Глава 16
— Твой будущий тесть тебя убьет, — шепнул Джар, поправляя на себе парадную форму. Она не слишком отличалась от обычной. Такое же плотное черное облачение, в мелкий ячеистый узор, едва заметный на ткани. Разве что добавлен красный цвет по швам. Красный для лейтенантов, красно-золотой для капитанов.
— Почти уверен, что он в любом случае собирался это сделать, — Кай также проверял свой внешний вид.
Возвращение домой — всегда праздник. Даже если оно происходит не тогда, когда запланировано. Мужчина не знал, с чем именно это связанно, но каждый раз, подлетая к родной планете, внутри нарастал трепет. Поэтому ему нравилась его каюта со стеной-экранами, через которые видна планета. Миллиарды ее огней, вычерченная красота и аккуратность структур. Вся поверхность планеты разделена на круги, соединяемые широкими, видными из космоса, магистралями. Останавливаясь на орбите, можно было безошибочно найти свой родной округ, определить, где стоит твоя академия, с какой площадки ты впервые стартовал, по каким путям тяжелогрузы перевозят прямо сейчас руду, а по каким из шахт доставляется топливо к заводам.
Кай любил все это.
Улетал покорять далекие земли, но всегда стремился вернуться обратно.
И только в этот раз возвращение несло не только радостный трепет, но и тревогу.
— Ты с ней так и не виделся? — спросил Джар осторожно.
Эта миссия далась лейтенанту тяжело. Воздержание, скудное питание, чтобы не сорваться, постоянные тайные перебежки и полузаконные вылазки, лишь бы не сойти с ума. Каю однозначно повезло с другом. На толику меньше преданности, и капитан лишился бы не только звания, но и полетов, которые так любил.
— Конечно, я ее видел. Навещал отсек каждый день.
— Ты знаешь, что я не об этом, — ответил Джар. — Ее не приводили в сознание?
— Закроем тему, — отрезал Кай. Ему не нравился этот разговор. Не нравилось, что Джар снова и снова поднимает речь о Еве. Уж кому-кому, а ему точно не должно быть до нее дела — считал капитан.
Да и Кай чувствовал себя морально измотанным. Каждый день по тридцать раз делать запрос в медицинский сектор, чтобы узнать — как она. Спускаться по несколько раз, чтобы убедиться самому.
И все, к своему глубочайшему сожалению и удивлению, не потому, что переживал, что в случае гибели лишится одобренного брака.
Мужчина поджал губы и опустил руки, устав заниматься своим видом. "Какая, мать его, разница", — он шумно выдохнул и велел экрану убраться и не показывать больше отражение.
Кай больше не ждал брака. Что-то столь желанное теперь казалось обузой. Куда он сейчас впишет свою жену? Само бракосочетание?
Отчеты по миссии, наблюдение за Евой, участие в бесчисленных встречах, чтобы поделиться феноменом интеграции симбионта в особи смежной расы. Следом новая миссия.
Новая наложница.
Кай задумывался. И не хотел ничего этого.
Привычный распорядок жизни дал сбой.
Словно он подхватил от Евы ее незримого симбионта, который заставлял людей переживать о несбыточном.
Хотелось наречь все это сбоем, опять появлялись мысли о необходимости лечения этой бесконтрольной эмоциональности.
И из всего того, что Кай испытывал, он приходил к одному разумному выводу. Он не хочет возвращаться домой. Хочет отмотать время на несколько дней назад. И поставить на паузу весь мир. Остаться в карантине дольше. На неделю, две, три…. Кай не знал, сколько бы времени ему потребовалось. Но он хотел его получить и не мог.
— Капитан? Мы готовы, — донеслось из датчика сообщение из медицинского отсека.
****
- Как она?
- Стабильно.
- Как она?
- Стабильно.
- Как она?
- Стабильно.
Ева постоянно слышала одно и то же. И иногда ей казалось, что больше ничего и не услышит. Какой-то затянувшийся жутко скучный кошмар, где она неподвижно лежит, а покрытый золотом мир медленно изменяется, сопровождая все одним и тем же надоевшим диалогом.
- Как она?
- Стабильно.
И белый шум за этими словами, который надоедал не меньше.
Девушка лежала и созерцала утомляюще скучную картину. Она в стеклянном гробу, отдающим позолотой. Посмотреть на свои руки — и целый рой золотых мушек шевелятся, текут по венам, заполняют каждую клеточку кожи. Перевести взгляд на комнату — и можно узнать медицинский отсек. Сканеры, датчики, врачи ходят, такие же золотые, наполненные золотым светом, что создает над ними ореол.
