Глава 12

– И что дальше?

Цепь, обвившая запястья, оказалась легкой, даже невесомой. Но всю дорогу до школы я постоянно на нее смотрела, не до конца веря, что это происходит со мной. И что стремительный рывок к свободе закончился так глупо.

Часть из сопровождающих Даркхолда я не знала, а часть ожидаемо оказалась уже знакомыми его друзьями. Морис старательно отводил взгляд каждый раз, как мне удавалось его поймать. Можно было подумать, что ему было стыдно, но я не хотела думать. Я вообще смертельно устала. Натворила глупостей и лишила себя шанса вырваться из замка. Искусство принимать решения с холодной головой я так и не освоила и теперь вряд ли освою.

– Кто тебе рассказал?

– Никто. Сама догадалась.

– Ты врешь, Коралина. Ты плохо врешь. Когда-то я сказал, что ты или лгунья, или лицемерка, но на самом деле не умеешь ни того ни другого. Одри?

– Ты плохо спрятал правду. Раскрылся в мелочах. Можно убедительно сыграть старшекурсника, лекаря, библиотекаря. Но сложно сыграть преподавателя артефакторики, если ты – актриса, которую не берут даже в крошечные нищие театры.

Даркхолд усмехнулся.

– Их сложно обучить. Но поверь, сейчас намного лучше того, что было.

Я удивилась тому, как далеко успела уйти. Побег был чистым безумием, импульсом. За считаные минуты я добыла флягу с водой и выскочила из замка, наивно надеясь, что смогу добраться до ближайшей деревни и попросить там помощи. Глупо было верить, что Дарк не предусмотрел такой вариант.

– И сколько девушек было до меня?

– Девять… или двенадцать. Не помню точно.

– Что с ними случается после того, как ты наиграешься?

– Они уезжают туда, откуда не могут никому рассказать.

Я вздрогнула – и цепи едва слышно звякнули.

– Я их не убиваю, если ты сейчас подумала об этом. Отправляю в другой мир. Оттуда нет возврата в Штормхолд, но это не смерть.

– Ты ведь не знаешь. Тебе плевать.

– Да. Плевать.

– Зачем?

– Что?

– Зачем ты это делаешь. Ради денег?

– Денег? – впервые в голосе Даркхолда прозвучали эмоции. – О чем ты?

– Разве тебе не платят за то, чтобы поучаствовать в игре? Повеселиться, наблюдая за идиоткой, которая верит, что ее приняли в элитную школу?

– Откуда ты взяла эту чушь? Каждый здесь подчиняется мне и получает свое вознаграждение. Думаешь, если бы я продавал сюда билеты, меня бы не нашли? Нет, Коралина, мне не нужны деньги, отец оставил их столько, что можно построить тысячу замков, подобных этому. Так и надо, пожалуй, сделать. Здесь слишком много магии, она мешает.

– Тебя надо лечить.

– Попробуй, – усмехнулся он.

Показалась школа, и я почувствовала себя в тысячу раз хуже, чем до этого, представив, как все сейчас наблюдают за прелестной картинкой: десяток парней выводят из леса закованную в цепи героиню.

– Так что дальше? Отправишь меня в другой мир?

– Ты должна доиграть. Мы еще не дошли до бала.

На удивление, школа была пуста, а сопровождающие нас быстро рассосались, оставив с Даркхолдом наедине. Я так устала, что вряд ли смогла бы сопротивляться, и он это понимал.

– Думаешь, я просто две недели буду продолжать делать вид, что ничего не случилось? И не смогу ни до кого достучаться? Ничего не испорчу, не сломаю, не устрою здесь переполох и никому не наврежу?

– Зачем ждать две недели? Мы устроим бал сегодня.

– А потом ты отправишь меня в другой мир?

– Да.

– Кажется, сильнее тебя ненавидеть уже невозможно.

– Ты ошибаешься.

Мы остановились у моей спальни, хотя я ожидала, что он запрет меня где-нибудь в подвале или привяжет, как любимую лошадку, на улице.

