*** 16 ***

Керин, конечно, никогда не присутствовал при родах, да и не принято это было в мире людей. Обычно рядом с роженицей находилась повитуха, или врач, если у семьи были средства оплатить его услуги. Служанки приносили воду и чистые простыни. Мама или сестра тоже могли помогать. И только мужчины вынуждены были ожидать в коридоре.

Но Керин знал, что ни за что не бросит Нари одну, останется с ней до тех пор, пока не услышит плач ребенка. Он и сам ничего не понимал в родах, знал только, что должен выглядеть уверенным и спокойным, тогда его спокойствие передастся его перепуганной, измученной девочке.

— Давай-ка переоденемся во что-нибудь удобное, платье тебе сейчас только мешает.

Керин притащил откуда-то из недр дома длинную, широкую ночную рубашку из плотной ткани, не иначе прежде она принадлежала одной из служанок.

— Выгляжу… ужасно… — прошептала Нари, рассматривая подол, достающий до пола. Рубашка норовила сползти и оголить плечи.

— Моя любимая, — тихо сказал Керин. — Ты самая лучшая у меня.

Он с нежностью смотрел на жену — свою бледную жену с покрасневшими глазами, с мокрыми от пота прядями, липнувшими ко лбу. Он не думал прежде, что возможно любить кого-то настолько сильно и удивлялся, как раньше мог спокойно жить без этой любви.

Керин и Нари ходили по кругу. Керин придерживал Нари, а когда накатывала схватка, обнимал, помогая опереться, гладил спину и шептал смешные и глупые ласковые слова — любые, какие мог вспомнить. Заиньки мешались с птичками, рыбками и солнышками.

— Ох… Кер… — выдохнула Нари, когда боль снова чуть отпустила. — Это невыносимо…

— Ничего, моя родная. Скоро все закончится. Маленькие химеры рождаются каждый день! — Керин старался подбодрить жену, поэтому повторил то, что сказал ему отец, когда на свет появлялась Ида.

— Но не у драконов… Кер… Ты уверен?

Нари задавала этот вопрос уже не первый раз и Керин терпеливо отвечал снова и снова:

— Уверен. Скоро на свет появится наш с тобой малыш!

— Но как же… Неужели правда?

Речь Нари снова прерывала схватка, а потом все начиналось по кругу. Керин, пытаясь отвлечь жену, начал вспоминать обряд.

— Помнишь, как они заставили нести тебя в мешке?

Нари слабо улыбнулась.

— А потом одежда исчезла. Было неловко. А после мне порезали руку… Даже еще в пещере «тишины» можно было разглядеть звездочки, но уже вечером они погасли… Навсегда…

Нари раскрыла ладонь, чтобы удостоверится — от «пыльцы фей» не осталось и следа, и вскрикнула от неожиданности: ее кожа снова была припорошена мерцающей пылью.

Нари и Керин, боясь мигнуть, разглядывали это чудо.

— Все-таки обряд сработал, — прошептала Нари. — Ты на самом деле мой муж. Всегда им был. А Арен…

— Пытался получить то, что ему никогда не пр-р-ринадлежало! — прорычал Керин.

Но счастье перевесило горечь. Они стояли, обнявшись, словно только сейчас заново обрели друг друга.

Ида привела врача спустя час.

— Почему так долго? — не сдержал неудовольствия Керин.

Пожилой врач — коренастый коротышка с ловкими руками, энергичный и ироничный, Нари скорее понравился.

— А куда торопиться? — спросил он, улыбнувшись будущим родителям одновременно и добродушно, и со здоровой долей цинизма. — Первые роды — процесс долгий. Будет хорошо, если до вечера разродится. Мое имя — господин Лерт, но молодые нервные отцы могут называть меня просто Фрэнк.

К своим обязанностям он готовился обстоятельно. Разложил на столе чистое полотенце, которое принес с собой в кожаном, видавшем виды саквояже. Из него же вынул блестящие металлические инструменты, деревянную короткую трубку, несколько склянок с жидкостями, шприц в жестяной коробочке.

