Глава 6

Все очень просто. Мы играем – и зарабатываем свободную жизнь.

Это если коротко.

– Правила простые, – сказал тренер, когда мы собрались после обеда на спортивные занятия.

Во второй день у нас была практическая пара у магистра Браунвинг, где мы немного познакомились с артефактами нагрева, копирования и света. Ничего интересного – для этих артефактов не требовалось использовать крупицы. Так что я не опозорилась, наравне со всеми подогрела чашку чая, скопировала конспект и зажгла-погасила в аудитории свет. Получила свои светлые баллы в копилочку рейтинга, воодушевилась удачно начавшимся утром и села ждать пары по истории, возлагая на нее надежды. Вдруг я решу серьезно заниматься наукой о прошлом? Мне бы подошло.

На паре выяснилось, что нет. При виде длиннющего списка королей Штормхолда – от Ранхолда до Архолда – я уныло вдохнула и принялась старательно переписывать их в тетрадь. Преподаватель, магистр Маркус Маркл, не зачитывал учебник, в отличие от магистра Браунвинг, но так занудно бубнил, что сам от своего голоса и зевал.

После обеда (где мне в голову пришла мысль, что завхоз школы явно голодал в детстве – иначе объяснить эту гору еды, оставшуюся после того, как все поели, было невозможно) мы с Ингрид переоделись в спортивную форму и отправились к воротам школы, на первую (для меня, естественно) тренировку.

Из первокурсников были только я и еще три девчонки. Остальные уже не первый год играли в захват флага. Втайне я надеялась увидеть и Даркхолда, но он, естественно, заработал достаточно рейтинга для разрешения летать и выбрал крылогонки. А вот когда я увидела четырех его приятелей, тех самых, в компании которых он сидел в столовой, едва не застонала. Мне почему-то они сразу не понравились, несмотря на то что мой приход не вызвал у них ровным счетом никакого интереса.

«Ты просто злишься на выходку Дарка в столовой. Не будь такой, как они все, Коралина».

– Я делю вас на две команды. У каждой команды есть флаг.

Тренер помахал черным и белым флагами на высоких флагштоках.

– Команда должна выбрать место для флага на своей половине территории игрового поля. Флаг должен быть установлен так, чтобы его можно было увидеть. Запрещается намеренно прятать флаг, ставить его в любое отличное от вертикального положение, устанавливать глубже, чем до отметки на флагштоке. Также запрещается переносить флаг по ходу игры. Понятно?

Я неуверенно кивнула. Нас что, сразу бросят в игру? А тренировки? Я думала, мы хотя бы изучим местность! А если я заблужусь?

От страха похолодели руки. Я старалась не выдавать панику, но то и дело косилась на Ингрид, пытаясь улучить момент и выяснить, что мне надо делать.

– Задача каждой команды: достать флаг противника и отнести на свою территорию. Команда имеет право выставить не больше одного защитника флага, но ему запрещается приближаться к флагу ближе чем на пять метров. Устанавливать ловушки запрещено. Однако разрешено удерживать противника внутри круга флага. Магия разрешена. Итак, капитаны – Морис и Форст, пожалуйста, набирайте себе участников драфтом.

– Что мне делать? – в отчаянии шепнула я Ингрид.

– Ничего, расслабься. Нас разделят на две команды, и капитаны все объяснят. Новичков всегда учат на проверочной игре. Тебе не станут ставить сложную задачу. Скорее всего, прикрепят к кому-то из старшекурсников.

– Разговорчики там! – рявкнул тренер. – Шторм! Рейн! Пообщаетесь после занятий.

– Простите, тренер! – хором ответили мы.

Морис Грейф и Форст Веллер – так звали наших капитанов, и, разумеется, это были приятели Даркхолда. Со скучающим видом они по очереди выбирали себе адептов. Толпа становилась все меньше и меньше, а меня все не выбирали, и к страху перед неизведанной игрой добавилась необъяснимая паника, что я останусь последней и все будут смеяться.

