Глава 4

– А это что такое?

Едва войдя в столовую утром, я увидела большую круглую вазу с кучей маленьких свитков, запечатанных сургучом. Некоторые из тех, кто приходил на завтрак, привычным движением совали внутрь руку и вытягивали по свитку. Ингрид не менее привычными движениями нагребала оладьи.

– А, это посвящение в адепты. Тебе, кстати, тоже надо вытянуть.

– Что за посвящение? И что в свитке?

– Традиция школы. Завтра последний день каникул, будет небольшая вечеринка, где все должны познакомиться и подружиться. А в свитках – имена. Каждый новичок вытягивает определенное имя адепта старших курсов – и тот становится его временным наставником. Так, по мелочи: помочь с заданиями, проводить, подсказать. Это практика второго курса, им за это ставят оценки. Но старшие тоже могут, за бонусы на экзаменах. Я записалась. Будет здорово, если ты вытянешь мое имя.

– А можно не участвовать?

Я с трудом представляла себе, как вытягиваю чье-то имя, иду к нему и прошу помочь с уроками. Лучше уж самой. Здесь что, такие страшные задания, что без помощи никак?

– Можно. Но вот тебе мой наставнический совет авансом: если не хочешь стать изгоем – участвуй. Это довольно полезно к тому же. Я, конечно, отвечу на все твои вопросы. Но когда у тебя есть официальный наставник – за косяки в первую очередь попадает ему. А так будет попадать тебе. Прибавь косые взгляды, потому что здесь не любят тех, кто считает себя выше традиций. Зачем усложнять себе жизнь?

Со вздохом я, проходя к облюбованному столику, сунула руку в вазу и наугад вытащила один свиток. Сделав несколько глотков кофе, я попыталась было снять сургуч, но он не поддавался, только нагрелся от прикосновения пальцев.

– А как открыть? – растерянно спросила я у Ингрид. – Как узнать, кто мой наставник?

– Откроется только на посвящении.

– Чудесно. Мне выдали соглядатая, а я даже не могу узнать, кто он.

Соседка нахмурилась и даже перестала с аппетитом уплетать омлет.

– Что с тобой? Еще вчера ты была в восторге от школы, а теперь бесишься из-за невинных традиций. Что плохого в поддержке адептов друг друга?

Вздохнув, я потерла глаза.

– Ничего. Конечно, ничего. Я просто ужасно спала, а точнее, почти не спала.

Сказать Ингрид о надписи на стене, которую я нашла? Или не сказать? Я думала о ней всю ночь, забывшись тревожным сном только под утро. Она могла остаться от предыдущего хозяина комнаты и ровным счетом ничего не означать, а могла быть дурацкой шуткой над новенькой. В приюте тоже устраивали «посвящение» новичкам. Правда, их выставляли на мороз в одном нижнем белье и веселились, наблюдая за тем, как бедняга носится под окнами, пытаясь забраться в тепло. Так что мой вариант еще не самый плохой.

К счастью, Ингрид избавила меня от необходимости рассказывать. Она мгновенно теряла интерес ко всему, что не относилось к школьным сплетням, актерскому мастерству, отношениям и парням.

– Меня до сих пор никто не пригласил на бал, – поделилась она, когда мы сидели в комнате отдыха и ждали расписание. – А еще Олбран вчера добавил темных баллов за то, что курила в окно. Э‑эй! Ты меня слушаешь?

Я рассеянно крутила в руках свиток и думала только о том, как бы не отключиться. Пожалуй, второй день в школе стоит посвятить отдыху. Поспать до обеда, поваляться в тишине и темноте, обдумать, что делать с надписью.

А что с ней вообще можно сделать?

«Беги!»

Куда? Из школы? Я не хочу бежать из элитной школы магии, где обещают отличное образование и даже не смотрят на отсутствие у меня магии. Ничего опасного здесь пока нет, кроме свойственного – будем честны – всем высшим школам неравенства. Богатые дети творят что хотят, бедные пытаются выжить в их мире и не вернуться в свой. Закономерный процесс, социальная лестница, как говорила госпожа Фог. Одни карабкаются по ней из последних сил и на одной из ступеней в итоге умрут, а другим повезло родиться на вершине.

Совсем не повод позорно бежать. Если бы я боялась не вписаться, я бы осталась в Рейнгарде, мыть полы в таверне.

А если это шутка, тем более надо не обращать внимания. Шутникам обычно не терпится объяснить, как удачно они пошутили. Равнодушие их огорчает, а некоторых даже оскорбляет. Еще появятся.

– Тебе нравится школа? – спросила я Ингрид, улучив в ее рассказах о театре перерыв.

– Что? – Она моргнула от удивления. – Да, наверное. Почему ты спрашиваешь?

– А не знаешь, кто жил в моей комнате в прошлом году?

– Понятия не имею. Она что-то забыла? Отдай Олбрану, он держит связь с выпускниками и передаст.

– Нет, просто интересно. Расскажи мне о Штормхолде. У нас мало о нем говорят, по крайней мере в приюте. Госпожа Фог одержима историей севера. Считает, мы не должны погружаться в изучение чужой страны, поскольку наша куда более интересна. Но раз я здесь живу…

Ингрид задумалась. Она явно училась не внимательнее меня, но очень не хотела ударить в грязь лицом. Впрочем, у нее на это не было шансов: я знала все в общих чертах и приняла бы на веру даже полную ахинею, если бы Ингрид вдруг захотелось ее нести.

