Глава 5

Я с нетерпением ждала начала занятий, поэтому спустилась к завтраку одной из первых и пришла на первую пару минут за двадцать до лекции. Сидела в аудитории в гордом одиночестве, рассматривая все вокруг.

То, что в аудиторию переделали комнату, раньше служившую жилой, было заметно. Ступени, на которые установили парты и скамьи, выглядели гораздо новее всего прочего, на стенах виднелись следы снятых картин – вместо них повесили доску. Освещения сильно не хватало, и я не представляла, как мы будем учиться зимой, когда дни станут короткие и сумрачные. Хотя сейчас, когда за окном сгустились тучи, а на лес и замок опустился плотный туман, было немногим светлее, чем ночью. Казалось, вот-вот не то разразится гром, не то пойдет снег, что осенью для Штормхолда было бы слишком.

Наконец, буквально за пару минут до звонка, когда я уже занервничала, что перепутала аудиторию или расписание, подтянулись одногруппники. К моему великому сожалению, никто не спешил знакомиться и общаться, хотя я рассчитывала хоть немного поболтать перед парой. То ли народ еще не проснулся, то ли здесь в принципе не было принято общаться. Тогда понятно, зачем нам наставники.

Магистр Браунвинг опоздала на пять минут. Зато вошла, сияя так, словно увидеть нас – главная радость всей ее жизни.

– Поздравляю с началом учебного года! Меня зовут магистр Риана Браунвинг, и я буду вести у вас предмет под названием «Введение в артефакторику». На моем предмете вы изучите основы использования артефактов, попрактикуетесь с некоторыми и защитите курсовую работу по выбранной теме. А сейчас задание: достаем учебники, введение и первая глава – ваши. Мне нужен будет конспект и краткий пересказ на следующем занятии. Также к следующему занятию вы должны определиться с темой для курсовой. Список тем я сейчас раздам. Просто отметьте ее в списке – и ее больше никто не сможет занять. Чем раньше вы этим займетесь, тем шире у вас будет выбор. И больше времени на выполнение.

Магистр пошла по рядом, раздавая листы, а я с легким разочарованием потянулась к учебнику. Конспект и параграф – не совсем то, что я ожидала в частной школе. В приютской мы часто прямо на уроках читали по абзацам учебник, но высшее образование же должно быть хоть немного интересным?

Ничего интересного во введении, увы, не нашлось.

Артефакты в основном призваны облегчить жизнь таких, как я: не обладающих магией или обладающих крайне слабой. То, с чем маг может справиться одной крупицей, мы вынуждены делать при помощи заранее зачарованных предметов. Простенькие артефакты, такие как светильники или зачарованные списки, выданные магистром, можно использовать без крупиц магии. Артефакты посложнее, вроде штормграмов (пластин для запечатления и просмотра картинок), только при наличии крупиц.

Крошечный абзац был посвящен запрещенным артефактам. Никаких подробностей, только то, что создание и использование таких артефактов карается пожизненным заключением или смертной казнью. Интересно, и как я должна понять, что это запрещенный артефакт, если никто не пишет, какие они бывают? Или по ним сразу понятно?

Я посмотрела на магистра Браунвинг, увлеченную какой-то книгой, оглянулась на скучающих однокурсников и не решилась задать вопрос.

Согласно расписанию все пары проходили в одной аудитории, за исключением практических работ и физподготовки. Так что когда прозвенел звонок, магистр пожелала нам удачного дня, подмигнула мне – и была такова, а вот мы остались ждать следующей пары. С каждой минутой я чувствовала себя все неуютнее. Никто не спешил со мной знакомиться и общаться, самой не хватало духу, и природная мнительность сделала свое дело: к концу перемены я почти уверилась в том, что здешние адепты никогда не примут в свой круг такую, как я.

«Еще пореви, как капризный ребенок. Ты учиться приехала или искать влиятельных друзей?» – зло подумала я почему-то голосом Ингрид.

– Доброго утра, господа адепты, – раздалось от дверей.

Магистр ван дер Грим с утра, конечно, не сиял так, как Риана, но в целом выглядел довольным жизнью.

– К сожалению, магистр Джером болен, поэтому его пара переносится на конец недели, а моя поднимается в рейтинге на второе место. Итак, для начала хочу с вами познакомиться. Поднимите, пожалуйста, руки со своими браслетами, мне нужно знать, какой магией вы обладаете.