И оба замерли.

– Почему я? – спросила после нескольких минут невыносимой тишины.

– Ты сирота. Тебя никто не будет искать. У тебя слабая магия, ты не сможешь защититься и никому навредить.

– Разумно.

Я сглотнула ком в горле и пошатнулась, но Дарк успел поймать. В эту же секунду я возненавидела себя за то, что инстинктивно потянулась к теплу, но ничего уже было не исправить. В осеннем лесу ужасно холодно, и сейчас, оказавшись рядом с другим человеком… живым существом, я вдруг поняла, насколько замерзла. И насколько потеряла гордость, потому что вдруг вспомнила, как безопасно было рядом с Даркхолдом, когда он крыльями закрыл меня от дракона.

Подняв голову, чтобы заглянуть ему в глаза, я спросила:

– А внизу, в подземелье, тоже был театр?

– Нет.

– А Олбран?

Дарк отвернул голову, и я поняла, что нащупала больную точку.

– Он знал, что это игра? Тоже был твоим актером?

– Олбран работал в замке, еще когда был жив отец.

– Что с ним случилось?

– Я его убил.

Он посмотрел с вызовом, мол, «ну давай, посмотри, какой я монстр!».

– Он жестоко с тобой обращался? Я видела шрамы на спине.

– Я давал много поводов.

– Не говори так.

– Серьезно? Будешь меня защищать сейчас? Ты же пару минут назад меня страшно ненавидела, Коралина.

– Ты же поэтому меня выбрал. Потому что я слабохарактерная и беззлобная. Не умею защищаться. Жалеть врага лучше, чем ненавидеть. Мне так кажется.

– Тогда у тебя нет шансов.

У меня и так их нет. Второй раз сбежать не получится. Или играть по правилам и верить, что в новом мире у меня получится лучше, или… что? Разве есть другие пути?

– Какой он, тот мир? Там опасно?

– Кейман ведь рассказывал.

– Сложно представить то, чего никогда не видел.

И сложно не бояться неизвестности, даже если она может обернуться благом.

– Я хочу есть.

– Тебе принесут.

– Сними цепь.

– Нет.

– Почему? Я ведь не могу защититься.

Даркхолд упрямо поджал губы. Несмотря на то что вес цепей практически не ощущался, они плотно облегали запястья и оставляли на коже красноватые следы от любого неловкого движения.

– Ты с ними спал? – спросила я. – С теми девушками, с которыми играл?

– Только с теми, которые хотели.

– Как это? С теми, которых удалось убедить не сопротивляться?

Он поморщился, я снова нащупала что-то личное, но снова не смогла (или не захотела?) использовать.

– Ты ведь не хотела. И не спала. Или хотела…

Я отшатнулась, когда он склонился ко мне, когда холодные сухие губы опалило горячим дыханием. Отшатнулась от неожиданности, в ту же минуту почувствовав, как тянусь к теплу. За моей спиной сомкнулись крылья, погрузив мир во мрак и тишину. Губы накрыли чужие, толкая в новое ощущение: приятно разливающееся по телу удовольствие.

Даркхолд хорошо целовался. Хоть это был мой первый в жизни поцелуй, я буквально оцепенела от резкого контраста между его поступками и тем, как нежно и осторожно он способен прикасаться. Как медленно самыми кончиками пальцев проводить по шее и перебирать наверняка спутанные после беготни по лесу волосы.

Сердце билось где-то у горла, там, где замерла его рука. Не хватало воздуха, и когда он прервал поцелуй, я жадно вдохнула – чтобы снова замереть, потому что губы спустились на шею. Я вскинула руки, и между нами оказалась проклятая серебряная цепь, звон которой отрезвил.

Мне не хватило бы сил вырваться, но я покачала головой. Нервы не выдержали, и слезы, которые никак не желали приходить, пролились все. Даркхолд замер, он все так же обнимал меня – и крыльями, и сомкнув руки на талии. Мелькнула слабая надежда, что пожалеет. Что в душе у монстра есть остатки человеческого и ему просто больно. Как больно раненому зверю, который устал верить в спасение и готов сражаться с каждым, кто подойдет слишком близко.