– Штормхолд – самое крупное королевство в мире. Занимает большую часть всех территорий, за исключением севера, пустынь и небольшой горной страны Бавигор, где преимущественно правят и обитают демоны. Сейчас правит король Архолд, до коронации его звали Арен из дома Уотерторнов. Они много сотен лет владели магией воды. Это первый случай, когда власть над Штормхолдом получил кто-то из королей стихий. Но ходят слухи, что, овдовев, его величество задумался о разделении Дома Воды и короны. Поэтому младший принц может выйти из состава королевской семьи и возглавить род Уотерторнов. Это я прочитала в утренней газете.

– А где можно взять газету?

Ингрид замялась и раскраснелась, словно я спросила о чем-то противозаконном.

– Олбран отправил меня к директору. Пока он был занят, я сунула нос в его бумаги. Вообще нам нельзя читать прессу.

– А это почему?

Она пожала плечами.

– Здесь много детей высокопоставленных магов. Иногда о них пишут всякое… Порой кого-то убивают, кого-то застают с любовницей, кого-то арестовывают. Иногда это правда, иногда ложь, но директор старается оградить нас от внешнего мира во избежание потери контроля над магией.

Довольно сурово, с учетом того, что писать домой здесь тоже непросто: нужно иметь хорошие баллы, не нарушать правила и согласовывать каждую весточку домой. Хорошо, что мне некуда писать.

– Еще есть Дом Огня – ди Файры, Дом Воздуха – Бергены, Дом Земли… если честно, я забыла имя короля земли, прости.

– А темные и светлые?

– Государство. Король контролирует добычу.

– Несправедливо, – хмыкнула я. – Короли стихий есть, а тьмы и света – нет.

– Тьма слишком сильна и непредсказуема, ее никто не может обуздать. А свет никому особо и не нужен.

Мне вдруг стало обидно, хотя к светлым магам я относила себя с большой натяжкой, как и к магам вообще.

– Посмотрим, как все запоют, когда последняя крупица света будет использована. Как мы будем жить без целителей, например.

– Да, в этом есть разумное зерно. Так, что еще… Ваша королева, кстати, сестра нашего короля огня, урожденная ди Файр. Полагаю, именно поэтому только ди Файрам позволено разрабатывать магию почти у границ Фригхейма. Остальных туда не пускают.

– Мы видели дым, когда ехали во Флеймгорд, – кивнула я. – Другие пассажиры сказали, он идет от шахты ди Файров.

– Вот-вот. Элита Штормхолда насквозь прогнила, погрязла в связях и пороках. Мы катимся в бездну, а королям есть дело лишь до власти, денег и магической мощи. Они объединяются друг с другом, словно пытаются вернуть в наш мир богов. Однажды это плохо кончится.

Ингрид взяла паузу, явно демонстрируя драматизм сказанного, а мне показалось, словно она продекламировала заготовленный текст. Так оно, наверное, и было. Не зря она мечтала об актерской карьере: получилось впечатляюще.

– Адепты! Расписание!

Риана Браунвинг ворвалась в комнату отдыха как ураган, держа в руках пачку листов. Каждый получил по экземпляру. Мне было так любопытно, какие занятия ждут в первом учебном блоке, что я тут же посмотрела в табличку.

«День первый.

Введение в артефакторику. Магистр Р. Браунвинг.

Основы светлой магии. Магистр Э. Джером.

Концепция магии. Магистр К. ван дер Грим».

– Ого. Директор ведет пары?

– Ага, – рассеянно отозвалась Ингрид. – В этом году нехватка преподов. Похоже, платят им не так круто, как хотят показать.

«День второй.

Введение в артефакторику, практика. Магистр Р. Браунвинг.

История. Магистр М. Маркл.

Спортивные занятия.

Спортивные занятия».

И так всю неделю. Предметов оказалось немного, все вводные и общеобразовательные, так что я немного выдохнула. Вряд ли на истории или введении в артефакторику с нас начнут требовать лихо управляться с крупицами, которых у меня даже нет.

– Ничего интересного, – отмахнулась Ингрид. – Скукота. Давай лучше обсудим, что ты наденешь на посвящение.

Я замерла с расписанием в руках.

– А нужно надевать что-то особенное?

– Нет, если не хочешь. Но разве можно пропустить один из немногих поводов оставить школьную форму в шкафу?

Ингрид довольно расхохоталась.

– Идем! Я тебе помогу! Не бойся, будем посвящаться во всеоружии. А какое у нас главное оружие?

– Явно не магия, да?

– Красота! – отрезала моя новая подруга.

Схватила меня за руку и потащила наверх, решать неотложные вопросы моды, грядущей вечеринки и выбора пары для бала.

* * *

Похоже, посвящение в адепты и правда одобрялось руководством школы, во всяком случае сборище в актовом зале не выглядело незаконной вечеринкой. И я немного расслабилась, хотя контраст между темными тихими коридорами школы и шумным залом, полным людей, обескураживал.

Вокруг кипела жизнь. Адепты собирались группами и болтали, немногочисленные магистры выстроились вдоль стен, со скучающим видом наблюдая за праздником. На длинном столе расставили закуски, фрукты и…

– Это что, вино?

– Ага. – Ингрид подхватила два бокала и один протянула мне.

– А это не против правил?

Я нашла взглядом магистра Браунвинг, но она не проявляла к происходящему ровным счетом никакого интереса.

– Один бокал на одного адепта. В теории можно урвать второй, если умело отвлечь внимание, но вообще за этим следят. Пей! От одного бокала ничего не будет. Это праздник, следующий только бал, а до него еще надо дожить и не сдохнуть со скуки на парах. Не видишь свободные места? Я бы присела. Ноги гудят.