Хотя среди всех первокурсниц я была не самой хрупкой. Но вот магически бездарной – безусловно, только я. Наконец мы с Ингрид остались одни.

– Шторм, – сказал Морис Грейф.

Ингрид ободряюще мне подмигнула и присоединилась к остальным.

– Рейн, – кивнул Форст.

Я бегом присоединилась к его команде, потому что стоять вот так под десятками взглядов, каждый из которых так и кричал «Посмотрите! У нее совсем нет магии! Кто выдал ей браслет с крупицами? Она даже не сможет его использовать!»

Хотя в захвате флага, даже будь у меня какая-то сила, от светлой магии мало толку.

– Капитаны – ваше время пошло, – объявил тренер.

Команды разошлись, чтобы обсудить тактику. Форст Веллер быстро раздавал указания.

– Харт, Крис, берите флаг.

Совсем некстати мне подумалось, что в темном лесу, заполненном белесым туманом, черно-белые флаги – не лучшая идея для игры.

– Сипре, Карлинг, Романов, Портер и новенькие воздушницы – ищете их флаг. Джеро, Вудс, Арджерий, Гром – ваша защита. Марс – охраняй флаг.

По мере того как адепты получали указания, они скрывались в лесу. То же самое происходило и с соседней командой, хотя мы находились на достаточном друг от друга расстоянии, чтобы ничего не слышать.

Наконец у ворот остались только я и двое приятелей Даркхолда. Очевидно, с кем-то из них мне и предстояло шататься по лесу. Честно, я уже устала бояться, только надеялась, что не слишком сильно опозорюсь. Хватит с меня и сцены в столовой, о которой шушукались даже на следующий день.

– Идем, – бросил Морис.

Втроем мы направились к лесу. Краем глаза я увидела, как остатки команды соперников – еще двое приятелей Дарка – сделали то же самое.

Сердце бешено колотилось в груди, и я надеялась, что этого никто не заметит.

Мы шли недолго, не больше десяти минут, каждую из которых я настраивалась задать вопросы, вертевшиеся в голове. И о правилах, и о моей роли в игре, и о том, почему участники команды противника идут с нами. Но справиться с нервами я не успела: Морис резко остановился, и я едва на него не налетела.

– Ну что, Коралина, – медленно произнес он, – готова играть?

– Не уверена. – Я попыталась улыбнуться. – Что мне нужно делать?

– Нужно БЫЛО делать, – поправил меня Форст. – А точнее, НЕ НУЖНО было. Не стоило так вести себя вчера. Ты произвела ужасное впечатление.

– Не уверена, что хочу с вами это обсуждать, – как можно холоднее отозвалась я.

Хотя интуиция уже не кричала, а вопила разворачиваться и бежать в школу, я упорно не хотела рисковать драгоценными баллами рейтинга.

– Дело в том, – улыбнулся Морис, – что никто не спрашивает, чего ты хочешь. У нас здесь игра, если ты не забыла.

– Не забыла. И если мы будем препираться, то наш флаг пронесут прямо у нас под носом.

Я даже выдохнула, найдя достойный (так показалось) ответ.

– Захват флага? – хмыкнул еще один парень, имени которого я не знала. – Кого интересует захват флага? Парни, мы что, будем играть в эту ерунду?

– Вот еще. Мы будем играть в более интересную игру. И ты, Коралина, тоже.

Я отшатнулась, чувствуя, как от страха стынет кровь. Что они задумали?

– Охота – самое древнее развлечение на свете, – издевательским тоном протянул Морис. – Для охотника это способ почувствовать себя богом. Для жертвы – роковая случайность. Мы дадим тебе две минуты форы, а затем начнем. Тот, кто первый тебя поймает, тот и получит.

– Но хороший охотник делится добычей с друзьями, – хохотнул Форст.

Пятясь, я неловко наступила на корягу и едва не упала. Один из парней почти заботливо кинулся, чтобы подхватить меня и не дать упасть. Я вырвалась из его рук, грязно выругавшись. Психи! Ненормальные психи, и Даркхолд – главный из них!