Вот только я не подходила, я понятия не имела о существовании Дарка и просто случайно попалась ему на глаза.

– Я замерзла и устала, Дарк. Если играть игрушкой неаккуратно – она может сломаться.

Он улыбнулся, как мне показалось, беззлобно.

– Я не знаю. У меня никогда не было игрушек.

Крылья раскрылись. Я в считаные доли секунды оказалась в спальне, где окончательно перестала искать силы стоять на ногах и просто опустилась на постель. Свернулась клубочком, спрятав под одеяло цепь, видеть которую было невыносимо, и заскулила.

Меня трясло от холода, но губы еще хранили тепло поцелуя темного принца.

* * *

Когда я проснулась, то обнаружила на столике поднос с едой. Обычно вкуснейшие блюда школьной кухни показались однообразной ерундой. Из-за цепей есть было неудобно, но я все же заставила себя. Неизвестно, что будет дальше и удастся ли еще поесть.

Потом раздался осторожный – как мне показалось – стук в дверь. Я удивленно обернулась. Кто-то здесь еще утруждается вежливостью?

– Это я, Одри.

– Иди к демонам. Точнее, к одному конкретному.

– Не могу. Дарк назначил Темный Бал, просил помочь тебе собраться. Я все равно зайду, но… я не желаю тебе зла, правда.

– Да плевать.

Я отвернулась и смахнула набежавшие слезы.

Дверь осторожно приоткрылась, и Одри заглянула внутрь.

– Ты как? – спросила она.

Не получив ответа, вздохнула и прошла в комнату.

– Прости. Я не хотела, чтобы все так получилось.

– Так получалось двенадцать раз. Что, двенадцать раз не хотела? Или ты новенькая и работаешь первый сезон?

– Я не новенькая. Я говорила правду о том, что выросла с Дарком.

– Значит, нам не о чем говорить.

– Ты права. Не буду оправдываться. Наверное, мы заигрались и пора это заканчивать.

– Наверное! Мы! Так ты не просто актриса, а почти хозяйка?

– Не совсем, – Одри тяжело вздохнула, – но, наверное, я – одна из причин всего. Дарк заботится обо мне. Уже очень давно. Поверь, это не та жизнь, о которой я всегда мечтала, но я благодарна ему и за нее.

– Бедняжечка! – едко рявкнула я. – Бедная Одри! Изгой школы! Как же! Я ведь почти поверила, Ингрид убедительно сыграла ненависть к тебе!

– Ингрид и впрямь меня ненавидит. Когда-то она была на твоем месте, а я изображала ее подругу. Ингрид в розыске за убийство отчима, который ее домогался, поэтому мы ее и выбрали. Но не учли характер. Она пыталась подставить меня, а Дарк не повелся и поставил ее перед выбором. Или иной мир, или работа здесь за еду и крышу над головой. У Ингрид не было выбора. Пойди она против нас – вернулась бы туда, где ее ждет тюрьма.

– Потрясающие вы люди. А остальные? Их вы тоже шантажируете?

– В основном работают за хороший гонорар по жестким договорам. Кто-то, как Морис и Форст, развлекаются вместе с Дарком и называют его другом, хотя не думаю, что Дарк считает их друзьями. Кора, я понимаю, что ты злишься. Я не горжусь тем, что мы делаем, это просто… сложно объяснить.

– А нужно? Работники зоопарка не объясняют зверушкам, почему они в клетках, и ты не трудись.

– Я хочу тебе помочь.

– Слабо верится.

