Глава 3

— Дия, могу я уйти сегодня после обеда? — задержалась в кабинете у начальницы после планерки, когда все уже вышли. — Мне нужно к врачу.

— Без проблем, — улыбнулась та.

Я уже собиралась выйти, когда она, перебирая документы на столе, вдруг подала голос:

— Ания, постойте, тут какой-то запрос на ваше имя пришел. Я еще сама не успела прочитать, перед самой планеркой принесли.

— Наверное, на медицинский конгресс приглашают, — предположила я, прикидывая, что он должен состояться где-то в этих числах.

— Нет, — покачала головой редактор, пробегая по стокам глазами. — Это запрос из МВД, — она сощурилась, вчитываясь.

Я нахмурилась. Что ж они ко мне привязались? В нашей газете трое журналистов работают в отделе расследований. Неужели их мало? Сердце снова предательски забилось быстрее при воспоминании об инциденте на пресс-конференции. Вчера я возвращалась домой пешком. Прошла семь километров! Просто потому что не знала, куда девать внезапно взявшуюся из ниоткуда энергию.

— В общем, им нужен корреспондент для освещения работы тюрьмы юго-восточного округа.

Со вчерашнего мероприятия я кое-что запомнила об этом месте. А потом полезла в интернет читать подробнее, уж слишком невероятными мне показались некоторые факты. Например, то, что это не совсем обычная тюрьма. Она располагалась на приграничной территории. Там, где начинался вход в мир Эрне. Укрепленная, находившаяся посреди страшного леса, о котором уже ходили легенды. Говорили, что в нем обитают какие-то страшные монстры, не водящиеся на Земле. Что это за чудовища, информацию найти не удалось.

— В смысле? — я оторопело смотрела на Дию, пока она заканчивала читать документ. — Они хотят, чтобы я ехала туда в командировку?!

— Ну, выходит, так, — кивнула женщина.

— Но… — я даже снова присела на стул. — Но ведь туда ездят работать вахтами. И заключенных возят раз в две недели, при смене охранников. Вы знаете об этом?

Дия пожала плечами.

— Почему я? — задала главный вопрос. — Та же Рада справится гораздо лучше. Вы же сами знаете, что я ориентирована на медицинскую тематику.

— Пишут, что им нужен журналист со свежим взглядом. Человек, который раньше не работал с МВД, который сможет создать цикл статей о функционировании тюрьмы, быте заключенных, работе охранников. Именно в контексте социальной проблематики.

Я недовольно покачала головой. Мне это в принципе не интересно. Писать о новых вакцинах, разработках в медицине, лечении болезней — это мое. А про тюрьмы — уж увольте.

У редактора зазвонил телефон. Она подняла трубку.

— Дия Лин, слушаю… Да… Да, получила… Она как раз у меня в кабинете… Хорошо, передам.

Короткий разговор закончился. Я вопросительно уставилась на Дию. Она сделала большие глаза и недоуменно развела руками:

— Они уже и с главным редактором связались. Если вы согласитесь на это задание, вам обещают командировочные с двойным коэффициентом. И премию в размере месячного оклада.

— Щедро, однако, — я прикинула в уме, какая сумма выйдет за две недели такой командировки. — Дия, мне нужно посоветоваться со своим лечащим врачом. Вы же понимаете, я не могу на две недели со своим сердцем остаться без медицинской помощи в случае чего.

Начальница кивнула.

— Кстати, об этом… — она снова пробежала глазами по документу. — Тут сказано, что в тюрьме есть свой медпункт с полным штатом. Хирург и реаниматолог тоже имеются.

— Хм, интересно, зачем они это указали? — не выдержала я.

Странно все это. Мысли о предложении не покидали меня все утро, пока я занималась рутинными делами.

— Пойдем кофе попьем, — всунулась ко мне в кабинет Рада за пять минут до начала обеда.

— Ты же знаешь, я не пью кофе, — улыбнулась я.

— Ой, ну какая ты зануда, я помню про твое сердце. Возьмешь себе какао.

Я все равно уже собиралась уходить. Пообедать — и к врачу. Выключила компьютер, захватила сумку и вышла в коридор. Мы пошли вниз.

— Эй, ты что, пешком? — удивилась подруга, когда я направилась к лестнице. Обычно с нашего пятого этажа я спускалась, только пользуясь лифтом, как и поднималась, конечно же. Боялась лишний раз напрягаться. Но со вчерашнего дня энергия била ключом. Я пожала плечами и быстрым шагом пошла вниз.

— Да я едва могу за тобой угнаться! — журналистка даже запыхалась. — Что произошло?