Неловко одернув короткое черное платье, одолженное у Ингрид, я направилась к двум стульям у дальней стены, но в последний момент их заняла стайка весело хихикающих девчонок. Пришлось повернуться в поисках других мест, и тогда я натолкнулась взглядом на Даркхолда.

Темный принц сидел прямо на полу, у стены, расслабленно расправив крылья. Он лениво потягивал вино и наблюдал за веселящимися адептами, как мне показалось, с интересом. Никто не делал попыток с ним заговорить, но вряд ли Даркхолда это волновало. Не самый компанейский парень.

Ужин был три часа назад, поэтому проголодавшиеся адепты жадно накинулись на закуски. Я бы тоже не отказалась от чего-нибудь съестного, но не хотелось снова идти к столам. Сунув нос в бокал, я осторожно принюхалась. Пахло медом, грушей и еще немного будто чем-то сливочным, как десерт, что давали на завтрак.

На вкус вино оказалось сладковатым, но совсем не приторным, довольно приятным. В груди разлилось тепло уже после первого глотка, и я решила пить осторожно.

– Ты что, в первый раз? – удивилась Ингрид. – Как?! Сирота – и ни разу?

– Я с севера. У нас дорогой алкоголь. Ребята что-то добывали, какую-то самогонку, но никто не будет делиться с тобой бесплатно. А отдавать крохи, которые удавалось заработать, за странную жижу? Нет уж, спасибо.

– Тогда наслаждайся.

Музыка умолкла, свет в зале стал приглушеннее, а вот сцена, наоборот, засияла. Магистр Браунвинг поднялась, откашлялась, растерла между пальцев крупицу и усиленным магией голосом произнесла:

– Уважаемые адепты Высшей Школы темных. От лица директора и владельца, лорда ван дер Грима, я поздравляю вас с началом нового учебного года. Надеюсь, он станет для вас полным новых открытий. Помните, что это лишь ступенька на лестнице, ведущей к успеху. Ну а новеньким – добро пожаловать! Осваивайтесь, входите в ритм, проникайтесь духом старинного замка с многовековой историей. Надеюсь, каждый из первокурсников уже получил свиток. В нем вы найдете имя своего наставника на первый учебный блок. Это – ваша помощь и поддержка. По всем вопросам вы можете обращаться к нему, в том числе и по учебным. Надеюсь на ваше благоразумие, помните: наставник не учится за вас, а лишь направляет. В свою очередь, сами наставники должны помнить, что усердная работа с первокурсниками не освобождает от ответственности за ваши личные обязанности. Давайте вместе сделаем наше пребывание в школе приятным.

Под вялые аплодисменты магистр спустилась со сцены, и все вернулось на круги своя: ненавязчивая музыка, световые зайчики на полу, мерцание вина в бокалах, гомон голосов.

– Ну! Открывай! – Ингрид пихнула меня локтем. – Хоть бы там была я! Ну пожалуйста! Кому надо помолиться, чтобы там была я? Кросту? Тааре?

– Почему ты так хочешь быть моим наставником? – спросила я, пытаясь одновременно сорвать сургучную печать и не уронить бокал.

Заметив мои мучения, Ингрид отобрала вино, освободив мне обе руки, и дело пошло быстрее.

– Я же говорила. За наставничество дают баллы. А ты ответственная, умная и держишься за место в школе. Меня никто не обвинит в том, что подопечный прогулял пары, нагрубил магистру или был застукан в туалете во время непристойного восхищения очередным каталогом ночных рубашек. Не спрашивай.

Пожалуй, я бы тоже не отказалась быть подопечной Ингрид. Она пробивная, хорошо знает школу, а главное, я буду избавлена от необходимости тесно общаться с кем-то новым. Пожалуй, такое количество перемен и новых лиц – перебор для меня.

– Ну-у‑у?! – Ингрид едва не взвыла от нетерпения и зачем-то отхлебнула сразу из двух бокалов.

Я развернула свиток и посмотрела на имя.

О Крост, только не это!

«Даркхолд ван дер Грим, 4 курс».

– Там не я, судя по твоему лицу, – вздохнула Ингрид. – Не я, так? Кто? Только не Одри! Не говори, что это Одри! Эта жирная идиотка не должна была подавать заявку. Если она это сделала, я…

– Это Даркхолд.

Ингрид умолкла на полуслове.

– Ты шутишь? Дарк никогда не участвует в этом! Даже когда он был на втором курсе, он отказался участвовать, и никто ничего ему не сделал!

Вместо ответа я просто показала Ингрид свиток с именем и отобрала у нее бокал, чтобы сделать большой глоток в наивной, но такой притягательной надежде, что сейчас вино ударит в голову, я отрублюсь, а когда проснусь, окажется, что это какой-то странный сон.

Не знаю, почему Даркхолд меня так пугает. Наверное, что-то инстинктивное: в нем кровь демона, а во мне крохи светлой магии. Само мироздание поставило нас на разные полюса.

– Понятия не имею, что происходит, но ты обязана мне все рассказывать! Дарк – наставник первокурсницы… не к добру это.

– Вот спасибо.

Она пожала плечами. Вообще показалось, что Ингрид злится. Или расстроена. Может, ей нравится Даркхолд?

– Давай, иди.

– Что?

– А что? Иди поговори с ним.

– Нет!

– С ума сошла? Будешь делать вид, что ничего не случилось?