– И Дарку. Ему становится сложнее. Знаешь, тогда это казалось выходом. Иллюзия нормальной жизни лучше, чем ее отсутствие, но Олбран погиб – и это уже не игра. Я могу тебе помочь. Через два дня вернется Кейман. Я понятия не имею, кто он, но рано или поздно нас должны были найти, невозможно заткнуть рты всем. Мы как раз искали кого-то на роль директора, когда пришел он. Прикинулся актером-неудачником, светлым магом, получил роль. И поначалу мы радовались: идеально! А потом он просто взял и забрал школу себе. Мы сами не поняли, как лишились сначала контроля над поставками продуктов, режимом, расписанием, безопасностью и прикрытием. А потом и над магией. Сейчас все, кто играл преподавателей, и некоторые адепты верны Кейману, потому что иначе их ждет тюремный срок. Дарк хочет замести следы. Отправить тебя и всех, кто может заговорить, в другой мир прежде, чем вернется Кейман. В силу происхождения Даркхолд может использовать магию без крупиц.

– И как же ты помешаешь ему?

– Ему важно доиграть. Дарка сложно понять…

– А ты попробуй объяснить. Иначе прямо на балу я перескажу всем этот диалог и особенно уточню, что информацию получила от тебя. Посмотрим, сможет ли Даркхолд с его происхождением справиться с кучей магов, которым крупицы все-таки оставили!

Одри закрыла лицо руками. Вопреки здравому смыслу мне стало немного стыдно за жестокость, но о какой, демоны раздерите, жестокости можно сейчас говорить?!

– Дарка растил отец, одержимый идеями Хаоса. Культ Акориона и все такое. Он мечтал вырастить из него нового бога. Издевался, заставлял изучать самую разную, подчас жуткую магию. Потом Даркхолд попытался сбежать. Отец его поймал, у них завязалась драка, и Дарк случайно убил его на глазах у толпы народа. Его взяли под стражу, он провел целый год в крошечной клетке в ожидании приговора, где охрана над ним издевалась. Осудить его не смогли, все решили деньги. Все в этом мире решается или крупицами, или деньгами. Дарк вернулся в замок и больше не пытался искать расположения людей, но…

Я поежилась. Год в маленькой клетке?

– Ему всегда хотелось быть среди них. И он придумал игру. Так он представляет, будто не одинок, но при этом не теряет контроль. Люди вокруг разыгрывают его сценарий, это безопасно и не причиняет боль.

Сердце неприятно кольнула жалость. К нему! К Даркхолду! К демону, играющему с чужими жизнями! Ниже падать некуда.

– А ты как оказалась в его мире и в числе приближенных к нему?

Одри слегка покраснела, как всегда, когда не хотела говорить. Пожалуй, я даже стала злиться чуть меньше, нутром почувствовав, что сейчас меня ждет очередная непростая история. Но, конечно, я не ожидала того, что услышу.

– Мой отец продал меня ван дер Гриму за горсть огненных крупиц. Чтобы будущий темный бог развлекся с девушкой. Я тогда была, конечно, посимпатичнее. Меня притащили в замок и отдали Дарку. Он не причинил мне вреда, но кому это докажешь? В деревне меня не приняли… и это еще мягко сказано. Девушка, которая спала с демоном? Тот год я не люблю вспоминать. Когда Дарка отпустили, он разыскал меня и забрал в замок. Он знал, что я мечтала учиться, и сделал для меня целую школу магии. Это лучше, чем жить среди своих.

– Бо-о‑оги! – простонала я, опустив голову на стол. – Этот мир сумасшедший… В нем есть хоть что-то светлое?

– Ты? – осторожно улыбнулась Одри.

– Подхалимаж не засчитан!

– Ну извини. Кора, я устала. Я люблю Дарка, для меня он – семья, брат, целый мир. И я вижу, что он на самом краю. Я хочу ему помочь. Наверное, это можно сделать, только прекратив игру. Кейман обещал ему помочь. А я обещала помочь Кейману и присмотреть за ним. Ты, кстати, тоже.

– Не смей ставить мне в вину, что я недостаточно внимательна к Дарку!

– Я лишь хочу, чтобы ты мне доверилась! Пройдет бал, потом я смогу его задержать. Вернется Кейман, и все закончится!

– Как ты сможешь его задержать?

– Пока не знаю. Придумаю.

