Глава 13

Когда я проснулась, кресло напротив камина было пустым.

Только смятый плед, небрежно брошенный на подлокотник, напоминал о том, что вчера вечером Принц Неблагого Двора спал здесь, охраняя мой сон. Или я его…

Огонь в камине давно погас, оставив после себя лишь горстку мерцающих синих углей, но в комнате было тепло.

Или это мне было тепло от воспоминаний? От той мысли, что я укрыла его, как ребенка?

— Хватит, Вэнс, — прошептала я себе, откидывая одеяло и ежась от утренней прохлады. — Он не рыцарь в сияющих доспехах! И вообще не добряк! Он просто собственник, который чахнет над своим златом, как дракон над кучей монет.

Я подошла к столику. Там, где вчера стоял бокал с недопитым пуншем, теперь красовался поднос с завтраком и записка.

«Поешь. Оденься. Тренировочный зал в конце коридора, дверь с волчьей головой. Не опаздывай. В.»

Ха! Коротко и ясно. Никаких «доброе утро, Элара», «как спалось, дорогая», «спасибо, что укрыла меня ночью и не придушила подушкой… »

Рядом с подносом лежала стопка одежды. На этот раз это были не шелка для наложниц и не рабочая кожа златохвостика. Это был облегающий костюм из темно-серой эластичной ткани, похожей на плотный трикотаж.

Я быстро проглотила завтрак, натянула костюм и посмотрела в зеркало. Ткань сидела как влитая, не стесняя движений, но подчеркивая каждую линию тела.

— Ладно, — сказала я своему отражению, заплетая косу. — Мне всё равно больше нечего надеть. Спасибо, что не в перьях.

Западное крыло при свете дня выглядело иначе. Меньше теней, больше величественной мрачности.

Я нашла нужную дверь в конце коридора — ручка в виде оскаленной волчьей пасти. Она была приоткрыта.

Внутри оказалось просторно. Это был зал с высокими потолками, пол которого был выложен матами из какого-то пружинящего материала, напоминающего мох, только жесткий. Вдоль стен стояли стойки с оружием — мечи, копья, луки из черного льда.

Валериус стоял в центре зала, спиной ко мне.

Он тоже переоделся. Черные брюки, заправленные в мягкие сапоги, и простая льняная рубашка, которая обрисовывала ширину его плеч. Волосы он собрал в низкий хвост, открывая шею и тот самый белый шрам.

Валериус разминался. Он сделал выпад, развернулся, нанося удар невидимому противнику, и воздух вокруг его кулака сгустился, превращаясь в ледяное лезвие.

Я замерла в дверях, не решаясь прервать этот танец смерти. Красиво, черт подери. Страшно, но красиво.

— Ты дышишь слишком громко, — произнес он, не оборачиваясь. Ледяное лезвие на его руке рассыпалось снегом, оседая на пол.

— А ты слишком красуешься, — парировала я, входя в зал и стараясь ступать уверенно. — Работаешь на публику?

Валериус повернулся. На его лице не было и тени вчерашней усталости. Только сосредоточенность и тот самый холодный блеск в глазах, который обычно предвещал неприятности или тяжелую работу.

— Я работаю над контролем, Элара. То, чего тебе катастрофически не хватает.

— У меня отличный контроль! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Я вырастила розу и придушила наемника. По-моему, результат налицо. Жива, здорова, и ты цел.

— Результат — это когда ты хочешь зажечь свечу, а не сжигаешь попутно дом вместе с соседями, — он подошёл к низкому столику у стены, взял что-то и вернулся ко мне.

В его руке был обычный глиняный горшок с землей. Пустой.

— Сегодня мы не будем ничего рушить, — он сунул горшок мне в руки. — Твоя задача — вырастить росток. Один. Маленький. Зеленый. И не сломать при этом горшок.

— И всё? — я фыркнула. — Тебе мало огромной розы в оранжерее? Хочешь гербарий собрать?