– Две минуты, – повторил Морис. – И мы начинаем охотиться.

– Вам не сойдет это с рук. Школа рядом!

– Вот и проверим, решишься ли ты рассказать всей школе, что играла с четырьмя старшекурсниками. А мы, в свою очередь, скажем, что ты была совсем не против, а после решила срубить немного денег и оболгала нас. Как думаешь, кому поверят: детям уважаемых магов или нищей, жадной до денег сиротки? Думаешь, ты такая одна? Думаешь, ты первая?

– В лесу полно людей! Идут занятия! Вам не скрыть от остальных…

Форст меня перебил:

– Вот и проверим. Беги, малышка, поищи того, кто тебе поможет, потому что время давно идет и у тебя осталось полторы минуты.

– Охота, во время которой дичь не убегает, не так интересна, – добавил Морис. – Но тоже имеет свое очарование.

В его глазах вспыхнула тьма, а пальцы нервно перебирали браслет на руке, словно ему не терпелось воспользоваться магией. Я шумом сглотнула и поняла.

Они не шутили.

Единственным разумным вариантом было бежать к школе, найти тренера или любого другого преподавателя и все рассказать. За полторы минуты я не успею выбраться из леса, но я неплохо бегаю.

Мне в спину донесся всеобщий смех. Дружки Даркхолда были совершенно уверены в своей безнаказанности и от души веселились, наблюдая за моим страхом. А я словно вновь переживала последнюю ночь в приюте, только на этот раз Кейман волшебным образом не возникнет из воздуха, чтобы мне помочь. Придется просить помощи самой.

Несколько раз я упала. Ушибла коленку и порвала браслет с крупицами, которые рассыпались во влажной от тумана траве. Браслет я зажала в руке, а крупицы не стала искать. Но, оставшись совсем без магии, окончательно запаниковала. Хотя чем бы мне помогла светлая магия, которой я даже не владею? По ощущениям я бежала уже больше десяти минут, но школа все не появлялась, и впереди все так же был густой темный лес. Местами стволы деревьев потемнели, приобрели пугающие черты. Тонкие, причудливо изогнутые ветки напоминали руки, тянущиеся ко мне из самых темных углов чащи.

Когда я остановилась, чтобы осмотреться, то нечеловеческим усилием заставила себя не думать о лесе. И о Даркхолде. Хотя даже мысль о нем рождала внутри злость, обиду и что-то еще, от чего хотелось плакать. Как будто кто-то беспощадно разбил хрустальную мечту о принце.

Принц оказался чудовищем.

– Но мы еще поквитаемся, – сквозь зубы процедила я и, не обращая внимания на боль в колене, побрела вперед.

Не получилось определить направление ни по мху (его просто не было), ни по звездам (обе луны Штормхолда скрыли тучи). То и дело я замирала, прячась за массивными деревьями, вслушиваясь в тишину леса, но ничего ровным счетом не слышала. Ни голосов команд по захвату флага, ни дружков Дарка. Только легкий шелест листвы и доносящиеся издалека раскаты грома. Гроза еще не подошла к Школе темных вплотную.

Наконец показалось, будто впереди что-то блеснуло. Нечто очень похожее на факел в воротах школы, который никогда не гас. Собрав остатки сил, с колотящимся сердцем я рванула вперед.

Но вместо школы очутилась у небольшого озера. Не того, в которое рухнули мы с Даркхолдом, совсем крошечного, метров сто в диаметре.

В темной воде, казалось, даже не было отражения окружающего мира. Идеальная гладь, не нарушаемая ни единым ветерком, поражала цветом, иссиня-черным, пугающим. Казалось, вместо воды озеро было наполнено чем-то вязким, густым.

Тучи над головой разошлись, и на темно-сером небе появились две луны, непривычно яркие для разгара осеннего дня.

Темная вода забурлила. Два тонких блестящих щупальца показались над поверхностью, и я инстинктивно замерла, даже перестав дышать. Меня словно парализовало, и хотя я не видела существа, нутром чувствовала тьму, из которой оно состояло. Лишь когда щупальца потянулись в мою сторону, оцепенение прошло, и я бросилась в чащу.