Народ вяло поднял руки. Я насчитала трех магов воздуха, двух девушек-водниц, четверых магов земли и одного светлого. Огневиков в школе, похоже, не любили и не особо принимали.

– А вы, – Кейман с веселой усмешкой обратился ко мне, – у нас богиня, я так понимаю?

– Что? – не поняла я.

– Только богам дана способность использовать магию без крупиц. Где ваш браслет, адептка Рейн?

– Я… кхм… Мне сказали, носить крупицы – привилегия и ее нужно заслужить.

– Вот как… Хм, верно. Что ж… в таком случае не подскажете, как называется наш предмет?

– Концепция магии.

– А как зовут преподавателя?

– Магистр Кейман ван дер Грим?

– Поразительные познания! Вы определенно заслужили право носить браслет с крупицами.

Он достал из кармана небольшой серебряный браслет, на котором болтались десятка два светлых бусин, и бросил мне. От неожиданности я не смогла его поймать и под дружное хихиканье полезла под стол.

– Рад, что вы в прекрасном настроении. Итак, давайте начнем. Напоминаю, что в конце вводного курса вас всех ждет экзамен, причем достаточно серьезный. Рекомендую готовиться. Ну а пока не наступил час расплаты, познакомлю вас с концепцией магии Штормхолда. Систематизирую ваши знания о ней и немного познакомлю с той частью истории, которую обходят стороной в официальном курсе.

Он написал на доске свое имя и название предмета, и я аккуратно переписала все в тетрадь. Вот это была та самая лекция, которую я ожидала и к которой я оказалась не готова: директор не диктовал материал под запись, а просто рассказывал, и я вскоре перестала что-либо записывать, потому что попросту не успевала вычленять нужные тезисы.

К счастью, на доске появилась хотя бы схема, ее я успела перерисовать. Но если бы кто-то заглянул в мою тетрадь, он бы явно не сразу понял, где я вообще учусь.

«СМЕРТЬ и ХАОС».

– Вот две основы нашего мира. Многим хочется считать, будто Штормхолд стоит на стихиях, но нет. Хаос – источник всего живого, нечто, не поддающееся осознанию человеком или богом. И Смерть – логичное завершение всего. Две составляющие, без которых невозможно существование. Только в Хаосе рождается нечто новое. Только Смерть ограничивает его. И в этом главный парадокс: ни то, ни другое, по собственным же законам, не может существовать вечно.

«КРОСТ».

– Естественная ступень развития хаоса – я. Ну то есть наше с вами «я», конечно. Душа, если хотите. Душа Штормхолда – Крост. Бог грозы и стихий. Не спрашивайте, почему именно так, видимо, что в люльку попало, над тем и властвует. Суть не во внешних проявлениях магии – в роли, которую бог грозы выполняет по задумке Смерти. Душа Штормхолда, хранитель мира. Пока жив Крост – существуем все мы, пока он в здравом уме – у вас есть в расписании пары, а в столовой еда. И еще много всякого разного, о чем вы вряд ли задумываетесь.

Он немного помолчал.

– Вы любите ненавидеть друг друга из-за магии. Огневики не выносят водников, воздушники – магов земли, но правда в том, что все ваши силы в итоге сливаются в одну. Не будет одних – другие просуществуют недолго. Все стихии сосредоточены в руках одного-единственного бога. Теперь вопрос к вам, вопрос из категории «подумать», я не буду за неправильный ответ отбирать у вас браслеты, баллы рейтинга и последнюю надежду. Кто такой бог?

Воцарилась мертвая тишина. Кто-то с опаской полистал учебник, но там о таком не писали.

– Ну? Никто не рискнет? Так дело не пойдет, нужно уметь импровизировать. Может, адептка Рейн, так блестяще ответившая на первый вопрос, попробует?

Я залилась краской, но послушно встала. Жаль, что это действо не принесло ни единой умной мысли. Туман в голове, казалось, только сгустился.

– Напоминаю вопрос. Кто, по вашему мнению, есть бог Штормхолда?

– Ну-у‑у… бессмертное всемогущее существо, которое отвечает за какую-то часть магии.

– Да, довольно близко.

Кейман взмахнул рукой – и в моих часах прибавилось светлого песка.

– Так всегда описывали богов. Я не буду навязывать вам свое видение, однако дам пищу для размышлений. Давайте представим что-то очень небольшое, хрупкое – например, бабочку.