Мужчина, который постоянно приходит и задает тот вопрос. "Как она?". Такой же золотой, может только светится ярче остальных. Он подходит к стеклянному гробу, опускает ладонь на поверхность, оставляет отпечаток. Золотой и стремительно бледнеющий.
Еве было скучно так лежать. И она касалась этого отпечатка, оставляя и свой золотой след, после чего на несколько секунд очертание рук на стекле вспыхивало, словно лампочка в торшере.
"Скучно", — девушка не представляла, как можно так долго лежать. И слушать одно и то же.
- Как она?
- Стабильно.
"Надоели", — она хотела выйти из чертового кокона. И пыталась это сделать.
Колотила по стеклу, наплевав на то, что оно может разбиться. Ева хотела этого. Пусть ее засыпет осколками — все равно. Лишь бы выйти из этой ловушки.
- Как она?
- Стабильно.
"Я здесь!" — злость нарастала. Как и сила.
И в какой-то момент защитный купол треснул. И исчез.
- Как она?
- Стабильно.
Только Евы уже не было в медицинской капсуле. Она стояла за тем, кто приходил каждый раз, чтобы задать свой вопрос. Стояла и смотрела на свое тело, лежащее в капсуле, смотрела на себя, стоящую рядом с мужчиной. И понимала, насколько сон становится бредовее.
Осторожно протянула руку, чтобы коснуться плеча вопрошающего, и он обернулся, заставив девушку испуганно отпрянуть. Наверное, если бы в этих золотых светящихся фигурах Ева могла разглядеть глаза, она бы заметила, что мужчина смотрит в ее сторону, и даже следит, как девушка украдкой передвигается по отсеку, но Ева заметила лишь что, как золотая фигура быстро потеряла интерес и вновь повернула голову на бледное тело в капсуле.
"Я сваливаю", — Ева чувствовала волнение. Очень хотелось проснуться, но она не понимала, как это сделать. Поэтому просто пошла прочь подальше от золотых гробов и духов, что следили за ее спячкой.
Прочь из отсека. Прочь по коридорам, бледным, и все равно со следами золота. Они были на полу в отпечатках ног, золото наполняло тех, кто проходил мимо. Даже на стенах оказывались редкие, словно рассеянные, следы золотой пыльцы, что преследовала.
Ева прошла весь коридор и оглянулась. Стоило окинуть взглядом пройденный путь, как получилось увидеть тонкие нити, в которые складывались те редкие золотые пылинки. Они пульсировали, но тянулись через весь корабль. Уловив однажды, Ева уже не теряла из виду эти нити и следовала по ним. Сначала медленно, потом срываясь на бег. Через коридоры, по лестнице вверх, мимо удивленно оглядывающихся золотых фигур. Пока не оказалась на капитанском мостике.
Ева ни разу здесь не была, но быстро поняла, где она.
Огромная площадь, с множеством панелей и экранов, перед которыми сидят десятки золотых фигур. Отдельное, словно главное, место капитана, которое сейчас пустовало. И окна. Или иллюминаторы. Иди экраны.
Только пол не был прозрачным. Стены, потолок, словно Ева оказалась в океанариуме, только за стеклом ждала не соленая вода с красивыми разноцветными рыбами, а глухая черная пустота космоса.
Через которую тянулись те самые тонкие золотые нити, своей пульсацией уводящие куда-то вдаль.
Ева огибала сидящих, подходя все ближе к экрану, чтобы разглядеть эти манящие линии.
Они сплетались и уходили куда-то в глубины космоса. Звали за собой.
Девушка уперлась лбом в стекло и ощутила бесконечную тоску, что раздирала сердце на части от невозможности следовать на ускользающей пульсацией.
Ева поднесла руку к стеклу и постаралась дотронуться до одной из этих нитей… И почувствовала, как пальцы проваливаются через эту толстую прозрачную преграду. Не без опаски, девушка протолкнула руку дальше, не испытывая ни холода, ни дискомфорта. Лишь подбадривающую пульсацию золотых песчинок, которые с готовностью оплели ее запястье и теперь тянули за собой.
Зачем-то набрав полную грудь воздуха, Ева сделала шаг вперед и оказалась за пределами корабля. В открытом космосе. Парила в пространстве и озиралась, не понимая, как такое возможно. Словно она призрак. А свет что ее зовет — это свет в конце тоннеля.