– Одри, боги…

– Нет времени, Кора! И выбора. У Дарка есть слабости. Он боится магов огня, его отец был огневиком, но магов огня в школе нет. Он никогда не обидит меня, хотя я не проверяла пределы его терпения. И у него определенная слабость к тебе.

– Ко мне?

– Как бы странно ни звучало. Ты единственная из всех девушек, кто смог вывести его из равновесия. В каждой игре Дарк разыгрывает разные сценарии. Иногда это классическая история влюбленного принца, иногда плохого парня – и так далее. Ты единственная, с кем все пошло не по плану. И единственная, кто дал ему отпор. Вместе у нас что-то получится.

– И почему же я должна верить, что это не новый виток игры, а действительно выход?

Одри пожала плечами.

– У тебя нет причин. Можешь просто дождаться, пока Дарк закинет тебя в непонятный мир без магии. А можешь довериться мне. Если это игра – итог-то все равно один.

Взглянув на привычную унылую серость за окном, я поняла, что мир может перевернуться с ног на голову, измениться до неузнаваемости, как отражение в кривом зеркале, а я все равно буду верить, что надежда есть. Что демона без души можно сделать лучше, а мир изменить. Если очень стараться.

– Хорошо. Предлагай идеи.

– Ну-у‑у… для начала тебе надо привести себя в порядок и переодеться к балу. Я принесла платье.

– У меня есть платье. Ваша великая актриса леди Браунвинг устроила первый акт в салоне.

– Да, но оно для Темного Бала. Черное. Такие правила: на Темном Балу в знак уважения к темной магии все в черном. А я хочу, чтобы ты надела светлое.

– Это еще зачем? Чтобы озлобить Дарка окончательно?

– Пока ты бросаешь ему вызов, он не отправит тебя в другой мир. Ему нужно, чтобы ты играла по его правилам, без вариантов. А это – нарушение правил.

Одри просияла так, словно только что изложила гениальный план по спасению мира.

– Ты в своем уме? Так ты собираешься тянуть время? Подставляя меня перед психом?!

– Это хорошая стратегия. Я знаю Даркхолда лучше. Это сработает. Он не причинит тебе вред, по крайней мере физически. Поверь, Дарк никогда и пальцем не трогал девушек. Но будет беситься и придумывать новые завершающие сцены. А ты будешь их нарушать. Это даст мне время или связаться с Кейманом и сообщить ему, что ситуация обострилась, или как-то нейтрализовать Даркхолда.

– Надежный план! Просто невероятный!

– Других у нас нет.

Я подняла руки с цепями.

– Ты можешь их снять?

– Прости, – поморщилась Одри. – Дарк запретил.

– А разве мы не собираемся его бесить?

– Собираемся. Но есть разумные пределы.

– Ты же понимаешь, что это не аргумент в пользу доверия к тебе?

– Да. Но у тебя нет выбора, только его иллюзия.

Похоже, я очень пожалею, что поверила Одри. Но если бы я руководствовалась разумом, а не эмоциями, то не попала бы в такую передрягу.

Махнув рукой, я пошла в душ, стараясь не думать, что через пару часов мне предстоит встреча со всеми актерами этого дрянного извращенного театра. Каждый из них будет смотреть на маленькую дурочку, поверившую в бесплатный сыр, и смеяться над нелепостью получившегося сюжета.

Одри нашла красивое платье. Светлое, из легкой перламутровой ткани, отливающей розовым. С открытыми плечами и красивым кружевом вдоль выреза. Платье из другой реальности, не имеющей ничего общего с вечными грозами, тьмой и туманами Штормхолда и Школы темных.

Я смотрелась в зеркало, с каждой секундой понимая, что чуда не случится.

Совершенно случайно в запасах Одри оказалось платье моего размера, так хорошо подходящее к серебряной цепи, сковывающей руки? Пора уже перестать быть наивной.

Впрочем, плевать.

Одри давно ушла, оставив меня собираться. Они даже не пытались сделать вид, будто боятся, что я сбегу. Куда? Как? Из замка не выбраться, а если не приду на бал, меня все равно туда приведут, только с еще большим позором для окружающих.

