*** 11 ***

Снег припустил сильнее, и Нари накинула капюшон. Скоро зима. Подумать только, прошло уже полгода с того вечера, как она рыдала у Керина на руках — вечера, который все изменил. Нари больше не заговаривала о том, что должна уйти, а Керин тоже не заводил разговора об этом — просто был рядом. В ту ночь он отнес ее в дом на руках, уложил в кровать прямо в верхней одежде, сам лег рядом и обнимал, согревая, пока Нари не перестала дрожать.

— Заждалась, моя родная? — голос Керина выдернул Нари из воспоминаний — он сбежал по ступеням, победно размахивая рукавичками. — Еле нашел! Ну и денек мы выбрали, для того чтобы идти в ратушу!

Нари невольно наморщила нос. Ратуша! К чему эти условности! Будто без записи в книге регистрации браков их семья станет ненастоящей. Нари давно уже не верила ни в обряды, ни в ритуалы, тем более что брак этот останется недействительным до тех пор, пока жив Арен.

Но все-таки она пошла на эту уступку. Сейчас с трудом могла понять, как же это получилось.

Точно не ради папы. Хотя он места себе не находил с тех пор, как Керин оставался на ночь в комнате дочери. При том что они всего лишь лежали, обнявшись.

— Так что ты там рассказывал мне про обряд, совершившийся во сне? — спрашивал Скай на утро следующего дня, сверля Керина черными, словно тьма, глазами. — Хорошо бы еще и наяву!

Керин открыл рот, несомненно для того, чтобы заявить, что он готов, но Нари его опередила:

— Папа, я ничего не хочу. Это все неважно. Один обряд, другой обряд, теперь еще запись в книге. Зачем? Пожалуйста, оставьте меня в покое с этой ерундой! Ты не веришь Керину?

Она подняла взгляд и встретилась с глазами отца, которые, смотревшие сначала строго и грозно, смягчились и потеплели.

— Верю, Горошинка. Конечно, верю, — признал он.

— Тогда оставим этот разговор.

Нари незаметно пожала пальцы Керина: «Ты ведь не обиделся?», он улыбнулся в ответ: «Все в порядке. Главное, что ты рядом».

Маргарита вздохнула украдкой. Ей, выросшей в строгих правилах, трудно было принять такое решение дочери. Но с другой стороны, вокруг давно творилось что-то невообразимое. Достаточно уже того, что правитель химер Кер-Рин-Дар Харосс спасал ее дочь от короля драконов. Так что, пожалуй, на правила и догмы в этом хаосе давно пора наплевать.

Упоминание о ратуше нет-нет всплывало в разговорах и в последующие дни, хотя вопрос брака оказался наименьшей проблемой из всех.

Первые места в списке занимали совсем другие трудности. Нари разыскивали. А зная короля Зула Виларда и принца Арена, можно предположить, что они будут настойчивы в поисках. Семья Ньорд нанесла смертельное оскорбление королевской семье, а драконы мстительны, но терпеливы. Могут выжидать годами, прежде чем нанести удар.

К тому же, даже если бы они отступились от Нари, Виларды сделают все, чтобы вернуть в Небесные Утесы Маргариту и ее магию. Пока несколько ритуальных кинжалов находилось в распоряжении короля, но оставлять на свободе леди Ньорд он явно не собирался.

Самое ужасное, что ни Керин, ни Скай ничего не могли с этим поделать. Последний шаг — открытое противостояние с королевским домом, а это значит снова война, снова жертвы и среди химер, и среди драконов. Керин еще надеялся разрешить дело миром.

А пока оставалось только скрываться. Каждые две недели они меняли место жительства — подданные уступали жилища своему повелителю.

Нари уже сбилась со счета — в каких только домах они ни побывали: огромные имения с садами и слугами, маленькие загородные хижины, городские постройки, теснившиеся бок о бок с домами обычных людей.

Скайгард и Маргарита тоже носили защитные амулеты — не такие сильные, как у Нари, но и они успешно скрывали чету Ньорд от любопытных глаз.

Дедушка носить амулет отказался и переезжать не стал. Он все так же уединенно жил в небольшом особнячке, куда Керин поселил его с самого начала. На уговоры Ская отвечал, что слишком стар для всех эти волнений, а если уж сукин сын Арен или даже сам король заявятся к нему, он скорее перегрызет им глотку, чем выдаст местонахождение внучки.

Нари несколько раз навестила его — чаще не получалось: возвращаться в одно и то же место слишком рискованно.

— Будь терпелива с дедушкой, — напутствовал ее Скай. — Он очень стар даже для дракона, а мир меняется так быстро, что ему за ним не успеть…

Нари не понимала, что имел в виду отец, до тех пор, пока не постучала в дверь тихого особняка, стоящего на окраине города. Небольшая лужайка перед крыльцом, с задней части дома разбит палисадник, маленький пруд — так мирно и уютно. Но каково дедушке живется здесь после того, как он был хозяином замка Ньорд?