В аудитории появилась симпатичная голубая иллюзорная бабочка. Она настолько не вписывалась в декорации старинной учебной аудитории, что восхитила меня едва ли не больше всех проявлений магии, увиденных в школе. Едва заметный шлейф золотистой пыльцы растворялся, касаясь поверхностей.

ХЛОП!

Кейман безжалостным движением уничтожил иллюзию так, словно и впрямь убил надоедливое насекомое.

– Вот и все. Больше нет бабочки.

Он стряхнул остатки пыльцы с рук и улыбнулся.

– Но если я то же самое повторю с кем-то из вас, то добьюсь только нытья в кабинете директора. А так как директор – я, то и оно окажется бесполезным. Я пытаюсь объяснить, что бессмертия в чистом виде не существует. Вопрос лишь в том, что именно обладает достаточным воздействием, чтобы убить то или иное существо. А значит, боги, увы, не бессмертны.

– Откуда вам знать? – хмыкнул кто-то. – Спросить у них не получится.

– Сейчас расскажу.

На доске появились еще имена.

«ТААРА».

«АКОРИОН».

– Мы уже выяснили, что Крост – душа Штормхолда. И выяснили, что все живое в своем начале имеет хаос и смерть. Душа не может распорядиться собственной смертью, это противоестественно, противоречит силам, создавшим наш мир. А значит, на арену выходит богиня смерти Таара.

Магистр задумчиво посмотрел на доску и зачем-то пририсовал букве «Т» небольшие кривоватые крылышки.

– Богиня смерти, вторая половинка хранителя Штормхолда, невероятной силы девушка Таара. Смерть задумывала ее не иначе как пару Кросту, но спешу огорчить тех, кто уже не о том подумал – пару в… м‑м‑м… платоническом смысле. Боги не должны оперировать категориями смертных, поэтому не будем рассуждать об их взаимоотношениях. Нас интересует не Таара, а ее брат. Акорион, третий бог. Единственный мертвый на данный момент бог.

Я поежилась. За окном будто сильнее сгустились тучи. Кейман рассеянно посмотрел в окно. Я, опомнившись, принялась записывать то, что успела запомнить, хотя и сомневалась, что на экзамене будут такое спрашивать

– Крост и Таара – естественное продолжение Хаоса и Смерти, но вот темный бог… Акорион не должен был родиться. Частичка Хаоса вырвалась из подземного мира. Среди темных магов есть теория, что Хаос в чистом виде не способен существовать в мире смертных. И что именно из Хаоса рождаются боги. Оказавшись в нашем мире, частичка Хаоса сделала единственное, что ей было доступно: приняла облик того, кто находился рядом. Маленькой девочки Таары, став ей братом-близнецом, частичкой ее души. К сожалению, этой частички не хватило, чтобы справиться с Хаосом, и Акорион сошел с ума.

Мне показалось или Кейман как будто сожалел о судьбе Акориона? Обычно, слыша о нем, люди испытывают иные эмоции.

– Именно темному богу приписывают создание демонов, темных тварей. Он экспериментировал с темной магией, с изменением сознания и формы, он создавал монстров и заключал в них смертные души, он развязал войну с Кростом и едва не уничтожил сестру, но в итоге растворился в магии, той, что окружает нас, питает месторождения, той, что заключена в крупицах. Это все я не придумал, это есть в книге «Новейшие хроники темной магии» авторства… да простит меня Крост за то, что говорю это – Бастиана ди Файра. И если у вас сейчас возник вопрос, почему огненный маг пишет книгу о темных, то задайте его ему и поделитесь потом ответом со мной. А сейчас давайте запишем несколько тезисов, которые пригодятся, когда мы будем изучать подробнее месторождения магии, крупицы и то, как они получаются.

«Бог есть маг с не ограниченным внешними рамками потенциалом. Задание для самостоятельного изучения: «Легендариум». Разобраться в истоках легенд о богах. Написать эссе «Роль легенд о богах в культуре и политике».

«Бессмертен, но уязвим. Объяснить парадокс – творческое эссе».

«Смерть и Хаос в каждом проявлении магии. Десять примеров».

– Это, если что, задания на весь учебный блок, а не до завтра.

Не то чтобы я сомневалась… но после этих слов слегка расслабилась.