— Мне не нравится, как ты управляешь своим даром, — Валериус скрестил руки на груди, мышцы под рубашкой напряглись. — Сегодня ты злая и можешь снести гору, а завтра ты спокойна и бесполезна, как сломанная лопата.

— И что ты предлагаешь? Стать бесчувственной ледышкой, как ты?

Он пропустил шпильку мимо ушей.

— Я предлагаю тебе научиться использовать волю. Магия — это мышца, Элара. Ты должна уметь напрягать и расслаблять её по команде, независимо от того, хочет кто-то тебя убить или нет. А не зависеть от истерик.

Он указал на горшок.

— Давай. Без рук. Просто смотри и заставь семечко прорасти.

Я посмотрела в горшок. Там, в центре черной, сухой земли, действительно белело крошечное семечко. Похоже на яблочное.

— Без рук? — переспросила я. — А как? Силой мысли?

— Твоя сила внутри. Руки — лишь проводник, но они не обязательны.

Я вздохнула, поправила браслет на запястье и уставилась на землю.

«Ну же. Расти, зараза мелкая».

Я представила, как семечко лопается. Корешок уходит вглубь, ищет влагу.

Ничего.

Я нахмурилась. Попробовала вызвать в себе раздражение. Вспомнила лицо Ванессы, когда она пролила вино. Ухмылку Валериуса…

Браслет слегка нагрелся, но земля осталась неподвижной. Семечко лежало, как мертвое.

— Не пыжься, — голос Валериуса прозвучал прямо над ухом. — Ты сейчас похожа на рассерженного хомяка. Щеки надула, покраснела. Будь мягче.

— Я не могу! — я опустила горшок на пол со стуком. — Браслет мешает! Он душит магию!

— Браслет не причем. Знаешь такую поговорку: «Плохому танцору… ».

— Не продолжай! — рявкнула я.

— Браслет блокирует всплески, — спокойно поправил он. — Ровный поток он без проблем пропустит.

— Легко тебе говорить! Ты родился с магией! Ты ею дышишь!

— Встань ровно, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений. — Ноги на ширине плеч. Закрой глаза.

Я неохотно подчинилась.

— Расслабь плечи. Ты зажата, как перед дракой в таверне. Магия не течет через напряженное тело, она там застревает.

Я выдохнула, пытаясь опустить плечи, которые действительно были подняты к ушам.

— Не так, — вздохнул он.

Я почувствовала его присутствие за спиной. Близко. Очень близко. От него веяло свежим цитрусовым ароматом и холодом.

Мужские руки легли мне на плечи.

Я вздрогнула.

— Тише, — шепнул он. Его ладони были тяжелыми и твердыми. Он нажал на трапеции, сильно, но не больно, заставляя меня опустить плечи вниз. — Вот так. Спина прямая. Не прогибайся в пояснице, ты не на балу.

Его руки скользнули вниз, по позвоночнику. Я чувствовала каждый его палец через тонкую ткань костюма. Мурашки побежали табуном.

— Валериус…

— Молчи и дыши, — он положил одну ладонь мне на живот, чуть ниже ребер. — Дыши сюда. Диафрагмой. Не грудью.

Я сделала вдох, чувствуя, как мой живот упирается в его прохладную ладонь.

— Еще. Глубже. Наполни легкие до дна.

Его другая рука переместилась на мою поясницу, корректируя положение таза. Мы стояли так близко, что я спиной чувствовала тепло его тела.

— Теперь найди этот узел внутри, — его голос стал ещё ниже. — Тот самый жар, что позволяет тебе творить магию. Не раздувай его в пожар. Просто найди. Почувствуй.

Я сосредоточилась. Жар был внутри, свернувшийся клубком в районе солнечного сплетения, как спящий кот.

— Чувствуешь? — шепнул он мне в затылок.

— Да.

— Теперь медленно, на выдохе, тяни воображаемую нить. От живота, через сердце, через плечо, в руку…

Я представила, как золотистая нить разматывается из клубка. Она потекла вверх по телу, мягкая, теплая.