Нари ожидала, что откроет слуга, но старый лорд Ньорд сам вышел на крыльцо. Прижал внучку к груди, но скоро задвинул ее за спину, отправляя в коридор, а на Керина сощурился с недоверием.

— Это останется за дверью, — проворчал он.

Нари так опешила, что встрепенулась только тогда, когда дедушка закрыл замок, оставляя Керина снаружи. Теперь она поняла, почему папа просил быть терпеливой.

— Между прочим, «это» хозяин дома, в котором ты живешь, — не выдержала она. — Немедленно пусти его!

— Ничего, Нари, я пока подышу свежим воздухом, — спокойно ответил Керин, наклонившись к замочной скважине. — Общайся с дедушкой.

С первого же взгляда Нари поняла, что дедушка сильно сдал — волнение за любимую внучку сделало свое дело. Он ссутулился, глаза, что прежде горели темным, грозным огнем, погасли, но при взгляде на Нари все так же осветились нежностью. В разговоре с ним Нари не касалась тяжелых тем. Они беседовали о ничего незначащих вещах: о погоде, о том, что в подвале завелись крысы — пренеприятные создания, но лучше, чем пискуны, о том, что Нари должна одеваться теплее — ей нужно беречься в таком положении. Нари терялась, не зная, какая часть правды известна дедушке. Или родители, щадя его, не стали говорить самого страшного? Однако, когда они прощались, старый лорд Ньорд наклонился к уху внучки и сказал:

— Если этот твой…

— Керин, — подсказала Нари. — Пора уже и запомнить.

— Да-да, этот. Если он решится и начнет все-таки войну, не забудьте взять с собой старика. Мои крылья уже не так быстры, и зубы не так остры, но пару-тройку драконов я одолеть еще смогу. Опыт в бою тоже важен.

С этими словами он прикрыл за ней дверь, а Нари долго терла лоб, догадавшись, что дедушка на самом деле все знает и понимает.

Керин вышагивал по лужайке, засунув руки в карманы пальто — озяб, дожидаясь. Тогда уже наступила осень. У Нари начал округляться животик. Они поменяли к тому времени пятый дом, или шестой — Нари сбилась со счета. Но, главное, все были живы и на свободе.

— Ты ведь не начнешь войну? — спросила она Керина. — И Зул Вилард, и Арен заслуживают смерти, но сколько невинных может пострадать…

— Только в самом крайнем случае, — пообещал Керин, осторожно касаясь поцелуем ее виска. — Если иного выхода не будет.

Так дни летели за днями, к концу подошла осень, зима подступила совсем близко, заявляя о себе кратковременными снегопадами, морозными орнаментами на окнах, пронизывающими ветрами.

Керин и Нари вместе ложились в постель, и она засыпала на его груди, согретая теплыми руками. Одну ладонь он всегда клал ей на спину, а другой перебирал пряди, или чертил на предплечьях и ладонях Нари невидимые узоры. Это была вся ласка, какую он мог себе позволить. Нари никогда не спрашивала: «Ты не жалеешь?», понимая, что оскорбит его таким вопросом. Она ничего не говорила, втайне надеясь, что когда-нибудь, когда пройдет достаточно времени — на свет появится драконенок, лето сменит зиму, возможно, однажды они станут ближе. Настолько, насколько могут быть близки муж и жена. Но не сегодня. Не в этом месяце. И не в этом году.

— Наверное, скучаешь по своим студентам? — как-то задала она вопрос. — Из-за нас тебе пришлось уйти из Академии…

— Нисколько не скучаю, — усмехнулся Керин. — Честно, безмерно рад, что избавился от этих лентяев. Хоть отдохну.

— Обманщик, — поймала его Нари, заметив, что на секунду Керин запнулся. — Скучаешь ведь!

— Скучаю немного, — сознался он. — Но Академия никуда не сбежит. Ты важнее.

Нари потянулась, чтобы взъерошить непослушные волосы Керина и ойкнула, схватившись за живот.

— Что, моя девочка?

Керин сел, встревоженно на нее глядя.

— Ничего, не волнуйся. Толкается. Что за ребенок! Вертится юлой! Я скоро спать не смогу.

Нари, морщась, потерла живот. В ответ на ее движение маленький дракон завертелся еще сильнее.

— О-ох… малыш…

— Можно?

Керин никогда без разрешения не дотрагивался до ее живота и прежде не ощущал движений ребенка.

— Можно, — улыбнулась Нари.

Керин бережно, очень осторожно накрыл своей большой ладонью холмик живота.

— Ш-ш, проказник, — тихо сказал он. — Дай маме отдохнуть. Мы ведь подружимся с тобой, малыш? Обещаю стать хорошим отцом…

Нари вспомнила, кто является настоящим отцом ребенка, и улыбка сошла с ее лица. Разве заслуживает Арен такого чуда? А малыш наверняка будет похож на него. Как это несправедливо…

Она отвлеклась на грустные мысли и не сразу поняла, что малыш успокоился.