А когда прозвенел звонок, поняла, что с сожалением покидаю пару. Я мало что поняла пока, и вряд ли знания легенд мне когда-нибудь пригодятся (если только я не захочу стать историком или преподавателем), но, в отличие от магистра Браунвинг, магистр ван дер Грим хотя бы интересно рассказывал.

И все же я не удержалась от того, чтобы подойти к нему на перемене.

– Адептка Рейн? У вас вопросы?

– Да. Почему вы не сказали, что вы директор школы, когда встретили меня во Фригхейме?

Кейман пожал плечами.

– Всем нам иногда хочется побыть кем-то другим. К тому же вы могли решить, что я приехал в Рейнгард из-за вас, а я очень не люблю, когда адепты считают себя центром мира.

– То есть вы приехали не из-за меня?

– Вот видите? У вас появляются сомнения. Этого я и боялся. Нет, я сказал правду о цели своего визита.

Он поднялся, подхватив ключи от класса, и мы вместе вышли в коридор.

– Уже освоились? Как вам школа?

– Впечатляет. Хотя местами и пугает.

– Поверьте, я испытываю ровно те же чувства. Причем каждый раз не до конца понимаю, какое именно испытываю в конкретный момент. Вы в столовую? Идемте, я бы тоже не отказался перекусить.

– А разве преподаватели могут есть вместе с адептами? – удивилась я и попыталась вспомнить, видела ли кого-то из магистров за завтраком. Но поняла, что вряд ли смогла бы отличить их от адептов: преподавательский состав школы был на удивление молод.

– Где это ваш наставник? – спросил магистр. – Уклоняется от обязанностей?

– А разве у него нет занятий?

– Занятий у него великое множество. И я не уверен, что хочу знать каких. Вот что, Коралина… Меня слегка беспокоит вчерашнее происшествие. И я попрошу вас об одной услуге… скажем, в качестве ответной любезности за то, что я спас вас от ночевки на морозе. Присмотрите за Даркхолдом. И если заметите что-то необычное: потерю магии или сильный ее всплеск, какие-то проблемы… я не знаю, возможно, переживания… Дайте мне знать.

Я заметно напряглась. Шпионить за Даркхолдом для его отца? Да он меня второй раз в озеро выбросит, если узнает, только на этот раз специально!

– Вы же не хотите, чтобы я…

– Стучали? Нет, спасибо, я предпочитаю жить в счастливом неведении и не знать, как именно и как часто он нарушает школьные правила. Я хочу разобраться с темной магией, оставшейся от прежнего владельца. И не хочу, чтобы она навредила адептам. А Даркхолд… Он силен, самолюбив и уверен в себе, он не тот, кто просит помощи у старших. И уж точно не станет просить помощи у меня. Поэтому я надеюсь, что в критической ситуации попросите вы.

– В критической? – Я нахмурилась. – Что критического может произойти?

– Кто ж знает, – философски пожал плечами Кейман. – Конкретно в данный момент нам может не хватить еды…

Мы вошли в столовую, наполненную гулом голосов, звоном приборов и аппетитными запахами.

– Ну вот, – весело хмыкнул директор, – кажется, на этот раз повезло.

Я улыбнулась. Кейман мне нравился. Не нравилась только привычка мысленно называть его Кейманом. Если бы он сразу представился как магистр ван дер Грим, мне было бы проще. А теперь я чувствую неловкость. И даже слегка боюсь, что кто-то в школе узнает о нашем знакомстве.

– Кора!

К нам подскочила сияющая Ингрид.

– Как твои пары? У меня дикая скука, я еле проснулась! Ого, – она заметила браслет, – откуда?

– Магистр ван дер Грим разрешил, – почему-то виновато ответила я.

Ингрид перевела взгляд на Кеймана, который с невозмутимым видом стоял в очереди к столу с салатами, хотя наверняка мог по праву директора всех распихать.

– Господин директор, а можно с вами поговорить? – Ингрид еще шире улыбнулась.

– Конечно, можно, – добродушно откликнулся он. – А вы кто?

– Адептка Шторм.

Потянувшийся было к тарелочкам директор застыл и покосился на Ингрид.

– Тогда нельзя.

От удивления у Ингрид вытянулось лицо.

– Почему?!

– Потому что тогда я пропущу свою очередь к обеду. Буду голодный, злой, раздражительный. Все разговоры с адептами – после еды. Особенно это касается адепток с такими знаменитыми фамилиями. Вы, случайно, не родственница модели Деллин Шторм?