Рука Валериуса на моем животе приятно холодила кожу. Обычно прикосновение фэйри Зимнего Двора должно было быть неприятным, обжигающе-ледяным, как сухой лед. Но его холод был другим.

Словно он забирал излишки моего жара, не давая мне сгореть. Балансировал.

— Хорошо, — пробормотал он. — Теперь направь магию в горшок. Плавно.

Я открыла глаза. Горшок стоял на полу у моих ног.

Я направила руку ладонью вниз. На кончиках пальцев заиграло лëгкое покалывание.

Земля шевельнулась. Из черной крошки показался крошечный зеленый росток. Он развернул два листика, потянулся вверх, дрожа от напряжения, и замер, достигнув высоты мизинца.

— Стоп, — скомандовал Валериус. — Обрывай поток. Резко.

Я вдохнула и сжала кулак. Нить оборвалась.

Росток остался стоять. Живой и настоящий! Не монстр, или лиана-убийца, а просто… росток.

Глупая улыбка расползалась по моему лицу.

— Я сделала это, — выдохнула я. — Я не сломала пол! И горшок цел!

— Да. Моему дворцу сегодня повезло, — голос Валериуса прозвучал совсем рядом с моим ухом.

Только сейчас я осознала, что он всё еще стоит сзади, обнимая меня, держа руки на животе и пояснице.

Я медленно повернулась в его кольце рук.

Он не отстранился.

Мы оказались лицом к лицу. Его глаза были темными, зрачки расширены, как колодцы. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением — смесью удивления и голода.

Его руки все еще лежали на моей талии. Мои ладони сами собой легли ему на грудь.

— Твои руки… — прошептала я. — Они прохладные.

— Я знаю, — хрипло ответил он. — Я воплощение Зимы, Элара. Убиваю всё, чего касаюсь, если захочу. Замораживаю.

— Ты не убиваешь меня, — я провела ладонью вверх, по его рубашке, чувствуя твердые мышцы под тканью и гулкое биение сердца. — Мне… не больно. Мне приятно. Твой холод… он как лекарство от моего жара.

Валериус замер. Его взгляд метнулся к моим губам, потом снова к глазам.

— Это неправильно, — выдохнул он. — Я должен вызывать у тебя отвращение. Страх.

— Должен, — согласилась я, делая шаг ближе, сокращая последние миллиметры между нами. — Но почему-то не вызываешь. Может, ты бракованный Принц? Или это морок?

Уголок его губ дрогнул в улыбке, но глаза оставались серьезными.

— Или ты — бракованная Садовница…

Валериус резко отстранился, разрывая контакт.

Я пошатнулась, хватая ртом воздух, будто меня в прорубь окунули.

— Что? — выдохнула я, глядя на него. — Я вырастила его! Ты сам видел! С чего это я, бракованная…

Валериус уже отошел к стойке с оружием. Он стоял ко мне спиной, вытирая руки платком, словно коснулся чего-то грязного.

— Ты вырастила сорняк, Элара, — бросил он через плечо. — Кривой, слабый росток, который загнется от первого же сквозняка! И потратила на это столько энергии, что теперь с трудом соображаешь. У тебя ноги дрожат.

— Это был первый раз! — возмутилась я.

— У нас нет времени на «первые разы», — он резко развернулся. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Никакого намека на ту искру, что проскочила между нами минуту назад. — Моя мать к твоему возрасту могла вырастить рощу за час, просто проходя мимо. А ты радуешься одному листику!

Меня захлестнула обида. Горькая и жгучая, как полынь. Я только что открылась ему, позволила управлять моим дыханием, магией, доверилась… а он снова надел свою корону и смотрит на меня как на грязь под ногтями.

— Да, и напомни мне, что она не была при этом Садовницей! Я не твоя мать, Валериус, и не должна ею быть, — процедила я сквозь зубы. — И я не просила меня похищать. Не нравится результат? Верни меня домой! Я там буду укроп растить, без твоих нотаций!

— Еще раз, — проигнорировал он мой выпад. — Убери этот горшок. Возьми новый.

— Я устала.