— В нем почти никогда нет нужды, — подмигнул он побледневшей Нари, с ужасом наблюдающей за приготовлениями. — Но лучше, если мои инструменты окажутся поблизости. Где можно вымыть руки?

В дом уже вернулись служанки, переселявшиеся в деревню на зиму. Они принесли таз, кувшин с теплой водой, ручное полотенце, душистое мыло. Но господин Лерт тщательно вымыл руки куском серого мыла, которое тоже вынул из саквояжа. После накинул поверх костюма длинный халат из темной ткани.

— Давай-ка, девочка, осмотрим тебя, — и предупреждая вопрос, готовый вырваться у Керина, объяснил. — Простите, прозвучало фамильярно. Я всех своих пациенток привык так называть. Я не стану, если леди неприятно.

Нари махнула рукой. Ей было все равно, лишь бы врач помог малышу поскорее появиться на свет.

— Думаю, на диване удобнее.

Нари вцепилась в руку Керина, она боялась, но понимала, что все здесь лишь хотят лишь облегчить ей боль.

— Совсем не хочет есть, — сокрушенно сказал Керин. — Думаю, несколько ложек горячей, свежей похлебки пошли бы на пользу, да, Фрэнк?

— Еще один сумасшедший папаша, — покачал головой господин Лерт. — Да какая ей сейчас еда!

— Значит… похлебка не пригодится?

Нари, хоть и пережидала очередную схватку, но не могла не улыбнуться, глядя на обескураженное лицо мужа.

— Почему же! Пригодится! Я как раз не успел позавтракать! А времени впереди, чувствую, у нас еще много!

Осмотр длился недолго. Господин Лерт старался быть осторожным и не причинять Нари лишних страданий. Она закусила губу, пытаясь не шевелиться, и лишь тихонько стонала. Керин гладил ее по руке.

— Все хорошо, родная.

Однако лицо врача помрачнело. Он молча ушел мыть руки, вернувшись, присел на край дивана и сказал, глядя на Керина.

— Роженица совсем юная. Таз узкий. Схватки болезненные, но не продуктивные. Нам всем придется потрудиться. Впереди долгий день и, возможно, ночь.

— Ой, нет… — Нари готова была расплакаться от отчаяния: она столько мучилась, а оказывается конца этому еще не видать!

Господин Лерт отошел к столу, и Нари уже успела испугаться, опасаясь, что он отправился за одним из своих страшных инструментов, но он принес пузырек с темной жидкостью. Выдернул пробку и налил несколько капель в чайную ложку.

— Это немного облегчит боль.

Стало действительно чуть легче, хотя организм дракона очень быстро перерабатывал любое вещество, поэтому, когда врач ненадолго отлучился из комнаты, Керин дал проглотить Нари еще пару ложек снадобья.

А после потянулись томительные часы ожидания. Керин продолжил ходить с Нари по комнате — врач согласился, что это хорошая идея. Сам он уселся в кресло с книгой в руках. Правда, к чести его надо сказать, каждые несколько минут проверял, как идут дела у матери и малыша. Слушал сердце ребенка, приложив к животу Нари ту самую деревянную трубочку.

— Ну, за ребенка можете не волноваться. Давно не слышал такого сильного и ровного сердцебиения.

Зато Иде, которая скоро присоединилась к ним, посидеть не дали. Бедную девушку то и дело гоняли по поручениям. Принеси льда. Принеси чистые простыни. Принеси воды. Принеси свежую ночную рубашку для Нари.

Но она безропотно подчинялась приказам брата, до сих пор испуганная мыслью о том, что случилось бы, поддайся она на уговоры. Обычно химеры довольно успешно сопротивляются улоссу, но с Идой такое случилось впервые, потому она едва не оплошала.

«Ну, Нари! Поговорю с тобой потом, когда все закончится! Очень сурово! — думала Ида, в который раз сбегая по ступенькам — она и сама сбилась со счета сколько раз за этот день она поднялась и спустилась. Снизу донеслись стоны обессилевшей Нари. — Или ладно, ничего тебе не скажу! Ничего! Ни слова! Ты только роди, пожалуйста! Ты только держись!»