— Ого! Да ты умеешь с ним договариваться! — признала Нари.

— Ну так! — Керину была приятна похвала. — Мы еще с ним полетаем наперегонки!

Нари снова положила голову ему на грудь и уже задремала, когда услышала голос Керина.

— Нари… Ты только не пугайся. Это не для твоего отца, или для мамы…

— Уже пугаюсь!

— Просто ерунда! Это будет обычная прогулка по городу. Если хочешь, твоим родителям даже не скажем. Никаких накрытых столов! Ничего, что может тебя расстроить.

Нари приподнялась на локте, глядя в лицо Керину.

— Да о чем ты?

— О ратуше…

Брови Нари взлетели вверх.

— Вы сговорились, что ли. Ну вот зачем тебе это надо, Кер? Я и так твоя. Эта нелепая запись в какой-то измочаленной бюрократической книжонке не сделает меня твоей больше, чем я уже есть.

Она помолчала.

— Я твоя с того самого мига, как поцеловала тебя в нашем саду…

Керин ничего не говорил и смотрел неотрывно. Глаза его мерцали, как драгоценные камни — изумрудным, ярким огнем. На лице застыло такое непередаваемое выражение, что Нари вздохнула, сдаваясь.

— Ладно, ладно. Давай сходим. Завтра. Но никаких столов, подарков и этого всего! Договорились?

Так и получилось, что в один из последних дней осени они направились в ратушу.

Керин помог Нари натянуть перчатки, завязал тесемки на капюшоне, предложил руку, и они медленно отправились вверх по улице, делая вид, что гуляют.

Рядом с трехэтажным зданием, украшенном башенками, колоннами и портиками, у парадного входа толпились празднично одетые люди — они пришли на торжественную церемонию, что состоится в одной из просторных, украшенной лепниной и позолотой залов. А вот и невеста! Из кареты, подбирая длинные, пышные юбки пыталась выбраться девушка. Ее встретили криками восторга, а жених — симпатичный малый в шляпе, лихо сдвинутой на одно ухо, подхватил свою суженную на руки и под всеобщий одобрительный гул понес к крыльцу.

Нари и Керин обогнули здание и поднялись по серым, ничем не примечательным ступеням, что вели в узкую комнатушку — здесь клерк записывал в книгу регистраций те пары, которые по какой-то причине не могли позволить себе торжественную церемонию.

Он подставил руку под монету, что протянул Керин, и немало удивился, обнаружив в своей ладони золотой. После этого он уже не с таким неодобрением косился на выступающий живот невесты. В конце концов, жених, обрюхативший девушку, видно, решил поступить по-честному.

— Пишите вот здесь свое имя!

Он ткнул пальцем в строчку на волокнистом, толстом листе, а после протянул Нари перо, которое предварительно обмакнул в чернила.

— Писать-то умеешь, голубушка?

Нари молча приняла перо и быстро нацарапала свое имя «Агнара Ньорд, городская жительница».

Керин написал в следующей строке: «Керин Харосс, городской житель»

— Поздравляю, голубчики. Совет да любовь! Растите дитя и живите дружно!

Что-то во взглядах молодых, какая-то лучистая, светлая энергия, которая, казалось, разгоняла сумрак и промозглый холод узкой каменной клетушки, заставила клерка на секунду почувствовать себя более живым и счастливым.

Если бы он только знал, что этот «городской житель» готов был не одной монетой расплатиться за возможность написать свое имя рядом с именем Агнары Ньорд. Что будь его воля, он бы осыпал молодую жену золотом и драгоценными камнями с ног до головы. Вот только ей ничего этого не нужно.

— Что же теперь? — спросила Нари, выходя на морозный воздух.

— Теперь? — Керин встал рядом и взял ее за руку. — Теперь зима. Вечера у камина. Молоко с корицей. Книги в постели. Теплые носки, которые я все-таки заставлю тебя надеть, моя родная девочка. Я и ты.

— А потом? — Нари светло улыбнулась, ей нравилась эта игра.

— Потом наступит весна. Мы поедем в небольшое имение в предгорьях. Оно стоит уединенно у кромки леса. Поблизости находится уютная пещерка с теплым источником. Там никто не потревожит тебя, когда малышу придет время появиться на свет.

Нари прижалась щекой к его плечу. Какой он молодец — обо всем подумал, все предусмотрел. На сердце сделалось легко и спокойно. Нари с каждым днем все больше ощущала, как отпускает страх.

— Спасибо, — прошептала она.

Керин наклонился и поцеловал ее в щеку там, где при улыбке появлялась ямочка.

— Моя жена, — сказал он. — Так бы и повторял. Моя жена.