— Не знаю, может быть, организм наконец адаптировался к новому органу? Спрошу сегодня у доктора, как раз к нему направляюсь.

Мы зашли в кафе возле редакции. Рада взяла только кофе, я — полноценный обед. Пока я расправлялась с едой, девушка рассказывала о новостях своего отдела.

— А что с вашим маньяком? — поинтересовалась я между делом. Как-то в суете последних дней и забыла о нем.

Рада сделала глоток, замычала от удовольствия, сделала еще один и только после этого продолжила:

— Никаких новостей. Затаился. Ждет, наверное.

— Слушай, хотела с тобой посоветоваться… — я сообщила ей о вчерашней пресс-конференции и сегодняшнем запросе.

Подруга выслушала меня с удивленным выражением лица и вынесла вердикт:

— Думаю, в твоей ситуации лучше всего принять предложение.

— В какой такой — моей? — не поняла я.

— Ну как? Ты попадаешь под профиль этого маньяка, так? А тюрьма юго-восточного округа — самое защищенное место во всем Липорте, если не во всей стране. Там ты точно будешь в безопасности!

Технически тюрьма располагалась не в самом городе, а на границе двух миров, но не в этом суть. Я рассмеялась. В последнюю очередь думала о загадочных убийствах. Особенно когда на улице светило яркое сентябрьское солнце, меньше всего хотелось вспоминать об убийствах, а тем более — примерять на себя роль жертвы.

— Нет, ну я серьезно.

— А я что, по-твоему, шучу? — не сдавалась коллега. — Но денежный бонус тоже неплох. Так что соглашайся. Получишь командировочные, потом сможем с тобой куда-нибудь на море махнуть на недельку, все равно ведь в тюрьме их будет негде тратить. Ты же давно хотела отдохнуть у воды! Кажется, ты уже достаточно окрепла после операции.

Вечно сидящая на диетах Рада завистливо покосилась на то, с каким аппетитом я поглощала салат. И это уже после супа и второго блюда. Я на секунду перестала жевать, анализируя свое состояние. Я и вправду никогда раньше так много не ела. Препараты, которые принимала после операции, отбивали аппетит. Я сильно похудела за последние полгода. Но теперь будто кто-то вдохнул в меня жизнь.

Что вообще происходит?

***

Я сидела в кабинете доктора Шербана и ждала, пока тот явится. Его вызвали куда-то прямо посреди приема. Уже успела сдать кровь и другие анализы, прошла УЗИ сердца и электрокардиограмму.

Наконец появился уже немолодой мужчина, профессор с огромным стажем. Только ему я доверяла свое здоровье. Он внимательно прослушал мое сердце с помощью стетоскопа, при этом удовлетворенно кивая сам себе. Глядя на его реакцию, я немного успокоилась. Хотя и чувствовала себя отлично, такая резкая прибавка энергии напрягала.

Врач сел и заглянул в бумаги, которые принесла медсестра. Он нахмурился, пробежав глазами по заключениям.

— Пойдем-ка с тобой еще раз на УЗИ, — поднялся он.

— Доктор, что-то не так? — вот теперь его поведение наоборот заставило нервничать с новой силой.

— Не волнуйся, просто, похоже, перепутали результаты. Сам тебя гляну.

Почему-то когда он сказал не волноваться, сердце забилось еще быстрее.

— Ания, ну же! — врач засмеялся, когда я уже легла на кушетку в кабинете УЗИ. — Дыши глубже, у тебя сердце трепыхается, как у новорожденного! Я так ничего нормально не посмотрю.

Вдохнула полной грудью и медленно выдохнула через рот.

— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул врач и принялся водить датчиком, смазанным прозрачным гелем, по груди.

Он делал это минут пятнадцать, просил меня лечь то на один, то на другой бок, то опустить, то поднять руку, смотрел под разными углами. Я старалась не смотреть на его лицо, чтобы не переживать.

— Если честно, я ничего не понимаю, — профессор снова полез в результаты других анализов. — По всем показателям ты абсолютно здоровый человек. Я, конечно, сталкивался с тем, что органы фавнов приживаются в организме людей лучше, чем человеческие, потому что эти существа вообще сильнее и выносливее нас. Но чтобы настолько… Я не вижу следов операции! Рубцы исчезли! Если бы я не наблюдал сейчас на твоей грудной клетке этого шрама, подумал бы, что это не ты.

В то время, пока он ошарашенно говорил, я медленно поднялась и стирала остатки геля с кожи.

— Доктор, я со вчерашнего дня ощущаю невероятный прилив сил, меня и вправду как будто подменили, — призналась, застегивая бюстгальтер.