– Да! Никому не скажу, что мне попался Даркхолд.

– А когда выяснится, что он не получил подопечного, но при этом его имени нет среди тех, кого не выбрали, накажут уже тебя. Хочешь получить темненького песочка в часы?

К нам подошла миловидная девчонка, раскрасневшаяся то ли от волнения, то ли от вина:

– Ты Ингрид? Кажется, ты моя наставница.

– Ну почему это не симпатичный первокурсник?! – Ингрид воздела глаза к небу.

Потом подпихнула меня в сторону Даркхолда, который продолжал сидеть у стены.

– Иди к нему, я сказала!

Я сделала несколько осторожных шагов, когда парень поднял глаза. Выражение его лица не изменилось, но с этого момента пронзительный взгляд был прикован ко мне, и пути для отступления не осталось. Если бы я сейчас развернулась и сбежала – он возненавидел бы меня до конца жизни, так яростно, как могут только демоны. Не знаю, откуда пришла эта мысль, но она так прочно засела в голове, что я заставляла себя идти вперед, не чувствуя ног от волнения.

Он не встал, даже когда я подошла, только поднял голову и все так же равнодушно на меня посмотрел.

– Привет, – тихо сказала я. – Ты… Твое имя мне попалось в свитке. Это не ошибка? Ты действительно подавал заявку и теперь мой наставник?

Он долго молчал, даже не взглянув на свиток, который я показывала. И когда я уже было подумала, что разговор не состоится и мне придется просить у магистра Браунвинг нового наставника, Даркхолд тихо произнес:

– Ты меня боишься. Почему?

– Я тебя не боюсь, – с трудом произнесла я, не веря даже в десятую часть собственных слов.

– Ты лгунья. Или лицемерка. Что тебе больше нравится?

– Ни то, ни другое.

Даркхолд равнодушно пожал плечами и снова невидящим взглядом уставился в толпу.

Гордость требовала развернуться и уйти. Но вдруг выяснилось, что самое страшное – это сделать первый шаг, и Даркхолд в равной степени, как и пугал, начал интриговать.

– А тебе не прилетит, если откажешься меня наставлять?

– А я отказался? – усмехнулся он. – Наставник не может задать вопрос?

– Задавай.

– Так ты лгунья или лицемерка, Коралина?

– Хорошо, и в чем разница?

– Это просто. Ты или лжешь, потому что сказать правду тебе тоже страшно. Или ты из числа тех, кто в лицо готов лить патоку, а за спиной менять страх на ненависть.

– Точно не второй вариант. Мне не за что тебя ненавидеть.

– Значит, ты лгунья. И настолько сильно боишься, что даже не можешь это признать.

Я начала злиться. Этот парень надо мной издевался, и хоть выражение его лица оставалось бесстрастным, он явно наслаждался производимым эффектом.

– Эй, это называется вежливость. Люди не могут контролировать свои страхи, но стараются их не показывать, чтобы не обидеть других людей.

– У тебя хреново получается.

– Может быть. Но ты должен проявить ответную вежливость и не заметить. Так работают отношения между людьми.

– Я не человек.

Мне надоело стоять на каблуках, и я опустилась на пол, рядом с Даркхолдом. Теперь мы вдвоем смотрели на веселящийся народ и потягивали вино. Атмосфера стала непринужденнее, но я все равно чувствовала холод темного принца и старалась сидеть так, чтобы ненароком не задеть перепончатое крыло.

Кажется, мы одни не принимали участия во всеобщем веселье. Несколько минут я наблюдала за счастливой парочкой, обжимающейся в углу, а потом переключила внимание на оживленно беседующую с подопечной Ингрид.

– Дело не в том, кто ты, – вырвалось у меня. – Дело во мне.

– Еще одно проявление человеческой вежливости: взять вину на себя?

– Нет, на этот раз правда.

– Что-то новенькое.

Я фыркнула. Странный неспешный диалог меня почти успокоил. Во всяком случае, Даркхолд не спешил творить какие-то ужасные вещи и казался пусть мрачным и необщительным, но все же нормальным.

– И что это значит?

– Незадолго до приезда в школу один парень сделал кое-что плохое. Точнее, собирался. Я твердо решила держаться подальше от всех парней, особенно от тех, кто все получает и считает себя сильным и крутым.

– Я не считаю себя крутым. С чего ты взяла, что я все получаю?

– Ты сын директора. Наполовину демон. Темный маг. Что еще нужно знать?

– Кем он был?

– Кто?

– Тот парень.

– Просто однокурсником. Мы вместе выросли в приюте. В детстве играли и дружили всей толпой, потом стали делиться на группы и компании. Я оказалась в числе тихонь, а он был сильным, красивым, смелым и все такое. Им восхищались девчонки, воспитатели, он получил приглашение в Школу Бури. Решил, что ему все можно, что любая будет рада его вниманию.

– А ты не была?

– Я сбежала. Он поджег комнату, в приюте был пожар, его дружки пытались обвинить меня, но я успела смыться сюда.

Даркхолд запрокинул голову и расхохотался.

– Маг огня. Конечно.

– Не обижайся, что я испугалась. Я никогда не была среди обычных детей. А среди богатых тем более. Сван ударил в спину тогда, когда я расслабилась и мысленно уже радовалась новой жизни. Я испугалась бы даже статуи. Не говоря уже о…

– Демоне?

– Их я тоже никогда не видела.

– Хочешь посмотреть поближе?

