Хранители Алассара. Глава 9

Уставившись в свой стакан, я не сразу заметила, что к стойке подошел кто-то еще.

— Мохито, — прозвучал над ухом мужской голос. Не поворачивая головы, я скосила глаза и украдкой оглядела нового посетителя. Высокий, широкоплечий, с короткими черными волосами, своей мрачностью он мог бы посоперничать с давешним некромантом. На молодом привлекательном лице застыла маска холодного равнодушия, но в темно-карих глазах отражалось внутреннее пламя.

И я бы решила, что он огневик, но магом этот человек точно не был. Не прошло и мгновения, как хозяин таверны поставил перед новым посетителем высокий запотевший стакан, практически до краев наполненный прозрачной жидкостью с плавающей в ней зеленью. Молодой человек окинул взглядом зал и, видимо, приняв какое-то решение, остался у стойки, после чего сделал большой глоток. Недоверчиво подняв брови, он с силой выплюнул все, что не успел проглотить.

— Что это⁈ — вытерев рот рукавом, он толкнул стакан к хозяину таверны, и тот ловко поймал его у самого края столешницы.

— Ваш мохито, — невозмутимо ответил розововолосый.

— Водка со щавелем⁈ — продолжил негодовать парень. — Ты вообще коктейли делать умеешь⁈

Брови хозяина удивленно приподнялись. Взяв стакан, он понюхал содержимое, затем вытащил из-под стойки початую бутылку с крупной надписью «Ром» и понюхал уже ее. Хмыкнул, тихо выругался и, сделав большой глоток прямо из горлышка, точно так же выплюнул содержимое.

— Водка, — повторил он незнакомое название. — К тому же паленая.

Парень продолжал возмущенно пыхтеть рядом со мной, и я быстро потеряла к нему интерес, засмотревшись на вошедшую в таверну парочку. Она — золотисто-рыжая, жизнерадостная и яркая, как само солнышко, а он влюбленный, бессмертный и клыкастый, с волосами белыми, как лен. Устроившись за одним из столиков, не напротив друг друга, а рядом, они даже не посмотрели на хозяина таверны, как будто и не собирались делать заказ.

Розововолосый, смешав новый коктейль и подозрительно к нему принюхавшись, протянул его парню.

— За счет заведения, — улыбнулся он и вышел из-за стойки лично поприветствовать посетителей. Я отвернулась, хотя мой взгляд из-под капюшона вряд ли можно было заметить. Но у вампиров, насколько мне известно, сильно развита интуиция, а у некоторых еще и ментальная магия, и, несмотря на свою профессию, мне вовсе не хотелось привлекать его пристального внимания. Да и ведьма, судя по всему, только выглядит безобидной девчонкой, а на самом деле не так проста.

Черноволосый парень, попробовав свой напиток, кажется, остался доволен и отошел, и когда хозяин вернулся, я спросила у него то, что интересовало меня с самого момента моего прихода.

— Сегодня день беловолосых в «Табльдоте»?

— Вовсе нет, — качнул головой мой собеседник. — Просто так совпало.

— Странно. И масок на них нет, — задумчиво заметила я.

— Нет, — подтвердил хозяин, начиная улыбаться. Заметив мой опустевший стакан, он снова наполнил его янтарным напитком, предварительно понюхав пузатую бутыль, из которой наливал.

— А трусы? — не на шутку заинтересовалась я. — Трусы на них есть?

— Лично не проверял, — немного смутился розововолосый. — На нем точно нет.

Я проследила за его взглядом и увидела сидящего за одним из столиков орка. Ну, тут и гадать не надо. Всем известно, что истинные дети Гатара под килтом ничего не носят, предпочитая полную свободу от… видимо, от нижнего белья.

Поспешно отведя взгляд, я снова уставилась в свой стакан. В глазах уже заметно двоилось, но останавливаться было слишком рано. Пока не свалюсь со стула, буду пить. По залу прокатился взрыв смеха, но на этот раз не было никакого желания оборачиваться, чтобы убедиться, что кто-то просто радуется жизни и возможностям, которые откроет для него будущий год.

Бал в Академии, наверное, уже начался, и пары в нарядных одеждах кружатся в медленных танцах, втайне мечтая о чувственной сильване. Ее называют танцем любовников, настолько каждое движение пронизано страстью, но только не для меня. Мое сердце ускоряет свой бег лишь при виде одного танца — Призрачного.

И пусть он уже практически забыт, да и не имел широкого распространения за пределами Сумеречного Континента, мне несколько раз доводилось видеть его исполнение, и, положа руку на сердце, я признаю, что это действительно прекрасно и восхитительно. Каждое движение несет в себе глубокий смысл и магическую силу, выплескивающуюся на окружающих и наполняющую их резерв. В одно время я так прониклась этим едва не позабытым наследием своей расы, что выучила каждое движение.

Идея, как это часто со мной бывает, пришла спонтанно. Залпом залив в себя остатки горлодера, я подозвала хозяина таверны.