Рядом взметнулась земля – существо промахнулось, ударило рядом со мной. К счастью, прежде чем оно примерилось ко второму удару, я скрылась за деревьями.

От бессилия из глаз хлынули слезы. Я понятия не имела, где нахожусь, и какая-то часть меня почти хотела наткнуться хотя бы на приятелей Даркхолда, лишь бы не оставаться в жутком лесу одной. И даже то, чем грозила обернуться эта встреча, пугало меньше, чем два тонких щупальца и темная вода в небольшом озере.

Размазывая по лицу грязь и слезы, я брела просто потому, что так могла не смотреть вокруг, боясь наткнуться на что-то еще более жуткое. Об этом говорил магистр ван дер Грим? Остатки темной магии? О существах вроде того, что я видела, ходили только страшилки. Никто во Фригхейме никогда не видел воочию ни одной темной твари, и большинство искренне считало рассказы штормхолдцев о них выдумками и преувеличениями.

Говорят, богиня Таара спасла наш мир, обрушив на тварей пламя Хаоса, убившее и ее саму. Но легенды подобны слухам, и озеро с его обитателем – прямое тому подтверждение.

Я не заметила, как лес вдруг словно расступился. И среди деревьев показался старинный замок. А еще группа уставших запыхавшихся адептов и тренер.

– Адептка Рейн! – крикнул он.

От неожиданности я потеряла способность говорить, а когда в толпе увидела Форста, Мориса и остальных, еще и дышать. Форст насмешливо склонил голову, будто приветствуя меня, а все остальные с любопытством рассматривали. Должно быть, у меня был еще тот видок.

– Адептка Рейн! Могу я поинтересоваться, что это было?! – пылая гневом, рявкнул тренер. – По какому праву вы проигнорировали мое занятие и отказались от игры?

– Я… Нет! Я сбежала от…

– От кого? – нарочито вежливо уточнил тренер.

За его спиной Морис красноречиво поднял брови, и хотя весь его расслабленный вид говорил о полном равнодушии к происходящему, в глазах светилась угроза. Если я все расскажу, они не дадут мне спокойно жить. Но если спасую, то стану для них идеальной жертвой. Я облизнула пересохшие губы и на одном дыхании выпалила:

– От старшекурсников, с которыми вы меня оставили! Которые решили проучить меня за то, что им не понравилось, как я разговариваю с их хозяином. Они посчитали, что будет весело погонять меня по лесу, угрожая насилием. И знатно развлеклись, представляя, как я пытаюсь найти хоть кого-то, кто мне поможет!

Тренер явно не ожидал такого поворота и слегка опешил. Впрочем, он не был бы тренером, если бы не умел быстро брать себя в руки.

– Очень правдоподобно, но, увы, голословно, адептка Рейн. А вот то, что вы не участвовали в игре и неизвестно где шатались все это время – неоспоримый факт. У меня нет оснований не доверять словам зарекомендовавших себя и не замеченных в нарушениях адептов, которые сообщили о вашем жульничестве. А вот ваша версия не выдерживает никакой критики. Поэтому…

Он протянул руку и коснулся брошки с песочными часами у меня на спортивной рубашке.

– Вы получаете заслуженное наказание.

Я опустила взгляд и увидела свои первые черные частицы.

Только потому, что на меня смотрело несколько десятков человек, получилось сдержаться и не разреветься от несправедливости и обиды.

– Еще одна выходка на моем занятии – отправитесь туда, откуда приехали.

Тренер повернулся к остальным:

– Занятие окончено. Спасибо за хорошую игру.

– Спасибо, Коралина, – улыбнулся Морис, проходя мимо меня.

Несколько минут я не могла пошевелиться, осмысливая произошедшее. Сжимала в кулаке брошку-часы, которую сорвала с рубашки, и, казалось, чувствовала остаточное тепло магии, хотя ее там было так мало, что это можно было списать на воображение.

