Глава 11

Я не спала всю ночь. Стоило мне закрыть глаза, как я видела руку Ванессы. Черную, ледяную, скрюченную, как коряга в болоте. Я слышала хруст, с которым мороз пожирал её плоть — хрусть-хрусть, будто кто-то орехи щелкает. Жутко. И ведь я стала причиной. Невольной, но причиной.

Утром я даже не стала дожидаться Пипа с его «протокольными» яблоками. Натянула рабочие штаны, рубашку, заплела волосы в тугую косу, чтоб не мешались, и сбежала из башни до того, как замок проснулся. Мне нужно было в Оранжерею. Туда, где никто не пытался меня унизить, где не было шелков и фальшивых улыбок. Там единственной угрозой была моя собственная нестабильная магия, а с ней я как-нибудь договорюсь.

Оранжерея встретила меня тишиной. Разбитый пол, где я в приступе ярости вырастила монстра, так и не починили. Осколки мрамора валяются, земля рассыпана. Безобразие. Хозяина тут нет.

— Привет, зубастая, — прошептала я, подходя к колонне.

Моя Роза — я мысленно называла её именно так, с большой буквы, как личность — обвивала мрамор толстыми, шипастыми кольцами. Бутон был закрыт, но стоило мне подойти, как лепестки дрогнули. Она чувствовала меня.

— Хочешь пить? — спросила я. — Сейчас организуем.

Вместо ответа Роза медленно повернула тяжелый бутон в мою сторону, как собака морду. Умница.

Мне нужно было работать. Валериус дал мне год, но я не собиралась сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. Если я смогла вырастить это чудовище на чистой злости, значит, смогу вырастить и что-то полезное на… ну, скажем, на упрямстве. Или на желании поесть нормального салата.

Я взяла корзину с инструментами, которую Пип предусмотрительно оставил у входа, и отошла в дальний угол. Туда, где под слоем вековой пыли угадывались грядки с лекарственными травами. Здесь было темнее. Сквозь мутное стекло пробивались скупые лучи зимнего солнца, расчерчивая пол серыми полосами. Пылинки в них танцевали, как мошкара.

Я опустилась на колени и вонзила лопатку в каменистую почву.

Тук.

Земля не поддавалась.

— Ладно, — выдохнула я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Давай договоримся, матушка. Я даю тебе немного тепла, а ты становишься мягче. Идет?

Я положила ладонь на грунт. Закрыла глаза. Сосредоточилась на пульсе под браслетом.

И тут волоски на моей шее встали дыбом.

Сработал инстинкт. Тот самый, древний, который заставляет зайца замереть в траве за секунду до того, как волк клацнет зубами.

Запах…

В пыльном воздухе Оранжереи появился новый аромат. Сладкий. Даже приторный. Запах гниющих фруктов, перезрелых персиков и душного жасмина. Запах Лета, но не того, что дарит жизнь, а того, что душит зноем в полдень, когда мухи жужжат над падалью.

Я медленно открыла глаза. Моя рука непроизвольно сжала рукоять садовой лопатки.

— Пип? — позвала я тихо. — Если это ты балуешься с духами, то выходи. Не смешно.

Тишина. Только шелест сухой листвы слышен где-о сбоку.

Я начала подниматься с колен, медленно, стараясь не шуметь, поворачиваясь к выходу.

Тень отделилась от колонны в десяти шагах от меня…

Фигура была закутана в плащ цвета выжженной травы, весь в лохмотьях. Лицо скрыто маской из коры дерева — грубой, узловатой. Но глаза… Желтые, с вертикальным зрачком, они светились в полумраке, как два фонаря на болоте.

— Садовница… Ты оказалась меньше, чем я думал. И такая… мягкая.

Я попятилась, выставляя перед собой лопатку. Смешно, ей-богу. Против фэйри — с куском железа для копки грядок! Но лучше, чем ничего.

— Кто ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос был твердым. — Как ты сюда попал? Тут же охрана, мышь не проскочит!

— Зимний Принц слишком самонадеян, — незнакомец сделал шаг. Его движения были текучими, неестественно быстрыми, как у змеи. — Он думает, что его стены неприступны. Но Лето всегда находит щель. Побег просачивается везде.

В его руке блеснул кинжал. Кристалл, светящийся ядовито-зеленым светом. Кривой, зазубренный. Не для нарезки хлеба такой ножичек.

— Что тебе нужно? — спросила я, отступая к стене. — У меня нет золота. Только лопата и мешок с удобрениями.

— Твоя голова, милая. Король Солнца передает привет. Он считает, что Зиме не положено цвести когда вздумается. Это нарушает баланс. И эстетику. Цветочки должны быть только у нас!

Он прыгнул без разбега. Просто смазался в воздухе и оказался рядом.

Вжик!