Даркхолд поднялся так резко, что я вздрогнула. И мне определенно не понравилась фраза «посмотреть поближе», потому что, несмотря на слегка схлынувший страх перед крылатым парнем, я все же не была готова водить дружбу с темными.

– Идем.

– К‑куда? – Я начала заикаться.

– Пройдемся.

– Не думаю, что это хорошая идея. Нам ведь нельзя выходить.

– Я же не предлагаю идти за пределы школы. Сад – вне запретов.

Я попыталась вспомнить, было ли в правилах что-то о прогулках до отбоя, но не смогла. Пронизывающий взгляд Даркхолда сильно отвлекал и мешал сосредоточиться.

– Вот тебе первое наставление: в этой школе нельзя показывать страх. Боишься – значит, слабая. Значит, твое пребывание в школе действительно будет невыносимым.

Когда я не шевельнулась, будто оцепенев, Даркхолд закатил глаза.

– Я предлагаю в последний раз. Прогулка. Отвечу на твой вопрос «почему я записался».

Даже не знаю, что пугало сильнее. Пойти с ним на улицу, в темноту, или отказаться – и тогда Даркхолд больше даже не посмотрит в мою сторону. Странно, что это важно. Совсем не радует.

У него была холодная рука, а еще то, что называют стальной хваткой: Даркхолд сжимал мою ладонь едва ли в четверть силы, но стоило ему сжать чуть сильнее – и моим костям пришел бы конец.

Еще на нас пялились. Даркхолду не требовалось просить людей расступиться, все получалось само собой. Практически все провожали нас взглядами. Они были полны не то любопытства, не то настороженности. Кто-то фыркал, кто-то перешептывался. К счастью, путь до выхода не занял много времени, а то я уже начала мучительно краснеть.

Сад встретил мертвой тишиной. Ни единого, даже слабого, ветерка, темные низкие тучи и пробивающийся через них свет звезд, освещающих Штормхолд. Красиво, умиротворяюще.

– Иди сюда. Ближе.

Даркхолд расправил крылья, и я с подозрением на него посмотрела.

– Зачем?

– Снова трусишь.

– По-моему, где-то здесь сейчас пролегла граница между трусостью и благоразумием. Ты обещал ответить на вопрос, кстати. Почему ты записался в наставники?

В темных глазах заплясали веселые чертята. Даркхолд впервые улыбнулся не саркастично, не с насмешкой, а искренне развеселившись.

– Отец заставил, – сказал он.

– Что?! Так нечестно!

– Почему это?

– Я думала, у тебя интересный мотив!

– Это какой? Думала, на первом курсе у меня был наставник, который научил выживать в школе, а затем погиб, защищая меня от стаи свирепых противников демонов с факелами? И теперь я возвращаю долг богам, опекая первокурсницу? Отец сказал, мне стоит попрактиковаться думать не только о себе. Я практикуюсь. Иди сюда.

С этими словами он, не дожидаясь, когда я решусь, притянул меня к себе и расправил крылья.

– Даркхолд! Что ты делаешь?! Ты сказал, мы погуляем!

– Мы и гуляем.

– И что не будем выходить за пределы территории.

– Мы и не выходим, – послушно отозвался он.

Мощный рывок – и опора под ногами исчезла.

– Мы вылетаем.

Я завизжала, но мой крик потонул в невесть откуда взявшемся ветре.

– Хватит визжать! – поморщился он. – Я тебя держу.

– А если отпустишь?

– И зачем мне это делать? – Даркхолд удивленно поднял брови.

Страх высоты победил непонятный страх перед темным, и я вжалась в него, как загнанный собакой кот вжимается в дерево. Даркхолду повезло, что я коротко подпиливала ногти, иначе он бы на всю жизнь остался со шрамами на спине.

Я чувствовала, как бьется его сердце, совершенно ровно и спокойно. Чувствовала скорость и высоту, рывки от взмахов крыльев. Попыталась скосить глаза на браслет парня, чтобы понять, хватит ли вообще ему крупиц магии нас посадить. Или демоны летают без крупиц? Почему я так мало знаю о мире, в котором живу?!

– Хватит прятаться, Коралина, – раздался его голос, – ты пропустишь экскурсию. Я старался, когда ее придумывал.

– Ты псих!

Его губ снова коснулась усмешка. На этот раз привычная: холодная и быстрая.

– Возможно. Посмотри туда. Это школа.

С высоты замок казался игрушечным и в то же время еще более жутким. Причудливые деревья обступили его, и впрямь создав почти идеальный круг. Так странно.

– Их посадили так специально?

– Да, прошлый владелец. Он позаботился о том, чтобы замок нельзя было найти просто так. Лес здесь дней на пять пути. Очень легко заблудиться, много зверей. Отсюда строгие правила. Но есть одно место…

Поняв, что никто не собирается выбрасывать меня с высоты птичьего полета, я слегка осмелела и с любопытством смотрела всюду, куда хватало взгляда. Совсем вдали, едва-едва заметная, мерцала огнями деревушка. Очень маленькая, вряд ли она насчитывала больше десятка-другого домов.

А все остальное пространство занимал лес. Казалось, весь Штормхолд был таким. Он пах смолой и мхом, иголками хвойных деревьев, а еще немного дымом. Здесь, в воздухе, я почувствовала его так отчетливо, что даже поискала глазами источник, но вскоре наваждение исчезло.

– Смотри. – Даркхолд показал куда-то вниз. – Озеро.

Я вскрикнула и снова к нему прижалась: одной руки оказалось явно недостаточно, чтобы вселять в меня уверенность в безопасности.