— Я бы хотела станцевать, — интимным шепотом поведала я ему в ухо.

— Приватно? — единственный глаз посмотрел на меня хитро и заинтересованно.

— Нет, — не смутилась я.

— Музыку? — не растерялся он.

— Без аккомпанемента, — отмахнулась я, мысленно похвалив себя за то, что с первого раза выговорила такое сложное слово. — Но я хочу сделать это здесь, — и похлопала ладонью по стойке.

Глаз хозяина таверны удивленно округлился, а губы растянулись в усмешке.

— Так ты койот, — выдал он непонятное, но я не в том состоянии, чтобы пытаться вникнуть в глубинный смысл. Если койоты танцуют на стойках, то да, сегодня я тот самый койот.

Получив согласие, я положила снятый плащ на стул и одним движением закинула ногу на столешницу. Подтянувшись и стараясь не обращать внимания на устремленные ко мне взгляды, я легко поднялась.

Хозяин таверны отошел и прислонился к стеллажу с напитками, сложив руки на груди.

Я не видела, чтобы он что-то делал, но ненавязчивая тихая музыка, игравшая в таверне после ухода менестреля, стала громче и сменилась на что-то ритмичное. Что ж, значит, будем с аккомпанементом. Поймав мотив, я сделала первое плавное движение, шаг вперед, и воздух вокруг меня сгустился. Сейчас бы в руки скимитары, чтобы остатки энергии искрами скатывались по лезвиям, но оружия я не взяла.

Ботинки на невысоком каблучке бесшумно скользили по гладко отполированной столешнице, когда мое тело, ведомое мелодией, то взвивалось вверх, то прогибалось в пояснице так, что завязанные в хвост волосы доставали до столешницы, и я прикрыла глаза, не боясь потерять равновесие или упасть. Кровь, постепенно накаляясь в венах, начала закипать, разнося по телу чистое удовольствие. Мой резерв пока еще мал, но его достаточно, чтобы концентрированная сила омыла собой каждого присутствующего в таверне мага.

И даже кого-то за ее пределами.

Я чувствовала на себе пристальные, полные сдержанного любопытства взгляды. Сознание регистрировало появление новых посетителей, но мною до такой степени завладел танец, что было уже все равно, кто станет невольным свидетелем моего спонтанного выступления. Упав на колени, я прогнулась назад, коснувшись лопатками деревянной поверхности стойки, а через несколько мгновений уже лежала на ней грудью.

Учащенное, рваное дыхание, колотящееся в глотке сердце и какая-то безумная, иррациональная радость, которую омрачало смутное предчувствие. Вынырнув на миг из упоительного транса, я открыла один глаз и там, среди жадных взглядов, поймала один, невыносимо изумрудный, все такой же холодный, но при этом необъяснимо изменившийся.

Ронар.

Губы невольно растянулись в улыбке, потому что эльф совершенно точно смотрел на мою тяжело вздымавшуюся грудь, обтянутую тонкой рубашкой, не оставляющей простора для фантазии. Шнуровка чуть разошлась, и в образовавшемся треугольнике было видно чуть больше белой плоти, чем обычно.

Но не время отвлекаться, я практически закончила.

Мелодия, миновав свой пик, пошла на убыль. Так же и я, дыхание практически выровнялось, движения стали более медленными. Не удержавшись от мучительного соблазна, я коснулась руками груди, когда выполняла очередной глубокий прогиб, и едва не застонала от пронзившего тело острого наслаждения. Соски затвердели двумя тугими горошинами, воздух вокруг едва не трещал от разлившегося напряжения, низ живота сладко тянуло, а голова кружилась, но уже от воздействия алкоголя.

Сила бурлила, выплескиваясь щедрыми потоками, скользя по коже горячими, нетерпеливыми поцелуями, будоражила раненую душу, и я ничуть не удивилась, почувствовав влагу в собственных глазах. Считается, что пока девушка исполняет Призрачный танец, она неприкосновенна. Ее невозможно убить, нельзя обидеть, можно лишь зачарованно наблюдать за этой стремительной сменой чистых и мощных эмоций, неистовых в своем проявлении.

Овладевшая мною ярость сменилась вожделением, которое, пульсируя, растекалось по телу и, в конце концов, должно было смениться пронзительной нежностью, от которой замирает сердце и останавливается дыхание. Но вместо этого остановилась я сама, гораздо раньше, чем утих последний аккорд. Меня будто смыло со стойки огромной волной. Нога в последний раз скользнула по столешнице, а в следующий миг мир перевернулся, и подо мной разверзлась бездна. Сознание не погасло, но будто отделилось от тела, над которым я полностью утратила контроль.

Коварная штука этот горлодер.

Чьи-то руки подхватили меня, удержали сильно и одновременно бережно.

— На сегодня достаточно, — прозвучал над ухом знакомый голос, и я, впервые за все время обучения не испугавшись его, все же отключилась.