Глава 14

Я нашла Пипа на кухне.

Домовой сидел на перевернутом котле и с несчастным видом жевал зачарованную морковку, которая в процессе жевания меняла цвет с оранжевого на фиолетовый. Видимо, после инцидента с Летним двором досталось всем, и пайки урезали.

— Пип, — позвала я, заходя внутрь.

Домовой подпрыгнул, выронив морковь, и тут же упал ниц, закрыв голову руками. Уши его дрожали, как осиновые листья.

— Я ничего не делал! Я не пускал убийцу! Это стража на воротах! Я только пол мыл!

— Встань, горе луковое, — я закатила глаза, опираясь бедром о дубовый стол. — Я не Валериус. И не собираюсь тебя замораживать. Пока что.

Пип осторожно приоткрыл один глаз. Увидев, что это я, а не его ледяной господин. Он с шумом выдохнул и поднялся, отряхивая передник от муки.

— Миледи Элара! Вы должны быть в своей комнате. Его Высочество приказал…

— Его Высочество много чего приказывает, у него работа такая — командовать, — перебила я. — Но он сейчас занят своим королевством, спасает мир, так что у нас есть окно. Ты ведешь меня в Библиотеку. Прямо сейчас! И без возражений.

Уши Пипа снова повисли, как у грустного спаниеля под дождем.

— Невозможно. Библиотека Теней — это не просто книжная полка, миледи! Там… тени. Они кусаются. И вход только с личного разрешения Принца, за подписью и печатью!

— Я справлюсь с тенями, у меня есть методы, — я подошла ближе и понизила голос до заговорщического шепота. — А если ты мне поможешь, я научу тебя готовить те самые булочки с корицей, о которых говорила вчера. С сахарной глазурью, которая тает во рту. Теплые, мягкие, пышные… С орешками.

Глаза домового расширились до размера блюдец. Он судорожно сглотнул.

— С глазурью? Сливочной?

— Ага, и двойная порция корицы. И изюм, если найдем.

Это был грязный прием, шантаж чистой воды, но в войне за информацию все средства хороши. Даже кулинарные. Пип колебался секунду, борясь между животным страхом перед Принцем и любовью к сладкому. Желудок победил.

— Только быстро! — пропищал он, озираясь. — И если Принц узнает, скажите, что вы меня околдовали! Зельем опоили!

— Договорились. Я тебя «заставила» страшными пытками.

Библиотека Теней оправдывала свое название на все сто.

Это было огромное, круглое помещение в самом сердце Цитадели, куда не проникал дневной свет. Единственным источником освещения были парящие под потолком сферы тусклого, серебристого огня, которые давали больше теней, чем света.

Стеллажи из черного дерева уходили вверх по спирали, теряясь в темноте купола. Книг здесь были тысячи. Старые фолианты в кожаных переплетах, свитки, современные тома…

Но самым жутким были тени. Они не лежали на полу смирно, как положено теням порядочных предметов. Они двигались. Клубились по углам, перетекали с полки на полку, словно черные кошки, наблюдающие за добычей. Шипели тихонько.

— Не сходите с центральной дорожки, миледи, — прошептал Пип, прижимаясь к моей ноге и дрожа. — Тени не любят чужаков. Они питаются… любопытством. И страхом.

— Отлично, значит, я для них — шведский стол, — буркнула я, поправляя браслет на руке. Он был холодным.

Я прошла в центр зала, где стоял огромный читальный стол, вырезанный из цельного куска обсидиана. Гладкий, как зеркало.

— Мне нужна история, Пип. История Садовниц. Где она?

Домовой замялся, теребя край передника.

— Официальные хроники — в секции «Легенды и Мифы», третий ряд слева. Но там… там мало что есть. Крохи.

— Почему? — удивилась я. — Такая важная должность, и «мало что есть»?

— Потому что последняя Садовница была здесь тысячу лет назад, — развел он руками. — Это сказки, миледи. Двор был в шоке, когда Принц привел вас. Все думали, что ваш род вымер, как огненные драконы, после Великой Войны.

Тысяча лет.

В голове щелкнуло. Валериус говорил: «Прошлые знали…», «Моя мать умела…».

Его матери не может быть тысяча лет. Даже для фэйри это слишком много. А Древо, по словам самого Валериуса, окончательно уснуло всего 50 лет назад.

Что-то тут не сходится. Либо Пип и весь Двор заблуждаются, либо Валериус ведет двойную игру, и карты у него крапленые.

— Веди меня к «Легендам», — скомандовала я.

Мы подошли к стеллажу. Я наугад вытащила толстый том с названием «Эпоха Цветения». Книга была тяжелой, страницы хрупкими.

Я начала листать.

«Садовницы — избранные девы из мира смертных, чья кровь несла в себе Живую Искру… Союз с Королем Зимы обеспечивал баланс сезонов… Последняя известная Садовница, леди Лилиана, исчезла во время Великой Войны, и с тех пор Древо начало увядать… За неимением подходящих дев, Короли Зимы обязаны брать в жены Высших Фейри, достойных их благородной руки…»

Дата исчезновения Лилианы — ровно тысячу лет назад.