Даже бояться и нервничать сил не осталось. И перспектива отправиться в другой мир не так пугала. Может, там будет лучше. Может, там больше опасностей и сложно выжить без магии, но люди остаются людьми? Не издеваются друг над другом и не играют в жестокие игры. Такой ведь мир обязательно должен где-то быть.

Я вышла из спальни и осторожно осмотрелась, но школа словно вымерла, коридоры были совершенно пусты. Или все уже собрались на спешно организованном балу, или просто перестали утруждать себя имитацией бурной школьной жизни. Мои шаги звучали неестественно громко. Я шла медленно, осторожно ступая в новых туфлях и сложив скованные руки так, чтобы не было видно цепей. Это было совершенно бесполезным занятием, но немного поддерживало боевой дух.

К слову, я еще не бывала в зале для мероприятий, его держали закрытым. И даже ощутила легкое любопытство. Из некоторых дурочек не вытравить мечты о превращении в принцессу даже отравой против тараканов.

Из закрытых дверей доносилась негромкая музыка. Я взялась за ручку, но сил открыть дверь не хватило. Я думала, у меня получится сохранить невозмутимость, но к горлу подкатила тошнота, и я застыла.

Надо успокоиться. Надо выдохнуть, нацепить холодную презрительную улыбку и идти туда. Другого пути все равно нет. Плевать, что все они скажут или сделают, так или иначе через два дня от них останутся лишь воспоминания.

– Ну хорошо… Да начнется Темный Бал…

– Это точно, – раздался смутно знакомый голос за ухом.

Кто-то больно сжал мне волосы на затылке, заставив откинуть голову.

– Сейчас мы с тобой вместе пойдем на праздник, девочка, и не вздумай дергаться. Иначе живым оттуда не выйдет никто, в том числе твой любимый крылатый мальчик. Поняла?

Я с трудом кивнула, перед глазами от боли плясали разноцветные искры.

Он сам распахнул двери и втолкнул меня в залитый холодным светом темный зал, где собралась – я все еще по привычке называла ее так – вся школа. Взгляды присутствующих устремились ко мне, и по мере того, как до них доходило, что все идет не по плану, надменные улыбки сменялись крайним недоумением, страхом или даже злостью. Идеальному спектаклю что-то помешало, и отнюдь не поклонник с цветами.

– Господа, – усмехнулся мужчина, – позвольте побыть незваным гостем на вашем празднике.

Я еще никогда не видела, как полностью темнеют глаза Дарка. Как белки затягивает абсолютной тьмой, в которой отражаются лишь магические огни бального зала. Он сделал несколько шагов вперед, но я каждой клеточкой почувствовала исходящую от него ярость.

В руках мужчины вспыхнул огненный шар. В опасной близости огонь причинял боль и грозил перекинуться на меня.

Даркхолд отшатнулся, а незнакомец расхохотался.

– Значит, то, что я о тебе слышал, правда. Выйдем? Или хочешь, чтобы я превратил твою игрушку в живой факел? Я не блефую, я уже делал это с людьми. Точнее с теми, кого не считал за людей, и с темными тварями. Пока что вы оба подходите.

Даркхолд медленно кивнул. Мне хватило одного взгляда на побледневшую от ужаса Одри, чтобы понять, что это не часть игры. В школе появился кто-то новый, кто-то из внешнего мира, но знающий о происходящем все или очень многое. Вряд ли его прислал Кейман. Я надеялась, что спасители не будут таскать меня за волосы.

Огневик был силен, он без труда вытащил меня в холл, не потратив ни малейшего усилия. Когда вспыхнули свечи, в отражении в окне я сумела различить его черты и ахнула. Вот почему мне показался знакомым его голос. Я уже видела его! Во снах, в воспоминаниях… во Флеймгорде.

– Это вы… – онемевшими губами произнесла я. – Вы подошли ко мне в столице…

– Закрой рот, – процедил он. – Твоя жизнь и так висит на волоске.