Некоторые оглядывались, но никто не решился окликать меня или интересоваться случившимся. Лишь когда вся группа скрылась в замке, я побрела к воротам. Слезы все-таки обожгли глаза. Никогда еще, за исключением детского возраста, я не плакала на людях. Страх все еще не отпустил, и меня потряхивало, даже воздух казался холоднее.

Я шла, опустив голову, поэтому, когда натолкнулась на кого-то в дверях, не сразу поняла, на кого именно. Расправившиеся перепончатые крылья закрыли собой факелы, погрузив крыльцо школы во мрак. Подняв голову и посмотрев на Дарка, я отшатнулась и не справилась с эмоциями, поморщившись. По лицу парня пробежала тень.

– Доволен? – хрипло спросила я. – Наказал?

Он молча не сводил с меня глаз.

– Я думала, Ингрид в тебе ошибалась. Думала, ты не такой, как о тебе говорят.

– И что же обо мне говорят?

У меня не было сил на перепалку. Чего-то подобного я ждала, нет смысла лгать самой себе, но то, что Даркхолд использует мою же наивность против меня, больно укололо. Я поделилась историей о Сване, хотя клялась никому и никогда о ней не рассказывать. И он обернул ее против меня, использовав кошмар, чтобы поиздеваться и пошутить. Ненавижу!

Но в планы темного принца не входило заканчивать разговор. Ледяные пальцы сомкнулись у меня на запястье, не позволяя уйти, а сердце пропустило удар.

– Пусти меня!

– Я решаю, когда ты уйдешь!

– Это тебе голоса в голове сказали?! Спустись на землю, принц! Боги, как я сочувствую твоему отцу! Он бы наверняка все отдал, чтобы не иметь к тебе отношения!

– Не смей говорить о моем отце!

Голос Дарка неожиданно громко и жутко прокатился по пустому холлу. Белки глаз парня заполнила тьма, а хватка, с которой он сжимал мою руку, превратилась в стальную. Я зашла на запретную территорию. Ударила в больное место и вместе со страхом вдруг испытала странное садистское удовольствие.

Вырвав руку, на которой завтра грозили проявиться следы хватки Даркхолда, я побежала к лестнице.

– Я. Сказал. Стой!

Он вскинул руку. В глянцевых черных крупицах магии блеснули отражения факелов. Черный туман вырвался на свободу, словно магия внутри Дарка только и ждала этого момента. Я вскрикнула, но не успела ни отпрыгнуть, ни увернуться. Сгусток тумана ударил мне в грудь, и…

…ничего не произошло.

Он растворился в полумраке дождливого дня, едва холодком коснувшись моей кожи.

Сначала я подумала, что Даркхолд лишь хотел припугнуть меня, как и его дружки в лесу, но по удивленному лицу парня поняла: он этого не планировал.

– Что, снова кончилась магия? – хмыкнула я. – Похоже, ты не такой уж и всесильный?

Он стиснул зубы с такой силой, что красивое лицо исказила гримаса злости.

– Не подходи ко мне, – хрипло произнесла я. – Ни ты, ни твои приятели. Я не хочу вас видеть. Оставьте меня в покое, варитесь в собственном яде, живите как хотите. Мне не нужно твое наставничество, приглашения за столик и прогулки. Забудь о моем существовании, Даркхолд, потому что после того, как ты поступил, я о твоем забуду сегодня же.

Прежде чем он сделал что-то еще, я бросилась наверх, в спальню, не заботясь о том, слышал ли кто-то наш разговор. Наверняка завтра вся школа будет обсуждать скандал новенькой и директорского сына, но мне было плевать. Буря эмоций, накатившая после занятий, схлынула, оставив смертельную усталость.

В спальне я проревела до ужина, как никогда раньше чувствуя себя одиноко.

Ингрид куда-то запропастилась, новую подругу увлекла школьная жизнь. Других приятелей у меня не было, родных – тем более, и, лежа на постели под аккомпанемент барабанящего по откосу дождя, я раз за разом прокручивала в голове один из жутких снов. Себя, лежащую на мерзлом камне, с невидящим, застывшим навсегда взглядом, обращенным к недосягаемому небу.