Я шарахнулась в сторону, спотыкаясь о ведро. Кинжал рассек воздух там, где секунду назад было мое горло. Я упала на спину, больно ударившись локтями о камни. Лопатка отлетела в сторону со звоном.

Наемник навис надо мной. От него пахло гнилой сладостью так сильно, что меня замутило.

— Не бойся, — прошипел он. — С ядом быстрее. Ты даже не почувствуешь. Уснешь и станешь перегноем.

— Перегноем станешь ты! — выплюнула я и ударила его ногой в колено.

С тем же успехом я могла пнуть дубовый пень. Он даже не пошатнулся. Его свободная рука метнулась к моей шее. Пальцы, твердые как корни, шершавые, сомкнулись на горле.

Я захрипела. Воздух кончился…

Перед глазами поплыли черные круги. Красные пятна.

— Слабая, — выплюнул он мне в лицо. Слюна у него была зеленая. — Человечка. Однодневка. Тьфу!

Магия.

Мне нужна магия! Сейчас же!

Я вцепилась руками в его запястье, пытаясь оторвать от себя. Но не могла дышать. Паника затопила сознание. Животный ужас смерти. Я не хочу умирать! Не здесь, не от рук этого компоста ходячего! У меня Тилли болеет! У меня суп недоварен!

«Нет! Я не умру здесь! Не так!»

— Отпусти! — прохрипела я.

Земля под нами завибрировала…

Я не видела, что именно я призвала. Я просто хотела, чтобы ЕГО не стало. Чтобы что-то схватило его, скрутило, убрало от меня!

ТРАХ!

Пол треснул прямо под наемником. Из трещины выстрелили лозы. Тонкие, жесткие, покрытые не шипами, а крючьями. Они были похожи на колючую проволоку, только живую и очень злую.

Вжик-вжик!

Лозы обвили его ноги. Рванули вверх, по бедрам, торсу, спеленали, как младенца.

Наемник удивлённо вскрикнул. Он попытался полоснуть по путам кинжалом, но лоза перехватила его руку с оружием, выкручивая сустав.

Кинжал звякнул о пол.

— Что за… — просипел он. — Ты ранила меня, мерзавка! Это моя стихия!

Хватка на моем горле ослабла. Я вдохнула со свистом, откатываясь в сторону, кашляя и хватаясь за шею.

— Держи его! — крикнула я, не своим голосом. — Жми, родная!

Лозы послушались. Они рванули к его горлу, затягиваясь петлей. Наемника подняло в воздух. Он висел в метре над полом, дергаясь, как пойманная муха в паутине. Крючья впивались в его одежду и плоть, и я видела, как на пол капает зеленоватая кровь. Сок.

Я сидела на полу, хватая ртом воздух. Горло горело огнем. Браслет жег руку нещадно, но я не разрывала связь. Я смотрела на врага, болтающегося в моих путах, и чувствовал дикую, злую радость.

Ага! Попался, голубчик! Ты хотел убить меня? Попробуй теперь выбраться из моего сада! Я тебе покажу баланс!

Двери Оранжереи распахнулись с таким грохотом, что стекла задрожали и посыпались сверху мелкой крошкой.

— Элара!

Валериус.

Он влетел внутрь, окутанный вихрем снега и тьмы. Глаза горят, волосы разметались. В руке — длинный меч из черного льда, острый, как бритва.

Он увидел меня на полу.

— Элара! — он рванулся ко мне, готовый рубить, морозить, уничтожать любого, кто посмел меня тронуть.

Но замер на полпути.

Он увидел наемника.

Тот уже перестал дергаться. Лозы держали его крепко, спеленав по рукам и ногам в кокон, оставив открытым только лицо, позеленевшее от удушья. Он был жив, но абсолютно беспомощен. Висел, как окорок в кладовой.

Валериус остановился. Меч в его руке опустился.

Он медленно перевел взгляд с висящего тела на меня.

Я все еще сидела на полу, растрепанная, грязная, с красными следами пальцев на шее. Моя левая рука была вытянута в сторону врага, и вокруг браслета вился зеленый дымок магии.

— Ты… — начал Валериус, и его голос сорвался. — Ты сама?

Я опустила руку. Сил больше не было.

Лозы тут же ослабили хватку, но не отпустили добычу — умницы. Наемник с глухим стуком рухнул на пол, как мешок с картошкой, жадно глотая воздух, но остался связанным.

Я попыталась встать, но ноги были как ватные.

Валериус оказался рядом мгновенно. Его холодные руки легли мне на плечи, ощупывая и проверяя.

— Ты ранена? Кровь?

— Не моя, — прохрипела я, касаясь горла. Больно глотать. — Его. Сок этот зеленый.

Валериус посмотрел на мою шею. В его глазах вспыхнул тот самый страшный огонь, который я видела вчера на балу. Только теперь он был направлен не на меня.

— Он душил тебя.

— Пытался, — я посмотрела ему в глаза. — Но я… я не сдалась. Я ему показала, где раки зимуют.