"С ума сойти", — Ева потянула за нитку, что оплела ее запястье и почувствовала рывок, в одно мгновение оказавшись совсем в другом месте. Больше не было никакого корабля. Только более плотное сплетение нитей, которое разветвлялось на несколько веток. Все, кроме одной, становились бледнее, и Ева чувствовала, что дальше они точно так же будут расплетаться и становиться тоньше и слабее. Поэтому выбрала те, которые светились сильнее и вновь слегка дернула их, желая узнать — что будет на другом конце ее странного сна.
Девушка обнаружила себя стоящей на золотом песке. Голые ноги утопали в приятном тепле, и мир вокруг казался сказочным. Золотые травинки тянулись к ласковому солнцу, которые грело планету, из моря травы выглядывало покрывало цветов с разнообразными бутонами. Крохотные золотые насекомые собирали такую же золотую пыльцу и переносили в свои жилища.
Ева смотрела на этот мир, и ощущала, как душу распирает от восторга.
Ни тебе страха, ни переживаний.
Восторг. Ощущение бесконечного счастья оттого, что она здесь очутилась.
Пульсирующие нити теперь были крепкими корнями, чья сеть тянулась по земле, подпитываясь от планеты. Или подпитывая планету — Ева не знала. И просто продолжала следовать за пульсацией. Пока не увидела высокий сияющий ствол, устремляющийся к небу. Его золотая крона накрывала, казалось, не один километр вокруг себя. И там, где заканчивалась золотая листва, мириады новых тонких золотых нитей пульсировали, отдавая эту пульсацию куда-то за зримые пределы.
Ева не заметила, как оказалась рядом с этим деревом. Или не деревом.
"Сердце", — подсказало сознание, наблюдая, как бьется жизнь в этом золоте. Чувствуя, что все живое связано с этим местом.
И она связана.
- Пора просыпаться, — ласковый голос словно оплел веревками за шею и сделал рывок.
- Нет, — выкрикнула Ева, ощущая, что находится там, где должна.
- Просыпайтесь, — новый рывок, оттащивший Еву на добрую сотню метров от сердца. — Пора, — еще рывок, и девушка видела корабль, с которого сумела сбежать. — Сегодня большой день.
Ева открыла глаза и больше не видела никакого золота.
Только яркий свет, бьющий по глазам, чтобы врач мог проверить реакцию зрачков.
— Мы почти прилетели, — сообщил мужчина, опуская на ноги девушки аккуратно сложенную стопку одежды. — Мы уже проверили все анализы. Вы можете одеться. Мы оставим вас.
— Спасибо? — Девушка села, убедившись, что не заденет верхнюю крышку капсулы, в которой проснулась. Нет, та была откинута вбок, и совсем не мешала.
Голова раскалывалась, как будто Ева легла не вовремя и точно так же не вовремя проснулась. Мозги гудели, все тело ломило. Но в целом Ева чувствовала себя неплохо. Растерла глаза и лицо, чтобы окончательно прогнать дрему.
И застыла.
Что-то показалось ей не так. И до девушки не сразу дошло, что именно.
Ее кожа. Руки.
Идеально гладкие и мягкие. Без уже привычной сетки шрамов и рубцов. Даже без серости, с которой Ева успела смириться.
Чистая, здоровая кожа. Без единого волоска, но это не то, что могло напрячь девушку. Не веря своим глазам, Ева задрала ноги на кушетку и осмотрела их. С таким же рвением заглянула под медицинский халат.
Ни следа.
Волнение заставило подскочить с места и подбежать к зеркалу, что было у дальней стены комнаты. В отличие от комнат карантина, медицинские палаты на корабле были просторными. При необходимости здесь можно было разместить до четырех медкапсул, и все равно врачи могли бы спокойно работать, не мешая друг друга. В палате было две душевых и отсек слива отходов, который менее совершенные организмы могли использовать в качестве туалета. Несколько полок для личных вещей. И зеркало. Вернее, электронный экран, который отображал видео с различных ракурсов.
Ева смотрела на себя, вцепившись в края "зеркала" и не верила глазам.
Никаких шрамов.
Ни одного.
Две параллельные морщинки, которые были у нее на переносице — и те рассосались. Идеально ровная и гладкая кожа. Ради такого дела девушка решила наплевать на стеснительность и стянула с себя медицинский халат, чтобы осмотреть свое обновленное тело. Все равно она знала, что сотрудники отсека слишком трепетно относились к наложнице капитана, чтобы за ней подсматривать.