– Хорошо, что тебе в подопечные не попался парень, – буркнула я. – Он бы воспринял полет как покушение на мужественность.

– Мне бы не попался парень, – туманно ответил Даркхолд.

Он вдруг резко ушел на несколько метров вниз и нахмурился. У меня перехватило дух.

– Ты чего? Птица?

И вот уж точно я не ожидала услышать следующее:

– Не знаю…

И снова провал. Даркхолд несколько раз взмахнул крыльями, но только добавил себе проблем: теперь нас отчаянно мотало в воздухе. И тут я поняла, что до этого страх был даже приятный, волнующий. А этот – липкий, терпкий, очень нехороший.

Мы стремительно теряли высоту. Руки парня мертвой хваткой сомкнулись у меня на талии, но в этом и крылась проблема. Если бы он был один, то, может, и смог бы спланировать на землю, но со мной шансов почти не было.

– Держись! – отрывисто скомандовал он мне. – Когда я скажу, отцепляйся и прыгай.

– Что?!

– Магия перестала работать.

– А так вообще бывает?

– Ты хочешь об этом сейчас поговорить?! Прыгай!

Разомкнув руки, Даркхолд с силой толкнул меня куда-то в пустоту. Последнее, что я увидела: как он сложил крылья и камнем пошел вниз. Я успела сообразить, что он все же дотянул нас до озера, а потом над головой сомкнулась холодная темная вода.

Я потерялась. Понятия не имела, где верх, где низ, куда и как нужно плыть. Паника застилала разум и крохи магии, которые могли бы помочь. Она же заставляла задерживать дыхание в глупой надежде, что кто-то спасет и поможет.

Внутри все горело.

В ледяной воде я толком не чувствовала тело. Одежда превратилась в камень, тянущий на дно. Сил с каждой секундой оставалось все меньше и меньше.

Коралина!

Я вновь слышу его голос.

– Коралина! Ты слышишь меня? Ты не ушиблась? Коралина! Ответь!

Он сидит на краю расщелины, напрасно всматриваясь в темноту. Я уже не могу ему ответить.

– Кора…

Мне, Коралине из сна, нестерпимо больно и грустно от того, что мужчина так и не сможет увидеть застывший в одной точке взгляд. Он так и не узнает, мертва ли я, и будет верить, надеяться. Лелеять безумную фантазию о том, что все же жива.

А мне, Коралине, адептке Высшей Школы темных, знаком его голос. И внешность знакома, я уже видела этого мужчину в столице. Помню его взгляд, как будто он узнал меня, как будто я ему кого-то напомнила.

Из прошлого? Или из будущего?

Знать бы.

Я вдруг почувствовала, словно вода сама выталкивает меня наверх, и, несмотря на пляшущие перед глазами черные точки, сделала несколько гребков навстречу спасительному воздуху. Чья-то рука схватила меня за шкирку и вытащила из озера, как мокрого котенка.

– Вы что, решили полетать и ударились о небесную твердь? Надо будет пересмотреть общеобразовательный учебный блок.

Вот так я впервые в жизни оказалась в кабинете директора. Только вот с самим директором меня уже сталкивала судьба.

– Не расскажете, что случилось? – спросил он, когда мы сидели в кабинете.

Я куталась в теплое одеяло и прихлебывала горячее вино, а Даркхолда, казалось, совсем не заботило, что он был до нитки мокрый.

«Не расскажете, почему соврали мне при встрече?» – вертелось у меня на языке.

Но не хотелось при Даркхолде говорить, что мы с его отцом знакомы. Что К. ван дер Грим в расписании – не кто иной, как темный маг Кейман, якобы случайно встретившийся мне в родном городе. Тогда он ни словом не обмолвился о школе и даже будто удивился, что меня в нее приняли! И я поверила, подумала, что в кои-то веки боги мне помогли.

А он что? Действительно встречался с королем Фригхейма или просто проверял, подойдет ли сиротка на место в школе?

Я смерила директора возмущенным взглядом, но он перенес его стоически.

– Ну что ж. Концепция наставничества, конечно, предполагает обучение первокурсников. Но совершенно необязательно было учить ее плавать, адепт ван дер Грим. Да еще и таким варварским способом.

– Даркхолд не виноват, – зачем-то влезла я. – Это я попросила показать окрестности.

– А я никого и не наказываю, – невозмутимо отозвался магистр ван дер Грим. – Если бы я хотел вас наказать, то не выдал бы одеяла и не ходил бы на кухню, чтобы подогреть вино. Конечно, чтобы вас высушить, я бы мог поднять магистра воздушной магии, но я, увы, не некромант – магистр очень неудачно скончался прямо перед началом года.

Кейман усмехнулся. Да, самое время пошутить! Мы чуть не погибли в первый же день учебы!

– Простите, адептка Рейн, я могу уточнить: вас возмущает то, что вы чуть не погибли, или то, что слишком рано?

Я что, сказала это вслух?

– А ты что делал в лесу? – Даркхолд посмотрел на отца.

– Курил.

– Почему в лесу?

– Чтобы не подавать плохой пример детям.

– То есть я должен поверить, что внезапно исчезнувшая магия и твой перекур – досадные совпадения?

Я поежилась в одеяле и принялась мечтать о волшебном мгновенном перемещении в пространстве. Стало как-то неловко наблюдать их перепалку. Как будто я случайно подслушала чужой (семейный, между прочим) разговор.

– По-моему, это куда логичнее, чем теория, что я караулил в елках весь вечер, чтобы убить единственного и горячо любимого сына. Значит, магия… – Кейман задумчиво откинулся на спинку кресла. – Интересно.