– Отпустите меня! Мне больно!

– Это еще цветочки по сравнению с тем, как может быть больно, девочка.

– За что?! Я ничего не сделала! Вы же мой отец!

Даркхолд молча наблюдал за нами, превратившись в темное изваяние. Огонь словно парализовал его, и я вспомнила слова Одри о том, что Дарк боится пламени.

Мужчина рассмеялся, как мне показалось, слегка безумно.

– Отец?! Твой?! А у тебя вообще есть отец? ЧТО ты такое?!

– О чем вы? Я видела вас во сне! Вы называли меня дочерью, вы относились ко мне как к дочери…

– Моей дочерью была Коралина! – рявкнул он. – И она погибла восемнадцать лет назад! А вот что ты такое, почему носишь ее имя и внешность, я не хочу даже знать!

Он понизил голос так, чтобы Дарк не услышал.

– И единственная причина, почему ты еще жива, – это твое тело. Вот он, – мужчина ткнул пальцем в Дарка, – поможет мне найти дочь. А ты поможешь ей снова жить.

– Как? – рыкнул Дарк, дав понять, что прекрасно все слышит.

– Очень просто. Я знаю, кто ты, сын темного бога. Ты откроешь путь в подземный мир, найдешь душу Коралины и вернешь ее. В это…

Он сильнее сжал мои волосы, и я вскрикнула.

– Тело.

– У меня нет таких способностей.

– Есть. Я долго изучал магию смерти, Даркхолд. У тебя есть дар твоего отца, и ты сможешь его открыть. Чем быстрее, тем лучше. Это место ведь мало кому известно. Вы тщательно подчищаете информацию о нем и о себе. Пришлось приложить усилия, чтобы вас найти. Поэтому у тебя будет мно-ого времени. А чтобы подарить тебе вдохновение, я буду убивать в день по заложнику. Сжигать их заживо прямо в холле замка твоего отца. Его стены видели и не такое. И когда никого не останется, я возьмусь за тебя.

– Любовь к дочери, достойная восхищения, – скривился Дарк. – Она бы гордилась таким отцом.

– Закрой рот, у темных тварей нет права голоса. Штормхолд не для таких, как ты.

– Гидеон! – Я вспомнила его имя. – Остановитесь! Мы ничего вам не сделали! Я понятия не имею, о чем вы говорите, я не знала вашу дочь! Простите, если я на нее похожа, но я – не она! Я человек!

– Восемнадцать лет назад Коралина погибла в результате несчастного случая.

Холл заполнился огнем. Пылали стены, пол, перила. Хотелось верить, что Гидеон еще контролирует свою силу, но что-то подсказывало, что эмоции сильнее.

– Она упала в расщелину, когда мы добирались до дома во Фригхейме. Она никому никогда не причиняла вреда! Но она погибла, а я даже не смог ее похоронить. Не смог увидеть тело! И что же я вижу, когда спустя столько лет приезжаю в столицу? Тебя! Ее точную копию, ее двойника, как издевку над доставшимся мне одиночеством! У тебя ее внешность, ее имя. Ты называешь себя человеком?

– Я не выбирала, какой родиться! Бывают похожие люди!

– Вплоть до родинок?! До шрамов?!

Он приблизил огненный шар к моей шее, осветив небольшой тонкий шрам.

– Его Коралина получила, когда случайно напоролась на дикую кошку в десять лет. А ты? Объясни, откуда он!

– Я…

Я не помню. У меня несколько шрамов, но я не помню ни один из них и никогда не пыталась вспомнить. Мало ли в детстве царапин, шишек и порезов?

– Я долго за тобой наблюдал издалека. Пытался понять, что ты такое. Ты не похожа на Коралину, ты украла ее! Что бы там внутри ни сидело, оно не моя дочь и не человек…

– Хватит! – рявкнул Дарк.

Перед ним взметнулась стена пламени, и парень инстинктивно закрылся крыльями, отчего меня захлестнуло жалостью и страхом за него.