– К вашему сведению, Деллин Шторм – сценический псевдоним. Она взяла его для звучности и узнавания, когда стала встречаться с главой Дома Огня, который и продвинул ее в модный дом Найтингрин. И нет, мы не родственники. Хочется верить, я одарена несколько больше, чем невзрачная девица, получившая популярность благодаря богатому мужу.

Кейман хмыкнул, придирчиво выбирая самые спелые помидоры.

– Не знал. Интересно. Вы, похоже, разбираетесь в истории моды.

– Я много читаю, – все еще холодно, но уже более миролюбиво – ей явно польстил комплимент – отозвалась Ингрид. – И больше интересуюсь театром.

– Ну что ж, буду рад услышать от вас еще что-нибудь занимательное, но после обеда, в моем кабинете. А сейчас прошу прощения, леди, там рассосалась очередь к кофе, а я питаю к нему слабость. Приятного аппетита и удачного дня.

– До свидания, – улыбнулась я, а подруга буркнула что-то под нос.

Когда Кейман скрылся в толпе, Ингрид добавила:

– Клоун.

– А мне понравился. Он интересно рассказывает и, кажется, любит работу.

– Вон. – Ингрид хмыкнула. – Я же говорила. Эта сучка – любимица директора.

Я обернулась туда, куда она показывала. Кейман и Одри – та самая ненавистная Ингрид полная девушка – тихо о чем-то беседовали.

Мы бродили вдоль столов, набирая на тарелки вкусности, и от разнообразия у меня разбегались глаза. Никогда еще мне не доводилось выбирать между тремя видами супа, пятью горячими блюдами, кучей салатов, выпечки, хлеба и соусов. От того, чтобы попробовать всего и понемножку, останавливала только неловкость. Вся школа начнет ржать, если я усядусь за столик с десятком тарелок. Никто не накидывался на еду так, словно голодал все восемнадцать лет до приезда в школу, и я заставляла себя сдерживаться.

После первой половины учебного дня народ спешил подкрепиться, и свободных столиков почти не было. Пробираясь к одному такому, я заметила в углу Даркхолда в компании еще четырех парней. У двоих на запястьях болтались темные браслеты, а еще двое были водниками. Сам Даркхолд с крыльями занимал весь угол, но рядом с ним виднелось несколько свободных мест.

Он вдруг поднял глаза и кивнул мне, а затем поманил рукой.

– Идем. – Я обернулась к Ингрид.

Та округлила глаза и отчаянно замотала головой.

– К Даркхолду?! Шутишь? С ним никто не садится!

– Ну какие-то парни же сидят.

– Только ближайший круг. Не мы! Кора! Ты соображаешь, что творишь? Он же не твой однокурсник!

Признаться честно, я слегка разволновалась. Порой Ингрид говорила о Даркхолде с таким ужасом, что я невольно проникалась ее эмоциями. Но в то же время сама я, испытывая совсем легкий страх перед старшим сильным магом, да еще и наполовину демоном, уговаривала себя не опираться на чужие суждения. Даркхолд не сделал мне ничего плохого, и даже почти спас (пусть и перед этим заставив нарушить правила). Что он подумает, если я ни с того ни с сего начну шарахаться просто потому, что наслушалась сплетен? Я бы возненавидела того, кто так со мной поступил.

– Успокойся, мы просто поздороваемся и сядем, только если получим приглашение. А если нет – пойдем к свободному столику. Даркхолд видит, что мы вместе, и не стал бы звать за свой стол, если бы имел что-то против тебя.

Так учила тетя Адалин на уроках вежливости.

Пожалуй, фраза «забудьте, чему вас учили раньше» не могла бы прозвучать уместнее, чем сейчас.

Когда мы подошли, Даркхолд обжигающе ледяным взглядом пригвоздил Ингрид к месту.

– Я что, позвал тебя?

– Н‑нет, я…

– Тогда почему я тебя вижу?

Бросив поднос на ближайший столик, где сидящие адепты даже перестали жевать, боясь пропустить хотя бы слово, Ингрид стремительно выскочила из столовой, оставив меня в растерянности стоять возле столика Даркхолда.

– Садись, – кивнул он на свободное место.

Стоит быть честной с собой: я колебалась. Страх и неуверенность боролись с мерзким чувством брезгливости и обиды. Вскоре к этому коктейлю добавился стыд: я поймала себя на мысли, что могу разыскать и успокоить Ингрид после обеда, а сейчас сделать вид, будто ничего не случилось, и сесть рядом с Даркхолдом.

