меня насквозь, и все понимает. Понимает, что происходит со мной лучше, чем я сама. По глазам Макса я догадалась – он знает, что я собираюсь ему сказать. Это придало мне смелости.

– Макс… – начала я, но он приложил палец к моим губам.

– Не говори того, о чем потом пожалеешь, – улыбнулся он. – Ты всего лишь увлечена мною, не более…

– Нет, я…

Он снова улыбнулся и поцеловал меня, чтобы я не могла ничего сказать. Потом продолжил:

– Так бывает. Девушки часто ошибаются в своих чувствах.

– А ты?

– А я запутался…

– Пусть, – я поднялась на цыпочки и поцеловала его. – Сегодня это не важно.

Глаза Макса внезапно потемнели, и что-то странное мелькнуло в них. Призывное и отчаянно-бесшабашное.

– Важно, что мне хорошо с тобой, – мой голос охрип, и я не узнала его.

– И мне тоже.

Он поднял меня на руки, закружил по комнате. Я рассмеялась. Это было волшебно, ново, незнакомо. Макс осторожно положил меня на кровать, коснулся рукой моих внезапно пересохших губ, погладил щеку.

– Макс, – прошептала я. – Мне так хорошо с тобой. Ты у меня первый…

Сказать, что Макс побледнел – не сказать ничего. Он отшатнулся, а через мгновение схватил меня в охапку и рывком посадил на кровати.

– Что? – прошептал он.

– Ты у меня первый, – повторила я беззвучно.

Он сел на пол рядом с кроватью:

– Ты у меня тоже…

– Что?! – не поверила я своим ушам.

– Да нет, нет, – в словах Макса я уловила замешательство. – В смысле, невинная девушка. Девственница…

– И? – я не понимала Макса. Какое это имеет значение? Что не так?

Макс взял мою руку и поцеловал ее. Видимо, именно так целовали руку девице на балу во времена Пушкина или Лермонтова. Целомудренно и уважительно. Скучно и как-то печально. Словно при прощании. Совсем не так, как он целовал меня до этого. И от этого становилось грустно…

– Аня, это будет неправильно. Тебе нужен не я… Не такой, как я. Прости. Я не стою тебя. И ты меня совсем не знаешь. Ты сильно заблуждаешься на мой счет. Постарайся понять и не сердись.

Он резко поднялся и вышел.

Я сидела на кровати, и ничего не понимала. Машинально надела на себя футболку, поправила растрепавшиеся волосы.

Что произошло, что оттолкнуло Макса? И что это вообще было? Я… Я влюбилась в Макса. Надо признаться в этом себе. Нет, не так. Я люблю Макса. Это совсем другое.

Влюбленность и любовь – далеко не одно и то же. Только теперь я поняла это. Я влюблялась и раньше. И в школе, и в училище. Влюблялась безответно. Ни один предмет моей «страсти» даже не замечал меня. И, надо отдать должное, предмет этот менялся не раз. Не смотрит один, переключу внимание на другого.

Закончилось все быстро. Он перестал звонить, я не стала выяснять, почему. И я также быстро забыла о нем. Несколько свиданий, несколько поцелуев. Видимо, парня отпугнуло мое слишком серьезное отношение к жизни. Так сложилось, что рассчитывать мне можно только на себя, и, думаю, это написано на моем лице. Возможно, оно и лучше.

Конечно, мне, как любой девушке, хотелось большой и всепоглощающей любви. Я всегда верила, что она придет. Неожиданно, возможно, не вовремя, но придет обязательно. Настоящая, единственная и на всю жизнь.

И вот она пришла. Я люблю Макса. И я хотела сказать ему об этом. Он ведь все понял, и не позволил произнести это вслух. Почему? Непонятно. Но это его не остановило. И меня тоже. Его остановило другое. То, что у меня до него никого не было. Но разве это важно? Мы же не в девятнадцатом веке живем.

Как все странно сегодня. Вообще странности в моей жизни начались с появлением Максимилиана. Как в старинном романсе: «Мы странно встретились…» Да уж, куда как странно…

Сегодня весь день меня преследует мысль, что Макс на кого-то похож. Кого-то он мне напоминает. И внешне, и иногда интонацией голоса. Или кто-то напоминает мне Макса? Но кто? Актер? Может, какой публичный человек? Раньше я на это внимания не обращала.

Возможно это паранойя после пережитого. Ведь я начала думать об этом именно сегодня. Учитывая, что меня пытались ограбить и едва не покалечили электрошокером, это неудивительно.

Да уж, ну и денек выдался. А Макс меня спас. Нет, не Макс, Максимилиан. Мой сказочный принц в сияющих доспехах. На белом коне. Загадочный рыцарь, с какой-то тайной. Что он чувствует ко мне? Не знаю, да это и не важно, когда любишь. Думаю, я ему нравлюсь, а может и не только…

Но как он на меня смотрит! О, этот взгляд, он не дает мне покоя, волнует, томит… Манит и обещает счастье. И я смогу запечатлеть этот необыкновенный взгляд на портрете.