Тогда кто-то – я до сих пор так и не знаю, кем был тот мужчина в городе, – звал меня, пусть и напрасно. Сейчас никому не было дела до того, что со мной происходит.

Я пропустила ужин, просто не найдя в себе сил спуститься, общаться с Ингрид и видеть Даркхолда. Даже не поднялась, чтобы зажечь свет, когда спальня погрузилась во мрак. И лишь стук в дверь заставил меня подняться.

– Кто там? – спросила я, почему-то дико испугавшись, что за дверью будет Кейман.

– Олбран, адептка Рейн. Вы пропустили ужин, я отложил для вас порцию.

Я удивленно открыла дверь и действительно увидела Олбрана с небольшим подносом.

– Разрешите? – вежливо спросил он, кивая на комнату.

– Да, конечно, спасибо… Мне немного нездоровилось, я решила, что не голодна. Не стоило напрягаться.

– Может, стоит показаться лекарю? – будто бы обеспокоенно спросил управляющий.

От меня не укрылось, как пристально он меня рассматривал. И зародилось нехорошее такое предположение, что Олбран не только по доброте душевной принес мне еду.

– Вас послал Дарк, да? – устало спросила я.

Запах горячего вдруг пробудил аппетит.

– Господин обмолвился, что у вас вышел конфликт.

– А он не обмолвился, что «конфликт» в его понимании – испугать меня до полусмерти и загнать в лес, а потом поиздеваться?

Олбран как-то странно вздохнул и опустил голову. Известие о развлечениях юного хозяина не вызвало у него удивления. Даркхолд явно не впервые радует всех поганым характером.

– Уверяю, Коралина, я не лезу в дела школы. Я лишь обеспечиваю ваш быт. Но поверьте, я знаю Даркхолда с детства, он вырос у меня на глазах. И знаю, каким он может казаться. Что бы он ни натворил, он… просто ищет тепла. Ему кажется, что проще быть нелюдимым и грубым, что тогда ему не причинят боль, но на самом деле, каким бы жестоким он ни был, Даркхолд боится.

– Я тоже. Может, мне тоже стоит быть нелюдимой и грубой? Потому что пока я пытаюсь быть милой и заводить друзей, надо мной только смеются.

– Мне лишь хочется надеяться, что у Даркхолда еще есть шанс.

– Даже если и так, это ненадолго.

Я отвернулась, мечтая, чтобы Олбран ушел. Его виноватый вид выбил из колеи еще сильнее, чем злость Дарка. Да что с ними такое?! Какой-то парень, наполовину демон (а они в Штормхолде все еще считаются кем-то вроде расы изгоев), держит в ежовых рукавицах всю школу, а они – взрослые – тоскливо вздыхают и беспомощно разводят руками!

– Сегодня на занятии в лесу я наткнулась на озеро. Существо, которое там живет, явно настроено недружелюбно. Возможно, стоит сообщить о нем директору. Магистр ван дер Грим просил рассказывать ему о проявлениях темной магии в школе и вокруг.

– Я сообщу магистру, спасибо, адептка Рейн. Спокойной ночи. Надеюсь, с вами все будет в порядке.

Я точно не хочу сейчас говорить с Кейманом. Не сегодня, не с опухшими от слез глазами и наглухо заложенным носом. Не могу обсуждать Дарка и уж точно не желаю еще раз выслушать песню «мальчику очень тяжело, он просто хочет, чтобы его любили».

О нет, Даркхолд хочет, чтобы все было так, как он хочет. Но, кажется, еще не определился, как именно.

* * *

– Пожалуйста, милорд, не вертитесь. Так будет больнее.

– Не будет, – фыркает Даркхолд. – Твоя мазь – ерунда.

– Ничего не ерунда. Предыдущие ссадины уже почти зажили. Если бы вы не прятались от меня и дали снова их обработать, зажили бы быстрее.