Нечеловеческим усилием, мысленно поежившись от пристального изучающего взгляда темных глаз школьного принца, я поставила поднос и сделала шаг назад.

– Так нельзя.

– Я сам решаю, с кем обедать, – тихо ответил Даркхолд.

Мне почудилась в его низком голосе угроза.

– Да, я тоже. И пообедать с Ингрид я решила раньше, чем определился ты.

На лицах всех присутствующих без исключения отразилось удивление.

– Ты отказываешься от места рядом со мной из-за, – он скривился, – нее?

– Ингрид – мой друг.

– А я?

Слова вырвались прежде, чем я их обдумала:

– Нет, если так поступаешь с теми, кто со мной рядом.

Коралина! Что ты творишь?!

– Приятного аппетита.

Я развернулась на каблуках и побрела к выходу вслед за Ингрид, спиной чувствуя десятки взглядов. За нашим разговором наблюдало уже не только ближайшее окружение, но и все, кто был в столовой.

Сердце бешено стучало, а в ушах шумело, и на какой-то миг показалось, будто я готова грохнуться в обморок.

Что я творю?! Я только что отказалась от дружбы сына директора, старшекурсника, парня, который в день знакомства поднял меня на крыльях над школой и подарил одно из самых незабываемых впечатлений?!

Нестерпимое желание обернуться исчезло после того, как за спиной с оглушительным грохотом захлопнулись двери столовой.

Вот теперь я полностью разделяла страхи Ингрид.

Поворачивать было поздно. Вернуться сейчас в столовую и пойти на попятную было бы еще хуже, чем поскандалить с Даркхолдом на глазах у всей школы. Поэтому я направилась на поиски Ингрид и нашла ее рядом, в небольшом укромном закутке. Она сидела на подоконнике, задумчиво глядя вдаль.

– Привет, – осторожно позвала я. – Ты как?

Ингрид вздрогнула и обернулась. Кажется, она не ожидала, что я пойду за ней.

– Что ты здесь делаешь? Дарк тебя отпустил?

– Отпустил? Я что, его собственность? Не ему решать, куда мне идти, с кем обедать и общаться. Он повел себя мерзко.

– Он прав. Меня никто не звал.

Я махнула рукой. Ингрид зациклилась на неизвестно кем придуманных правилах. Даркхолду нельзя отказывать, Даркхолд должен позвать. Даркхолд, Даркхолд… Я только и слышу его имя!

– Что такого сделал ваш Дарк, что получил привилегии? Спас мир? Школу? Чью-то жизнь? Что-нибудь изобрел? Может, занимается благотворительностью? Почему я должна уважать того, кто… сильнее? Одареннее? Богаче?

– Тише ты! Услышит – убьет!

– Эй! – Я помахала рукой у Ингрид перед носом. – Очнись! Он – сын директора. Не бога, не короля, а директора школы. К слову, понятия не имею, как у такого приятного человека, как Кейман, получился…

Я осеклась. От небрежно брошенной фразы Дарка, конечно, осталось мерзкое ощущение, но все же она не делала его последней сволочью. Пока не делала. Кажется, слухи взялись все же не на пустом месте.

– Он не имел права так с тобой говорить. И если ждет, что я буду кланяться только за право сидеть с ним за обедом… пусть лучше думает об учебе. Это хотя бы поможет ему в будущем.

Ингрид неуверенно улыбнулась. Я села рядом и вместе с ней стала наблюдать за лесом. Над ним вновь сгустились темно-синие тучи. Верхушки слабо колыхались от ветра, а низ был подернут слабым туманом.

– Я устала пытаться обратить его внимание, – вдруг вздохнула Ингрид. – Что бы я ни сделала, все равно выходит не так, неправильно. Я – пустое место. Вот поэтому я мечтаю о театре. Кем бы ты ни был, чего бы ты ни хотел, пока ты на сцене, каждый, кто пришел на представление, должен смотреть.

– Тебе нравится Даркхолд? – спросила я.

– А тебе нет?

– Не знаю. Он интригует. Но я всегда держалась подальше от таких. Богатых, сильных, уверенных в себе. Они любят играть в куклы, а потом ломать их и выбрасывать. А мне не хочется быть фарфоровой девочкой, которую наряжают в платьица и сажают с другими игрушками пить чай.