– Простите, – не удержалась я, – а разве такое бывает?

– Обычно нет. Но замок довольно древний. Считается, он стоит еще со времен первой войны богов, хотя по секрету скажу, что это ерунда. Развалинам действительно несколько тысяч лет, но сам замок относительно новый. Его отреставрировал… гм… Я, получается, отреставрировал. Кучу денег, наверное, угрохал. Давно было дело. Но как бы то ни было, могли остаться какие-то фоновые проклятья или что-то такое. С утра я проверю территорию, чтобы никто больше не попался. Если вы оба в порядке и не желаете мне ничего больше поведать, то ступайте спать. Посвящение уже закончилось, а экскурсия, полагаю, вышла довольно запоминающаяся.

– А можно кое-что спросить? – осторожно начала я, когда Даркхолд поднялся.

Я надеялась, он тактично выйдет, но младший ван дер Грим замер у двери и развесил уши.

– На занятиях спросите, адептка Рейн.

– Но…

– Адептка Рейн, вы в школе всего два дня и за это время успели вылететь за территорию, бултыхнуться в заповедное озеро и поспорить с не менее заповедным директором. А я до сих пор даже не прикоснулся к вашим часам с драгоценным рейтингом. Хотя могу. Болтливость обычно имеет последствия. Поэтому вопросы – на занятиях. Спокойной ночи.

Намек прозрачнее сложно придумать. Я снова обиделась, ибо и так не собиралась никому рассказывать о нашей встрече во Фригхейме. Добровольно признаться, что ночевала в доме директора школы? Наедине с ним? Да Даркхолд меня второй раз в лес унесет и в озеро выбросит!

Мы вместе вышли в коридор, где он небрежно бросил одеяло прямо на пол. Я кинулась поднимать.

– Ты точно в порядке? – спросила я. – Магия вернулась?

– Да, – коротко ответил Даркхолд.

– Думаешь, твой отец прав? Это остатки темной магии прежних владельцев?

– Ему виднее.

Подумалось, что Даркхолд наверняка чувствует себя униженным. Так, во всяком случае, говорила тетя Адалин: мужчин ранят неудачи, происходящие с ними на глазах женщин. И мне захотелось как-то его подбодрить. Но я словно растеряла все свои способности складывать слова во вменяемые фразы. Лишь когда Даркхолд развернулся, чтобы уйти, выпалила:

– Спасибо, что спас меня! Что дотянул до озера. И…

Щеки залились румянцем, но, к счастью, в коридоре уже не горело большинство факелов.

– Мне понравилась экскурсия. И летать. Я не хотела обидеть тебя страхом. И постараюсь справиться со всем, что мешает мне здесь учиться.

Он долго на меня смотрел, чуть наклонив голову, словно осмысливал услышанное.

Дверь директорского кабинета приоткрылась.

– Хватит шебуршаться у меня под дверью! Идите спать, оба!

Я хихикнула – и быстро побежала к лестнице. Остался ли Даркхолд и смотрел ли мне вслед, не видела, но поймала себя на мысли, что была бы совсем не против. Сумасшедший день. Сумасшедшая школа. Сумасшедший крылатый парень.

Как же мне здесь нравится!

* * *

В дверь спальни постучали.

Вообще в том, что кто-то стучит в дверь комнаты в школе, нет ничего особенного.

Только если ты не директор.

Всегда, ВСЕГДА в школе есть дежурный магистр, который сидит в кабинете директора и решает все срочные вопросы, пока Деллин ди Файр спит. Если к ней ломятся в комнату, значит, дежурный магистр с чем-то не смог справиться.

Или умер.

– Надеюсь, никто не умер, – привычно вздохнула директор.

С дежурным магистром все оказалось в порядке, именно он сейчас стоял на пороге ее комнаты, донельзя обеспокоенный. Даже испуганный.

– Рон, что-то случилось?

– Несколько адептов пробрались в воздушную башню. Не знаю, что там произошло, но один из них сорвался.

– Жив?

Магистр беспомощно развел руками, и Деллин закрыла глаза.

Не повезло.

За двадцать с лишним лет существования Школы Бури здесь не было смертей. В первые годы это даже считали заслугой администрации, ставили в пример и восхищались. Потом приняли за норму. И теперь не оставят от школы камня на камне, когда узнают.

Подхватив пиджак, Деллин направилась вниз.

– Мы огородили место, куда он упал. Ждем стражу.

– Родителям сообщили?

– Он сирота.

Деллин почудилось в голосе магистра явное облегчение, и она невольно поморщилась. Сирота. Никто не станет грозить тщательным расследованием, никто не будет искать виновных. Если нет доказательств, что парня столкнули, он так и останется в истории очередным несчастным случаем. А вскоре и вовсе исчезнет.

Внизу столпились магистры. Адептов, кажется, не было, но Деллин не сомневалась: они сейчас прилипли к окнам, жадно всматриваются в тело, ярко выделяющееся на идеальном газоне неестественным положением.

– Его зовут… звали Сван Рейн, первокурсник. Маг огня.

– Значит, сам упал?

– Утверждают, что да.

– Всех, кто был с ним, отведи ко мне в кабинет. И скажи, что если они солгали – я это узнаю еще до рассвета. Ничего не трогать до прибытия стражи. Они захотят со мной побеседовать, проводи и скажи, что я приду, как только закончу. Закрой тело и разгони всех по комнатам.