— Принимала какие-то новые препараты? — озабоченно спросил он.

Я покачала головой.

— Алкоголь? Наркотики?

— Нет! Конечно же, нет!

— Последние два месяца я сильно уменьшил тебе дозу иммунодепрессантов, фактически ты принимала четверть от той, что нужна после пересадки. А организм принял сердце как родное. Судя по анализам, мы можем отменить препараты совсем.

Я глубоко вздохнула. Это мечта! Все же надо мной все время висела опасность в виде возможности подхватить любой вирус или простуду, с которым организму с подавленным иммунитетом было бы справиться крайне трудно. Кстати, о болезнях…

— Док, я хотела спросить у вас… Меня отправляют в командировку на две недели в приграничную зону с Эрне. Там есть врачи, в случае чего медицинскую помощь мне окажут быстро. Но я боюсь за иномирные вирусы. Ведь пока я не могу прививаться.

Врач чуть нахмурился.

— Насчет этого можешь не переживать. Вакцина теперь тебе вообще не понадобится.

— Это как? — я сосредоточенно застегивала маленькие пуговички на рубашке.

— Исследования показали, что люди с пересаженными органами от фавнов или перелитой от них кровью перестают быть подверженными всем иномирным болезням.

Я открыла рот, чтобы уточнить, как это работает, но профессор, будто понял, о чем хочу спросить, опередил меня:

— Этой пересадкой мы фактически сделали твоему организму самую лучшую прививку.

— А бывали случаи, когда органы фавнов не приживались? — во мне вдруг проснулся журналист.

Врач опустил голову.

— К сожалению. Как и с донорами-людьми, у реципиентов, получивших сердца от иномирян, бывает острое отторжение.

— Вы так говорите, будто это происходит только с сердцем. А как же почки, печень, легкие, ну, и другие органы?

— К радости или сожалению, это случается только с сердцами фавнов. И эта еще одна загадка, которую науке предстоит разгадать.

***

Домой я шла озадаченная. Счастливая, что полностью здорова. На такое я не рассчитывала даже в самых смелых мечтах. Однако вот она — реальность! И все же что-то не давало покоя. Почему так произошло? Откуда этот внезапный прилив сил?

Я тихо вошла в квартиру. Алес уже пришел с работы и, судя по звукам, играл в какую-то космическую стрелялку на компьютере. Даже не переодевшись, сразу же пошла на кухню, чтобы соорудить несколько внушительных размеров бутербродов. Заварила пол-литровую кружку зеленого чая и с аппетитом принялась за еду. Так меня застал удивленный муж.

— Кто ты и что сделала с Ани? — засмеялся он, увидев внушительную порцию.

Я неловко хрюкнула, постаравшись не выронить еду из набитого рта.

— Ходила к врачу сегодня? — он открыл холодильник и принялся копаться там в поисках чего-нибудь съестного.

— Мгу, — я еле прожевала очередной кусок. — Мне отменили таблетки.

— Все что ли? — удивился муж.

— Сама в шоке.

Казалось, он давно перестал видеть во мне полноценную женщину. И вовсе не из-за больного сердца. Просто мы перешли какую-то черту, за которой человек, находящийся рядом, воспринимается как должное. Я тоже не испытывала к нему ничего, что можно было бы назвать даже отдаленно похожим на влечение. Поцелуи стали редкостью, чуть чаще — быстрый секс, лишь чтобы снять физическое напряжение. Вот и сейчас, проходя мимо, он не наклонился ко мне, чтобы коснуться губами хотя бы лба. Лишь потрепал по плечу и направился в комнату с тарелкой разной еды.

— Алес, нам нужно поговорить, — сказала я как можно спокойнее.

Этот разговор больше нельзя откладывать. Пора освободиться обоим и жить дальше.

После этой фразы мужчина замер спиной ко мне.

— Ты меня любишь? — начала издалека.

Он обернулся. Поставил тарелку на кухонный стол и сел на соседнюю табуретку.

— К чему такой вопрос? Ты же знаешь, что люблю.

— И тебя все в жизни устраивает? — вертела еще теплую кружку в руках, ожидая его ответа.

Он пожал плечами и ничего не ответил. Я села ближе к нему, протянула руку к чуть небритому лицу и погладила по щеке.

— Милый, — протянула грустно, — давай не врать хотя бы себе. Это давно пора прекратить.

— И… — мне показалось, что в его глазах зажглась надежда. — И ты этого хочешь?

Я кивнула.

— Ани, я правда тебя люблю. У меня нет человека ближе, но…

— Я понимаю, не объясняй. Все хорошо понимаю. Ты слишком долго возился с больной женщиной, чтобы снова видеть во мне здоровую.