Он замер. Его пальцы, ледяные и дрожащие, скользнули по моей щеке, стирая грязь.

— Я почувствовал всплеск магии, — тихо сказал он. — Думал, он убивает тебя. Боялся, не успею…

— Как видишь, я справилась сама, Валериус. Твоя Садовница умеет полоть сорняки.

Он перевел взгляд на связанного наемника, который стонал в углу и пытался перегрызть лозу.

— Это Летний Двор, — констатировал он холодно, увидев маску из коры. — Наемник-дриада. Их кожу почти невозможно пробить сталью. Только магией. Или огнем.

— Ирония судьбы, правда? Растение против растения. Внутривидовая конкуренция.

Валериус поднялся. Протянул мне руку.

— Вставай. На полу холодно.

Я вложила свою ладонь в его. Он рывком поднял меня на ноги, но не отпустил, а притянул к себе, прижимая к груди. Крепко так, что ребра затрещали.

— Я собирался спасать тебя, — пробормотал он мне в макушку. — Нëсся сюда, как безумный, бросил совет, представляя, что найду твое тело…

— Извини, что разочаровала и лишила подвига, — я уткнулась носом в его камзол. — В следующий раз подожду.

Валериус отстранился, держа меня за плечи. Встряхнул легонько.

— Не шути так.

Повернулся к наемнику. Тот попытался пошевелиться, но лозы сжались, выпустив шипы.

— Не дергайся, бревно, — посоветовала я врагу. — Они голодные, я их не кормила.

Валериус подошел к пленнику.

— Кто тебя прислал? — спросил он тихо. — Имя.

— Иди к… — начал наемник и плюнул зеленым в сторону сапога Принца.

Валериус не стал использовать магию. Он просто наступил сапогом на руку наемника. Ту самую, которую уже вывернули мои лозы.

Хрусть!

Крик эхом отразился от стеклянного купола.

— Имя, — повторил Валериус ровно. — Или я отдам тебя ей. — Он кивнул на меня. — И поверь, моя Садовница знает куда более изобретательные способы переработки удобрений, чем я. У неё фантазия богатая, она супы варит из всего, что движется.

Наемник скосил на меня глаза, полные ужаса. Я постаралась сделать максимально кровожадное лицо, что было нетрудно, учитывая мое состояние, и пошевелила пальцами, заставив лозу сжаться на его шее.

— Лариус! — выплюнул он. — Советник Лариус из Летнего Двора! Он сказал, что девчонка — угроза! Что Зима не должна цвести по своему желанию!

— Лариус, — Валериус задумчиво кивнул. — Старый интриган. Значит, Лето решило сыграть грязно. Отлично. Я люблю грязные игры.

Он щелкнул пальцами.

В Оранжерее появились стражи.

— В темницу его, — приказал Принц. — В нижние уровни, где лед не тает. И проследите, чтобы он не умер до допроса. Я хочу знать каждый шаг. Как он прошел через защиту? Кто ему помог внутри? У нас крыса, господа.

Стражи подхватили пленника. Мои лозы неохотно разжались по моему мысленному приказу, опадая на пол безжизненными веревками.

Когда наемника уволокли, мы снова остались одни.

Я почувствовала, как ноги подгибаются. Адреналин уходил, оставляя пустоту, дрожь и дикую боль в горле.

— Элара.

Валериус подхватил меня прежде, чем я осела на пол. Легко, как пушинку, поднял на руки.

— Я могу идти, — слабо запротестовала я. — Я тяжелая, у тебя плечо…

— Молчи, — отрезал он. — У тебя шок. И синяки на шее размером с мои пальцы. Мы идем к лекарю.

— Нет, — я вцепилась в его лацканы. — Не к лекарю. Не хочу никого видеть. В башню. Пожалуйста! Я хочу чаю. И тишины.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Взгляд смягчился.

— Хорошо. В башню. Но я сам осмотрю твою шею. У меня есть мазь, заживляющая. И чай будет. С ромашкой.

Он понес меня к выходу. Я положила голову ему на плечо. Удобно.

— Валериус?

— М?

— Ты сказал, что я под твоей защитой.

— И я провалился! Он прошел мимо моих щитов! Я допустил это!

— Нет, — я закрыла глаза. — Ты не провалился. Ты пришел. Почти вовремя… И знаешь что? Твой браслет… он пригодился. Если бы не он, я бы его просто сожгла, а так — взяла в плен. Хозяйственный подход.

Валериус промолчал. Он лишь прижал меня к себе крепче, так, что я слышала стук его сердца — ровный, сильный — и ускорил шаг.

Я почувствовала, как у меня закружилась голова от пережитого стресса. В следующее мгновенье мир померк, и я обмякла в его объятьях, позволив себе наконец-то быть слабой. Пусть тащит. Он мужчина, в конце концов.