Я захлопнула книгу. Пыль взметнулась облачком, заставив меня чихнуть.

— Это бред, — прошептала я. — Если последняя была тысячу лет назад, то почему Древо уснуло окончательно только пятьдесят лет назад? Что поддерживало его все эти века? На честном слове держалось?

Пип пожал плечами.

— Магия Королевской Семьи? Говорят, Королева-Мать Аделина была очень сильна. Она могла заставить цвести камни своей волей. Сады при ней были великолепны. Ледяные, вечные, прекрасные. Никогда не вяли.

— Ледяные, — повторила я. — Но не живые. Живое вянет, Пип. Это закон природы.

Я пошла вдоль рядов, проводя пальцем по корешкам книг. «История войн». «Трактат о холоде». «Родословная Неблагого Двора».

Все это было официальной, прилизанной версией правды. А мне нужно было то, что прячут за кулисами, в пыльной кладовке.

— Пип, — спросила я, не оборачиваясь. — А где Принц хранит свои личные записи? Или записи своего отца? Архивы семьи? Семейные альбомы, так сказать.

— В Закрытом Секторе, — пискнул домовой, и его голос дрогнул так, что перешел на ультразвук. — Но туда нельзя! Только прямые потомки рода могут войти! Остальным запрещено под страхом смерти!

— Запрещено, говоришь? — хмыкнула я. — Ну, посмотрим.

Я направилась к массивной железной двери в дальнем темном углу библиотеки. Она выглядела так, будто за ней прячут дракона. Тени шарахались от меня, словно чувствуя мою решимость, или, может быть, ту самую чужую магию на мне.

— Миледи! Нет! Вас убьет! — Пип попытался повиснуть на моей ноге, но я мягко отцепила его.

— Жди здесь. Если я не вернусь через десять минут — можешь съесть мою порцию ужина. И десерт. И компот выпей.

Я подошла к двери. На ней не было ручки. Только углубление в форме ладони, утыканное мелкими иглами. Типичный фэйский дизайн: «Добро пожаловать, плата — боль». Никакого гостеприимства.

Я глубоко вздохнула.

— Ладно, Валериус. Посмотрим, что ты скрываешь в своем шкафу со скелетами…

Я прижала ладонь к иглам.

Боль была резкой, но короткой, как укус осы. Я почувствовала, как металл жадно пьет каплю моей крови. Браслет на запястье внезапно нагрелся, завибрировал в унисон с замком.

Дверь издала низкий, утробный гул. По темному железу побежали голубые прожилки света, сплетаясь в герб Зимнего Двора — розу, скованную льдом.

Щелк.

К моему изумлению и облегчению, створка медленно, тяжело отворилась, скрипя несмазанными петлями.

Пип за моей спиной издал звук, похожий на писк умирающей мыши, и спрятался за стеллаж.

— Я сейчас, — бросила я в пустоту и шагнула в темноту архива.

Комната была маленькой, сырой, похожей на монашескую келью или карцер. Стол, стул и один-единственный шкаф со стеклянными дверцами. На полках стояли не печатные книги, а рукописные дневники в одинаковых синих переплетах.

Я подошла ближе и взяла крайнюю тетрадь. На корешке была вытеснена дата.

«150 лет назад».

Я открыла её. Почерк был женским, округлым, немного дрожащим, чернила выцвели.

«Меня зовут Амалия. Я пришла из деревни у подножия гор. Мне сказали, что я особенная. Я спасу Зимний Двор…»

Сто пятьдесят лет назад. Не тысячу.

Я схватила следующую.

«100 лет назад». Имя — Элин.

«70 лет назад». Имя — София.

Их были десятки. Десятки девушек, которых здесь «не было». Те самые «Садовницы», о которых забыл Двор. Десятки жертв, стертых из памяти, как пятна с скатерти…

Значит, Пип не знал. Двор не знал. Это была тайна Королей и скорее всего, приближенных в Совете. Грязный секрет. Они привозили девушек втихаря, использовали их и выбрасывали…

Мои руки затряслись так, что я чуть не выронила книгу. Я открыла дневник Софии. Последний в ряду перед большим пробелом.

«День 1. Замок прекрасен, но холоден. Король Габриэль (отец Валериуса) обещал, что я вернусь домой через год… Он так красив, что у меня замирает сердце при виде его глаз. Но он женат и кажется, очень любит свою Аделин…»

«День 30. Я чувствую слабость. Магия течет из меня, но Древо не насыщается. Оно как бездонная яма. Сегодня приходила Королева Аделина. Она положила руки мне на плечи, и я почувствовала, как из меня уходит жизнь. Она сказала: "Ты слишком слабая, дитя. Мне придется помочь тебе».

«День 60. Сад цветет и древо тоже. Все восхищаются Аделиной, особенно Габриэль. Они говорят, что это её сила. Но это моя кровь на розах! Она забирает мою магию, чтобы питать растения и выдаëт за свою! У меня выпадают волосы…Ненавижу цветы!»