— При чем тут это? — возмутился он.

— А что, скажешь, моя болезнь никак не повлияла на наши отношения? Спасибо, что заботился обо мне, я этого никогда не забуду, но давай будем честны друг перед другом: это не те чувства, за которые стоит цепляться. Ты ведь хочешь стать свободным?

— Когда ты говоришь таким тоном, я чувствую себя скотиной, — признался муж, отвернувшись.

Я снова дотронулась до его щеки, чтобы вернуть голову в прежнее положение.

— Да или нет, Алес? Только одно слово.

— Да, — сказал с придыханием и опустил глаза.

Я улыбнулась. С души как будто свалился камень. Я, конечно, подозревала, что у нас взаимное стремление расторгнуть этот брак, но не была уверена на сто процентов.

— Через несколько дней меня отправляют в командировку на две недели. У тебя будет время подыскать себе другое жилье.

— Ну вот, теперь и из дома выгоняют, — притворно обиделся он.

Я засмеялась. Квартира все равно съемная.

— Не прибедняйся, тебе все равно из этого района неудобно на работу добираться! Ты сможешь связаться с адвокатом и подготовить бумаги на развод?

Муж посмотрел на меня очень серьезно.

— Мы и вправду это делаем?

— Ага, — глупая улыбка показалась на моем лице.

Алес тоже улыбнулся, взял меня за руку и потянул на себя.

— Иди ко мне.

Я села ему на колени и обняла, а он меня — в ответ. Муж положил голову мне на грудь и тихо-тихо выдохнул:

— Спасибо.

***

Я снова задержалась на работе. Иногда так глубоко погружалась в темы, на которые писала, что не замечала, как быстро летит время. Вот и сейчас часы показывали почти десять вечера. Я закончила текст и с хрустом потянулась. Пора домой.

— Черт, — вслух выругалась, когда вспомнила, что совсем забыла перезвонить пресс-секретарю МВД, которая курировала вопрос с моей командировкой. Я должна была сообщить ей окончательное решение.

А может, подсознательно оттягивала момент? Признаться, мне не очень-то хотелось две недели торчать в тюрьме. Одно дело — посетить Эрне, это действительно интересно, но такого мне не предлагали. Лишь четыре стены и куча народу, который нужно опросить и сделать цикл материалов. Ладно, насчет четырех стен я, конечно, утрировала. Тюрьма юго-восточного округа — одна из самых крупных во всей стране, и туда свозили отбывать наказания не только людей, но и фавнов.

Когда я вышла из редакции, на улице почти совсем стемнело. Лишь край неба у самого горизонта чуть контрастировал с основным полотном. На парковке у входа стоял какой-то темный внедорожник, что довольно странно, ведь в такое время здесь обычно никого уже не бывает. Или припаркованы машины сотрудников, которые я уже не раз видела. Но эта точно была незнакомая.

Странное чувство волнения кольнуло грудь. Почему-то сразу бросилось в глаза то, что автомобиль стоял на самом краю стоянки, не попадая под обзор камер.

Зазвонил телефон. На экране высветилась фотография моей мамы. Я снова чертыхнулась. Ведь и ей обещала перезвонить еще днем! Ну что прикажете с этим делать? Зато текст дописала.

Машина почти тут же вылетела из головы, когда я подняла трубку. Недовольный тон матери, которая волновалась, как мое состояние, заставил минут пять оправдываться и рассказывать, как я поживаю, что у меня все хорошо и я просто, как обычно, заработалась.

Торопливым шагом шла к метро. Недалеко от подземки располагался кинотеатр, насколько я поняла, там только что закончился сеанс, потому что навстречу мне то и дело шли веселые компании молодых людей и парочки. Улица стала гораздо оживленнее, чем обычно в такое время. Я закончила разговор с матерью, когда до входа под землю оставалась пара сотен метров.

Неприятное стягивающее затылок чувство ударило волной, как только я убрала телефон в карман. Невольно заозиралась по сторонам. Сердце замерло. Из переулка медленно и почти бесшумно выехала машина. Та же! Или только показалось? Я же не вглядывалась, какая именно там модель.

И все же на всякий случай ускорила шаг, растворяясь в толпе тех, кто недавно вышел из кинотеатра и теперь собирался, как и я, ехать на метро.

В голове крутился утренний разговор с администратором больницы, в которой мне делали пересадку, а позже наблюдали. Она с сожалением сообщила мне, что прошлой ночью кто-то взломал больничный сервер. Я даже не сразу сообразила, зачем мне это знать.