– Не надо, пожалуйста, – хныкнула я.

– Тогда пусть делает, что говорят.

Новая волна огня прошла в опасной близости от Дарка. Крылья, казалось, съежились от близости пугающей магии, но она все равно оставила ожоги.

– Хватит! – крикнула я. – Он все сделает! Не трогай его!

– Сделает, – с яростью выдохнул Гидеон. – Сделает, иначе я превращу это место в пепелище. И ты будешь гореть последней…

Черной тенью Дарк метнулся к нам. Гидеон опоздал лишь на секунду, но пришлось выбирать: или заложница, или самозащита. Огненный шар полетел в Дарка, а меня отбросило в сторону, на раскаленный каменный пол. От пламени вокруг даже прикасаться к нему было больно, на коже мгновенно вздулись волдыри.

Но собственная боль не могла сравниться с ужасом, который охватил меня, когда крылья Даркхолда вспыхнули огнем. На его лице не дрогнул ни один мускул. Две магии – тьмы и огня – схлестнулись в смертельной схватке. Я не могла отвести взгляд от крыльев, охваченных пламенем. Когда-то они меня испугали, когда-то показались жуткими, а сейчас сердце разрывалось от страха за них. За Дарка, который словно не чувствовал адской боли.

Бесполезно было молиться, боги давно забыли о нашем существовании, раз позволили им всем – отцу Дарка, Гидеону, тем, кто травил Одри, – быть жестокими. Но я все равно взмолилась, чтобы хоть что-то нас спасло. Если это «что-то» или «кто-то» существует, он просто должен помочь, потому что иначе не бывает. Иначе несправедливо!

Сил держаться не осталось, руки ослабли, и я упала. Несколько прядей волос, попавших туда, куда огонь уже подбирался, обуглились и задымились. Сквозь пелену из слез и дыма мне почудилась темная фигура, спешащая к нам от дверей. Кое-как приподнявшись, я вновь обратила к мирозданию молитву: чтобы Кейман не пригрезился мне.

Когда в него полетел огненный шар Гидеона, я вскрикнула, поняв, что Кейман просто не успеет уклониться или ответить, но он лишь небрежным жестом стряхнул огонь с пальто, заставив погаснуть. Холл наполнился треском, к запаху гари примешался сильный запах дождя. От ударившей в грудь молнии Гидеона отбросило на несколько метров назад. Крылья Дарка погасли, но представляли собой жалкое зрелище. Без сил он опустился на колени, а я собрала остатки характера, чтобы к нему подползти и не позволить упасть.

– Дурак! – всхлипнула я, уткнувшись носом в его шею. – Зачем ты полез?!

На его спину было страшно смотреть. Она превратилась в один огромный ожог, который скрыл под собой все шрамы.

– Зачем ты полез… – едва слышным шепотом повторила я.

Медленно – движения давались ему трудом и болью – Дарк вложил последнее усилие, чтобы разорвать цепь, сковывающую мои руки.

Вокруг взрывались окна, холл наполнялся людьми, но я наблюдала за ними словно со стороны. Сознание то выключалось, то вдруг обретало ясность, и реальность превратилась в мозаику из разрозненных кусков. Я не видела, как из зала побежал народ, зато видела, как люди в темных костюмах с одинаковыми серебристыми нашивками укладывают всех, включая Кеймана, лицом в пол.

Я не видела, в какой момент в холле появилась невероятно красивая девушка, но точно слышала их с Кейманом диалог:

– Не ждал вас так рано. Что, арестуешь и меня?

– Стоило бы, – холодно ответила девушка.

– И оставишь раненых детей без помощи?

Она поджала губы и нехотя кивнула стражу, что приставил к горлу Кеймана кинжал:

– Отпустите его.

Не помню, когда Кейман оказался возле меня, но помню свой вопрос:

– Он жив? Я могу его вылечить! Я смогу!

– Ты не можешь.

– Могу! Мне хватит сил, я смогу, Кейман!

– Никто не может воскрешать мертвых.

Конец первого тома