Я листала страницы, чувствуя, как к горлу подступает желчь.

Аделина. Мать Валериуса. Она использовала молодых девушек в своих интересах! Забирала их Искру, как вампир, чтобы создавать свои «вечные» ледяные сады, и приписывала все заслуги себе! Тщеславная тварь! И по всей видимости не только она… Возможно такая практика была и до неë!

И тут я наткнулась на вырванные страницы.

Записи обрывались на 90-м дне. Дальше — рваные края бумаги…

— Ищешь вдохновение для мемуаров?

Голос прозвучал из темноты. Спокойный, насмешливый.

Я подпрыгнула, выронив дневник. Он шлепнулся на пол, раскрывшись на пустых страницах.

Я резко обернулась.

В дверях архива стоял Валериус.

Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Вид у него был… не добрый.

— Ты зашла туда, где тебе быть не следует, — констатировал он без эмоций.

— Ты лгал мне! — я не стала оправдываться. Я пнула упавший дневник носком ботинка в его сторону. — «Легенда». «Тысяча лет». А здесь — кладбище имен! Ты знал про них!

— Я не лгал, — он шагнул внутрь, и дверь за его спиной закрылась сама собой, с мягким щелчком отрезая нас от внешнего мира. — Я сказал, что «Двор» думал, что Садовницы вымерли. Моя мать умела хранить секреты. Для всех эти сады были её творением. А эти девушки… они были просто «служанками», которые умирали от «естественных причин». Чахотка, лихорадка… Но с каждым разом находить истинных садовниц становилось всё сложнее…

— Твоя мать… — меня трясло от гнева. — Она убийца! Пип сказал, она была сильной. Что она могла оживить что угодно! И ты так говорил! Почему тогда она не оживит Древо сейчас? Зачем я тебе, если у тебя есть такая могущественная мать? Или всех девок уже покалечили, ироды⁈

Валериус горько усмехнулся.

— Моя мать — Высшая Фэйри, Элара. Её магия — это стазис. Она могла заставить розу распуститься, да. Но эта роза была мертва внутри. Она застывала в моменте цветения навечно. Это не жизнь. Это таксидермия… Чучела цветов.

Он подошел ближе, глядя на дневник на полу.

— Древу нужна Живая Искра. Рост. Гниение. Возрождение. То, что есть только у людей. Мать знала это. Поэтому она приказывала отцу приводить девушек тайно. Она выкачивала их досуха, фильтровала энергию и кормила ею сад.

— Она использовала их, — прошептала я. — Чтобы поддерживать свою ложь и уважение при дворе… Чтобы казаться всесильной!

— Да. Наш род стремился к тому, чтобы удерживать всю власть в руках фейри и не портить благородную голубую кровь людской… Моя мать создавала идеальный, вечный, мертвый сад. И Древо медленно сходило с ума от такой диеты. Оно отторгало её магию.

— Поэтому оно умерло 50 лет назад?

— 50 лет назад мой отец погиб. А мать… мать ушла. Не выдержала потери… власти. Мне пришлось с юности занять трон. Я остался один. А Древо предпочло окончательно уснуть, чем терпеть еще одного такого «садовода».

Он поднял глаза на меня.

— Я видел, что она делала с Софией. Я был ребенком, но я помню, как София превратилась в серую тень. Как она плакала. Я поклялся, что никогда не буду таким, как мои родители. Как моя мать.

— Но ты привел меня! — я шагнула к нему, ткнув пальцем в его грудь. — Ты сделал то же самое! Ты похитил меня! Какая же, дура! Знала, что Фейри нельзя верить и всё равно повелась, глупая!

— Нет! — рявкнул он, и в тесной комнате стало холодно. — Я привел тебя не для того, чтобы выпить! Я привел тебя, чтобы ты исцелила древо! Сама! Я дал тебе выбор… ну, почти.

— А если я сгорю? — тихо спросила я. — Если Древо уже привыкло есть людей, а не сотрудничать с ними? Ты вырвешь страницы из моего дневника, как сделал с ними? Хотя, у меня даже и дневника-то нет… Будет проще замести следы.

Валериус схватил меня за плечи. Его пальцы впились в мою кожу, но на этот раз его прикосновение не было успокаивающим.

— Ты не понимаешь? — прорычал он. — Ты вырастила хищную розу, которая чуть не откусила мне голову! София же не могла зажечь свечу без указания матери. Все эти девушки вместе взятые не стоили и твоего пальца! Ты другая, Элара. Ты сильная.

Он наклонился ко мне, глядя в глаза.

— Мать боялась таких, как ты. Она выбирала слабых. Покорных. Сильных убивали сразу. А ты… ты способна спалить этот замок дотла. И именно это мне нужно. Мне нужен огонь, чтобы растопить этот лед.

— Спалить замок? — переспросила я, чувствуя, как его вера в мою разрушительную силу странным образом придает мне уверенности.

— Спасти мой народ, Элара! Мой народ! Если древо окончательно умрет, весь Неблагой Двор падëт. И я вместе с ним. Мы станем историей в пыльной книге!