– Хочется тебе или нет, не ты выбираешь игру.

– Только до тех пор, пока вы ему позволяете.

– Ну-ну, – усмехнулась Ингрид.

Но мне показалось, она просто вредничает. И раз до сих пор ничего не случилось, надо мной не разверзлись небеса и Крост не покарал меня за дерзость, могущество Даркхолда ван дер Грима сильно преувеличено.

* * *

Зарево заката окрашивает пустую комнату в жутковатые цвета. Красный, оранжевый, розовый – они слишком сильно напоминают огонь, и мальчишка не хочет их видеть. Отвернувшись к стене, он отсчитывает секунды до наступления темноты. Во тьме его время. Во тьме проще дышать. И хотя ночью огонь кажется слишком ярким, тьма выглядит способной его погасить.

У Даркхолда пока не хватает сил, но однажды… Через пять лет ему исполнится восемнадцать, и отец больше не сможет его прятать. Тогда тьма развернется.

Это тоже своего рода мечта. Странная, но других у него нет.

Он прекрасно знает, что закат не успеет отгореть. Никогда не успевает. И отец знает: это время – наилучшее.

Дверь комнаты противно скрипит.

– Даркхолд.

Ему приходится повернуться.

– Олбран сказал, ты сбегал сегодня.

Главное – не смотреть на пляшущие языки фальшивого пламени на стенах.

– Это правда?

Кажется, они все ярче с каждой секундой.

– Я спросил тебя, сын, правда ли то, что ты сбежал из дома и гулял до деревни. Или Олбран солгал и мне следует его наказать за клевету?

– Да. Я уходил.

На лице отца не отражается ни единой эмоции. Вряд ли ему нужны его ответы, о каждом шаге Даркхолда уже доложили слуги. Он и не думал, что будет иначе, сбегая. Но однажды узнав, что такое свобода, мальчишка уже не мог по-другому. Он знал, что, если сбежит навсегда, отец найдет в считаные часы, а может даже минуты. Поэтому Даркхолд не думал о побеге.

Он думал о нескольких глотках свободы за высоким забором замка.

– Ты нарушил правила.

– Меня никто не видел.

Это ложь. Они оба это знают.

– Сними рубашку.

Даркхолд вздрагивает.

«Ты не имеешь права быть слабым. Ты его сын».

И почему же его настоящий отец теперь мертв? Раз был таким сильным?

– Сними рубашку, – цедит отец. – Даю тебе десять секунд.

Когда он стягивает льняную рубашку, отблески заката ласково касаются старых тонких шрамов на спине. Шрамы никого не красят, и его, худого мальчишку с темными растрепанными волосами, не красят особенно.

Он смотрит в окно. Там на горизонте пылает солнце, словно напоминая, что Штормхолд принадлежит магам огня. Что таким, как Даркхолд, в нем нет места.

Хлыст, сотканный из искр и пламени, со свистом взмывает в воздух. Этот звук – один из самых страшных в его жизни, и хочется съежиться в углу пустой комнаты, где Даркхолду предстоит провести ближайшую ночь, но проклятая гордость не дает издать ни звука.

Отцу, кажется, она нравится. Хотя порой Даркхолду кажется, попроси он прощения, начни умолять – и отец остановится. Он будто хочет, чтобы сын сдался. И в то же время гордится им.

Первый удар всегда обжигающе болезненный. Второй – самый адский. Третий и четвертый – мучительно долгие. Пятый, последний, приходящийся на обожженную окровавленную спину, почти не чувствуется. Контраст опалившей спину магии огня и холодного камня держит в сознании.

– Ничего не получится, если ты не будешь слушаться, Даркхолд, – говорит отец. – Если ты думаешь, что мне это нравится, то ошибаешься. Но я не позволю лгать и пренебрегать правилами этого дома. Ночь проведешь здесь. На ужин и воду можешь не рассчитывать. Завтра утром я жду тебя на занятии, и не вздумай опаздывать. Надеюсь, за ночь ты придумаешь, как объяснить свою выходку.

Все с тем же мерзким скрипом дверь закрывается. Гремит тяжелая щеколда.

Даркхолд с трудом поднимается, чувствуя, как боль волнами подкатывает к спине вместе с жаром.

Однажды ночь успеет. Однажды отец опоздает, закат потухнет – и тьма сможет бороться с огнем.