— Мне плевать, — он щелкнул пальцами, и горшок с ростком отлетел в угол, разбившись вдребезги. Зеленый стебелек сломался. — Ты будешь делать это, пока не научишься контролировать поток идеально. Или пока не упадешь. Начали!

Следующие два часа были адом.

Валериус был безжалостен. Он гонял меня, как сержант новобранца. «Спина прямая!», «Не сжимай зубы!», «Ты давишь, а надо тянуть!», «Опять пережала, горшок треснул!».

Я выращивала ростки. Они вяли. Я выращивала снова. Они ломались.

Браслет на руке раскалился, натирая кожу до волдырей. Мышцы дрожали от напряжения. Голова гудела. Но каждый раз, когда я хотела сдаться и послать его к черту, я видела его холодный, надменный взгляд и продолжала просто назло ему.

— Стоп, — наконец произнес он.

Я рухнула на колени, тяжело дыша, опираясь руками о пол. В горшке передо мной торчал крепкий, зеленый стебель с двумя упругими листьями. Он не завял. Стоял прямо.

Валериус подошел. Я напряглась, ожидая очередной гадости.

Он присел передо мной на корточки. Взял мою левую руку — ту, на которой был браслет.

— Пульс зашкаливает, — констатировал он, накрывая мое запястье ладонью.

Я подняла на него глаза.

— Почему мне не больно? — спросила я хрипло. — Ты заморозил графиню на балу одним взглядом. Ты сам сказал, что твое прикосновение смертельно.

Валериус замер. Он смотрел на наши руки. Его длинные бледные пальцы на моем смуглом, разгоряченном запястье.

— Я сдерживаюсь, — коротко ответил он. — Трачу силы, чтобы не обжечь тебя холодом.

— Врешь, — я дернула рукой, пытаясь вырваться. — Ты не сдерживаешься! Тебе на всех плевать, кроме себя! Ты просто… другой со мной.

Он медленно поднял взгляд. В его серо-стальных глазах мелькнуло раздражение.

— Держи себя в руках, Элара. Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я Принц, а не твой приятель-аптекарь.

— А твои прошлые девицы? — я вцепилась в эту мысль. — Они тоже могли касаться тебя? У вас были… тренировки? Ты их тоже так… трогал?

Боже, что я несу! Прикусить бы себе язык!

Лицо Валериуса мгновенно окаменело. Он выпустил мою руку, словно она была ядовитой змеей, и резко выпрямился.

— Довольно вопросов.

— Нет, не довольно! — я тоже встала, хоть ноги и дрожали. — Что случилось с другими Садовницами, Валериус? Они же были? Или их всех безжалостно истребил твой холодный нрав?

— Урок окончен, — отрезал он ледяным тоном.

Валериус развернулся и пошел к выходу. Его плащ взметнулся черным крылом.

— Ты убегаешь! — крикнула я ему в спину. — Трус!

Он остановился в дверях, но не обернулся.

— Я не убегаю, Элара. Я иду управлять королевством, которое разваливается, пока я тут вожусь с истеричной девчонкой. А тебе советую помыться и отдохнуть. Ты воняешь жалостью к себе. Ты даже меня сумела утомить!

Дверь за ним захлопнулась с тяжелым стуком.

— Сам ты воняешь… снобизмом! — передразнила я, пиная осколок глины.

Я посмотрела на зеленый росток, который вырастила. Единственный выживший. Крепкий, упрямый.

— Ладно, Ваше Ледяное Высочество, — прошептала я, вытирая испарину со лба. — Не хочешь рассказывать сам? Я найду ответы сама. Похоже, пора заглянуть в библиотеку, в отсек секретной литературы!

Если он думает, что я буду сидеть в комнате, рыдать и вышивать крестиком, пока он играет в загадочного принца, он глубоко ошибается.

Я направилась к выходу, но не в свои покои.

Мне нужно было найти Пипа. Домовые знают всё. Они вездесущи, невидимы и любят сладкое. И за пару лишних кексов, которые я припрятала с ужина, они продадут даже королевские секреты…