Она задумчиво посмотрела наверх. Башня воздушников, где проходили практические занятия, всегда привлекала излишне романтичных адептов. Это ведь так здорово: с высоты наблюдать за закатом, за скрытым от мира смертных уголком, где находится Школа Бури. Поэтому башню держали под замком. Как они туда попали? Стащили ключ? Вероятно. Придется запереть башню так, чтобы даже магистрам приходилось обращаться к директору для проведения занятия.

– Еще выясни, есть ли связь между Сваном Рейном и Коралиной Рейн из Фригхейма. Это однофамильцы или родственники?

Боги, только бы они не были братом и сестрой. Она сначала отказала девушке в обучении, а теперь недосмотрела за ее братом. Отличный повод возненавидеть саму себя. Но сначала надо понять, что случилось.

Она побрела к лесу, не слишком спеша. Они всегда приходят ближе к рассвету. И никогда не появляются возле тела. Души только-только умерших не выносят присутствия рядом с тем, что от них осталось.

Красивая легенда Штормхолда: богиня смерти и хаоса провожает души мертвых к границе миров. Обожаемая многими мрачная эстетика смерти на поверку оказалась не такой уж захватывающей. Далеко не все нуждались в проводнике. Почти никто не нуждался, если быть честной. Только те, кто любил ее, и те, кого любила она.

И еще те, кто не знал своей дороги.

Сван Рейн – определенно один из них.

Деллин не успела толком изучить первокурсников. Обычно ей требовался месяц, чтобы примерно понять, кто и что собой представляет. Но об адепте Рейне она составила кое-какое мнение. Такие появлялись в каждом потоке: дерзкие, живущие вне правил и закона, уверенные, что сила и наглость бросят к их ногам мир. Некоторых быстро учила жизнь, некоторым приходилось объяснять доступным языком, что в ЭТОЙ школе они далеко не короли.

– Помочь? – спросила Деллин, когда увидела меж стволов деревьев фигуру парня.

От спеси не осталось и следа. Он выглядел растерянным и пришибленным.

– Вы меня видите? Почему?

– Ты сам знаешь.

Несколько секунд он смотрел на нее так, что Деллин показалось – не поверит. Не поверит, сбежит, растворится в магии окружающего мира, как бывало не раз. Но Сван Рейн оказался сильным магом. Только сильные получают перерождение.

– Вы богиня смерти.

– Думаешь, стоит обновить табличку на двери? – улыбнулась Деллин.

– Зачем вы работаете в школе?

– Я люблю смертный мир. В нем моя семья. Здесь мой дом. У тебя был дом?

– Вряд ли.

– А родные?

Он мотнул головой и умолк, явно вспомнив о чем-то не слишком приятном из прошлого.

– Я должна спросить, Сван. Что произошло?

– Не знаю, – глухо отозвался он. – Мы ничего не делали. Просто сидели, пили, болтали и все такое. Я поднялся, чтобы взять новую бутылку, и вдруг как будто кто-то толкнул в грудь. Я отшатнулся к окну, а затем что-то толкнуло снова.

– Что-то?

– Как… не знаю. Как будто волна магии. Очень сильной, меня парализовало. Я не смог бы защититься, даже если бы успел.

– Среди тех, кто был с тобой, кто-то обладает темной магией?

Сван помотал головой.

– А есть у кого-то причины желать тебе зла? Давняя вражда? Новый конфликт?

Снова отрицательный ответ, но вот что интересно: Деллин ди Файр видела сотни тысяч глаз, и многие из них лгали. Адепты лгали о причинах пропусков и заваленных контрольных, души лгали о жизни, которую прожили. Она давно научилась отличать ложь от правды, и сейчас поняла: Сван ЗНАЕТ, почему погиб. Каким-то непостижимым образом он знает, что за сила толкнула его к смерти.

Знает, но предпочитает молчать.

– После школы, получив диплом, я несколько лет работала в Совете Магов, расследуя магические преступления, в основном убийства. Я думала, моя сила поможет мне их раскрывать и наказывать виновных. Почти всегда я знала, что случилось и кто это сделал, но оказывается, вопросы «почему» и «кто» – не самые главные в этом деле. Гораздо важнее вопрос «как доказать». Это случалось так часто: душа указывает на убийцу, но он только смеется над ее телом, потому что слово богини в мире смертных не так уж весомо, как может казаться. И в один момент я вдруг поняла, что чувствую непреодолимое желание наказывать сама. Что могу поступать по справедливости, даже если бессилен закон Штормхолда. Тогда я ушла и стала преподавать. Чтобы не превратиться в палача.

– Зачем вы мне это рассказываете? – нахмурился Сван.

– Ты что-то видел. Или слышал. Но боишься мне рассказать. Если не расскажешь сейчас, у справедливости не будет даже призрачного шанса. Если кто-то решил играть в палача – его нужно остановить, Сван. Если есть причины… ты должен мне рассказать.

– Я ничего не видел, – после долгой паузы устало произнес парень. – Я хочу уйти.

Деллин вздохнула. Она ничего от него не добьется: душа ослабла. Как будто из нее вытянули всю силу, ослабла настолько, что даже его фигура едва заметно мерцала, с каждой секундой теряя очертания и насыщенность. И так же, как образ, душа теряла индивидуальность, характер, из дерзкого парня превращая его в жалкую тень прежнего себя.

Когда Сван исчез, Деллин побрела обратно к школе.

У нее выдалось непростое начало года. Все было бы проще, если бы мертвые не умели лгать. Но порой они делают это ничуть не хуже живых.