— Никогда… не буду… больше… рожать! — последние слова Нари выкрикнула, отчаянно стискивая запястье Керина. — Ни за что!

— Хорошо, хорошо, моя девочка.

— И я не буду, — пробормотала Ида, вернувшаяся с ворохом простыней. — Мужикам удовольствие, а нам мучайся!

Но посмотрела на лицо брата, покрывшееся испариной, на круги у него под глазами и решила, что некоторые мужчины страдают не меньше.

— Ида! — строго сказал Керин. — Мала еще о таких вещах рассуждать!

— Мала? — фыркнула она.

Керин и сам понял, как странно прозвучали эти слова при Нари — ровесницы Иды. «Моя маленькая, — подумал он. — Если бы можно было повернуть время вспять… Лучше бы я никогда не переступал порога твоего дома. Может быть, ты до сих пор жила бы спокойно и счастливо… Ты только роди, моя хорошая. Я до конца жизни буду с тебя пылинки сдувать. Как же я тебя люблю!»

— Я люблю тебя, Нари, — вслух повторил Керин.

— И я тебя, — слабо прошептала Нари.

Шприц в жестяной коробочке все-таки пригодился, когда обезболивающее снадобье перестало помогать. Нари даже не почувствовала укола.

Зато, когда время перевалило за полночь, господин Лерт, в очередной раз осмотрев Нари, смахнул пот со лба.

— Слава богам, обойдемся без разреза на животе. Не каждая мать выдержит такую операцию… Готовься девочка, сейчас придется потрудиться. Малыш совсем близко. Вы кого хотите? Сына или дочь?

Он заговаривал Нари зубы, готовя место для приема ребенка, но она все-таки успела увидеть, что врач положил под руку тонкий, острый скальпель.

— Не пригодится, — снова подмигнул он, но Нари ему больше не верила. — А вы, молодой отец, можете держать жену за руку.

Ида спряталась в кресло — ее обычная жизнерадостность на этот раз ей изменила. Она обняла колени, зажмурилась и молилась всем богам одновременно, чтобы все прошло хорошо.

Нари так страшно кричала. И врач кричал: «Давай девочка! Дыши! Толкай его!» Сквозь крики на секунду пробился голос Керина: «Фрэнк, это нормально, что столько крови?» Голос мог показаться спокойным, но Ида хорошо знала брата — он близок к отчаянию. Просто не хочет еще сильнее напугать бедную Нари.

— Нари, я сделаю небольшой надрез, чтобы помочь пройти головке ребенка. Ты ничего не почувствуешь.

Измученное тело действительно едва откликнулось на эту незначительную боль.

— Теперь давай, девочка! — скомандовал врач.

— Давай, родная! Ты сможешь!

«Ты сможешь, ты сможешь, Нари!» — повторяла про себя Ида.

Нари закричала так сильно, что Иде показалось, она оглохла. Действительно, вдруг стало так тихо. А потом…

Потом раздался какой-то незнакомый, посторонний звук. «Откуда здесь котенок?» — подумала Ида. Но жалобное мяуканье вдруг окрепло, превратившись в требовательный, недовольный и жизнеутверждающий младенческий плач.

— Поздравляю. У вас мальчик, — сказал господин Лерт, вытирая пот со лба. — Крепенький карапуз. Вылитый отец! 1439f7c

— Дайте… Дайте мне его…

Нари дрожала как в лихорадке, все тело ломило, но боль уже отходила на второй план. Она протянула руки, и врач положил младенца ей на грудь.

Керин и Нари переглянулись. Керин опустился рядом с женой на колени, поцеловал ее сухие, искусанные губы.

— Моя любимая.

— О, Кер… Ты только посмотри… Его глазки…

Темноволосый малыш смешно хмурил тонкие бровки, щурил глазки, опухшие после такого трудного дела — нелегко появляться на свет. Но несмотря на то что глазки у него сейчас были точно две щелочки, уже сейчас сквозь реснички пробивалась изумрудная зелень настоящих химерских глаз.

— Мой сын, — сказал Керин.

Он чувствовал, что по лицу текут слезы, но не стал их вытирать.