— По закону мы обязаны сообщить об этом всем своим пациентам, потому что анонимность лечения оказалась под угрозой. Мы не знаем, какие файлы оказались в руках взломщиков и для чего они им, — извиняющимся тоном сказала женщина.

Утром я не придала этому значения. Подумаешь! Я и не скрывала ни от кого, с какой проблемой столкнулась и как ее решала. Но теперь при мысли об этом волосы на теле встали дыбом. В моей медкарте можно найти всю информацию обо мне, в том числе адреса работы и дома.

Я села в электропоезд, как никогда радуясь, что вокруг меня находятся люди. А уставший мозг продолжал генерировать подозрения. Что если этот взлом как-то связан с маньяком, который вырезает пересаженные органы?

Даже написала Алесу, чтобы узнать, не спит ли он. Вопреки обыкновению, хотела попросить мужа встретить меня. Однако сообщения оказались не прочитаны, а на звонки между станциями, пока была связь, он не отвечал. Значит, спит.

Равноудаленно от моего дома находилось два выхода. Вопрос в том, где выходить? Если предположить, что за мной могут следить…

***

Мне предстояло пройти еще около десяти минут, чтобы оказаться дома. Судорожно соображая, где лучше выйти, я заметила небольшую компанию чуть подвыпивших парней, которые громко разговаривали и смеялись. Они приготовились к выходу. Обычно я стала бы избегать такое общество, но сейчас выбрала наименьшее из зол и пристроилась за ними.

С облегчением вздохнула, когда те повернули к нужному мне выходу, и пошла следом, стараясь не привлекать внимание к себе. Парни придуривались, шутили и толкали друг друга локтями.

Выйдя из метро, я первым делом внимательно осмотрела пустынную улицу. И с нескрываемой радостью осознала, что машин рядом нет, вообще никаких. Я со своими невольными попутчиками прошла примерно полпути, продолжая нервно озираться. Все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Недавно делала материал о людях с агорафобией — боязнью открытого пространства — и сейчас ощущала себя одной из них. Хотелось скорее спрятаться куда-нибудь, чтобы не быть как на ладони.

Шумная компания повернула в другой переулок. Я ускорила шаг, понимая, что осталась совершенно одна. Мысленно перебирала предметы в сумочке, которые могла бы использовать как оружие, если что, но ничего даже и близко не подходило. Я лишь заранее вытащила ключи и до боли в пальцах сжимала связку.

Уже видела дверь своего подъезда и, плюнув на все, перешла на легкий бег, стараясь не шуметь, когда затылок снова сковало неприятное ощущение чужого внимания. На ходу среди автомобилей соседей выискивала незнакомые машины. Но на первый взгляд все было как обычно.

Уже потянулась рукой с ключом к электронному замку, когда периферийным зрением заметила движение справа. Сердце ухнуло в желудок. Я резко рванула на себя тяжелую дверь. Оказавшись внутри, не стала проверять, не игра ли этого воспаленного мозга и бурно разыгравшегося воображения, а со всей силы потянула дверь на себя, чтобы скорее захлопнуть ее. Механический доводчик не давал ей закрываться быстро, но я приложила все усилия, пока не услышала, как снова щелкнул замок. Снаружи кто-то ударился в дверь, будто налетел на нее с разбегу. Не помня себя от ужаса, я полетела по лестнице вверх. Дожидаться лифта казалось смерти подобным, когда некто за мной охотился. Я почти уже была в этом уверена!

Никогда за всю свою жизнь я не бегала так быстро, тем более по лестницам. Однако страх сделал все за меня. Буквально за несколько секунд оказалась на нужном этаже и трясущимися руками отперла дверь, пытаясь расслышать сквозь оглушающие удары пульса, не гонится ли за мной кто-то. Только оказавшись внутри и запершись на все замки, медленно сползла по стене.

Я еще очень долго восстанавливала дыхание. От этого горло и легкие горели огнем. Но, странное дело, сердце с блеском выдержало нелегкое испытание. Я совершенно не чувствовала с его стороны никакого дискомфорта. Оно лишь быстро качало кровь, как и положено здоровому органу.

Вытащила чудом не вылетевший из неглубокого кармана телефон и, несмотря на позднее время, написала Катрине Лесс сообщение в мессенджер:

«Извините, что так поздно, я согласна на эту командировку».

К моему удивлению, ответ пришел почти сразу же:

«Отлично! Выезд завтра после обеда. Успеете оформить документы?»

О, после такого-то и не успею? Да я из кожи вон вылезу, чтобы, как верно подметила моя подруга, оказаться в самом защищенном во всей стране месте.