Даркхолд ведет плечами. Ему не хочется обижать Олбрана, просто он ненавидит, когда прикасаются к спине.

– Много шрамов?

Прежде чем ответить, Олбран тяжело вздыхает.

– Всего несколько.

– Ты лжешь.

– Посмотрите сами. У вас сильное тело. Вы вырастете настоящим воином и магом.

– Отец убьет тебя, если узнает.

– Он на всю ночь уехал в деревню. Кажется, лорд ван дер Грим кого-то ищет. До рассвета он не появится, можете не переживать за меня.

Олбран набирает еще немного мази и щедро накладывает на две самые глубокие раны. Они не от хлыста, им больше месяца. Огненный кнут только растревожил едва затянувшиеся следы.

– Не расскажете, от чего они? – спрашивает Олбран.

Даркхолд равнодушно пожимает плечами, и на то, чтобы не шипеть от боли, уходят все силы. Раны от ножа с клинком из темного опала. Наверное, это дурацкое воображение, но ему кажется, что именно это лезвие режет больнее прочих. Только следы от него оставляют шрамы.

– Я уже десятки раз говорил вам и скажу еще. Вам не нужно здесь оставаться, Даркхолд. Вы можете уйти.

– Ты знаешь, что не могу.

– Вы боитесь, я понимаю. Но доверьтесь мне, милорд. Мы уедем, я смогу о вас позаботиться, вы ведь знаете. Я бы все отдал, чтобы у меня был такой сын.

– Ты знаешь отца. Он найдет тебя и убьет. А я не хочу, чтобы ты погиб. Ты – мой единственный друг.

То, с чем Даркхолд не может справиться: заставить себя уговорить Олбрана уйти в одиночку. Нрав отца не вредит управляющему, но только пока. Возможно, это лишь иллюзия, но кажется, с возрастом отец становится все неуправляемее. До сих пор он не использовал оружие, кроме проклятого огненного хлыста. Но с появлением ножа в коллекции…

Если Олбран уйдет, Даркхолд останется один.

– Вот и все.

– Спасибо, Олбран.

Даркхолд лукавит: мазь помогает, он чувствует. К утру от нее не останется ни следа, а ожоги почти сойдут – и отец сочтет это доказательством его силы. В следующий раз достанется сильнее, но Олбран этого не знает, и Даркхолд ни за что не признается.

– И еще кое-что…

Он едва не подпрыгивает, когда Олбран достает из кармана плаща небольшой сверток. Он еще горячий, бумага пропиталась от масла, а внутри – свежайший пирог с курицей. Такой вкусный и горячий, что кажется, в жизни просто нет удовольствия, сравнимого с этим. Но на самом деле Даркхолд просто давно не ел. Даже черствая краюха показалась бы лакомством богов.

Ему приходится взять волю в кулак, чтобы есть спокойно. Они давно играют в эту игру: Даркхолд делает вид, будто все нормально, а Олбран – что верит ему.

– Тебе пора, – говорит Дарк, когда небо чуть светлеет.

Он безошибочно умеет определять рассвет в ту же секунду, как тот вступает в свои права над Штормхолдом.

– Я зайду завтра, если он вас не выпустит.

– Будь осторожен.

Даркхолд опускается на пол и осторожно, чтобы не потревожить спину, заползает в привычный угол. Но ссадины и ожоги все равно ноют, и парень морщится.

Долго, кажется, целую вечность, Олбран смотрит на него. Даркхолд ненавидит этот взгляд: бессильной жалости. Он ненавидит жалость к себе, особенно от того, для кого хочет быть другом. Он знает, что Олбран обязательно найдет в себе силы улыбнуться. Но несколько мгновений, когда его собственная боль отражается в глазах мужчины, которого он считает куда более близким, нежели отец, невыносимы.

– Бабушка говорила, что когда болит между лопатками – это режутся крылья.

– Жаль, что у меня нет крыльев, – усмехается Даркхолд, закрывая глаза.

Тогда бы он улетел из этого замка навсегда.