Найдя кнопки управления, будто бы она всегда знала, где они находятся, но просто не сразу вспомнила, Ева переключала ракурсы, чтобы осмотреть себя со всех сторон.
— Офигеть, — единственное, что приходило на ум.
Казалось, что кто-то взял ее базовую версию, и прокачал до сотого уровня.
Кожа, которая стала лучше и здоровее, чем у Евы когда-либо была. Волосы — ярче, с более насыщенным цветом. Они казались крепче, чем были, гуще и лежали словно у кинозвезды, роскошной пышной россыпью по плечам.
Тело… Очерченная талия, живот чуть более подтянутый, с мышцами, которые удавалось прощупать при легком надавливании. Ноги… Ева не знала точно, но чувствовала, что даже стоит как-то иначе. Увереннее что ли. Осанка — без какого-либо усилия девушка совсем не сутулилась.
Словно это и не она была вовсе.
То ли умелый пластический хирург постарался, то ли ее сознание переместили в тело похожей женщины класса люкс.
Ева вернулась к своей капсуле, чтобы взять одежду. На этот раз это оказалось длинное платье из тонкой, местами прозрачной ткани с металлическим поясом и несколькими декоративными бусинами на плечах. Ткань легко скользила вниз по телу, расправляясь самостоятельно, не требуя никаких усилий, чтобы "сесть" правильно.
Обувь стояла возле капсулы — мягкие сандалии на завязках.
"Еще немного, и прям греческая богиня", — подумала Ева, все еще не в силах оторваться от своего отражения.
Она была красива.
И чувствовала себя красивой. И что самое странное, здоровой. Ощущения во всем теле изменились. Не удавалось для себя описать словами, что именно теперь не так, но что-то Ева чувствовала. Она была уверена, что ей не делали укол, чтобы стабилизировать дыхание и купировать потенциальные приступы. Но дышала свободно и уверенно. Немного казалось, что слух стал чуть-чуть острее. Во всяком случае теперь Ева слышала какое-то легкое гудение от работы аппаратов в медицинском отсеке. И слышала голоса Кая и Джара, которые приближались.
Словно маленький ребенок, Ева еще раз посмотрела на себя и поспешила прочь из палаты, чтобы показаться перед мужчинами. Чтобы они увидели ее и их челюсти отвисли от произошедших изменений.
— Привет! — почти налетела она на мужчин, торопясь как можно быстрее посмотреть на их лица.
— Привет, — тихо повторил Кай, засматриваясь на девушку.
Хотя он и так видел все изменения, потому что приходил к ней каждый день, все-таки Кай ощутил, как в сердце что-то кольнуло. С одной стороны, он испытывал облегчение, что Ева сумела прийти в себя. Что выжила, и что, кажется, отлично себя чувствует. С другой — не видел в обновлённой Еве ту, к которой успел привыкнуть. И по которой, кажется, скучал эти дни. Теперь же она больше походила на женщин с его планеты. Без изъянов. А значит, быть может, уже совсем не та Ева.
— Это же симбионт, да? — Ева обратилась к обоим мужчиной, желая подтвердить свою догадку. Она ничего не забывала. Помнила, как перед тем, как отключиться, доктор сломал иглу о ее кожу. — Черт, да если бы ты сразу сказал, что твоя…
— Давай не здесь, — Кай взглядом дал понять, что Еве стоит поумерить пыл и замолчать, пока она не сказала лишнего. — Мы готовимся к посадке. Но еще есть время обсудить все. Наедине.
— Большие секреты? — прошептала девушка заговорщическим тоном. Не получалось у нее обуздать отличное настроение. — Нет, я серьезно, вы знали, что так будет? — спросила она у парочки, как только все трое покинули медицинский отсек.
— Не совсем, — уклончиво ответил Джар.
— Чтобы ты понимала, — сдержанно произнес Кай. — Интеграция симбионта не всегда проходит успешно даже среди наших.
— Это как? — Ева не совсем поняла. — Он не один на всех?
— Нет, — Джар вышагивал по коридору и упорно смотрел вперед, чтобы Кай не подумал, будто лейтенант пялится на его наложницу. — С течением времени симбионт адаптируется к телу своего носителя. И приобретает свои уникальные особенности. Попадая в среду, где уже существует симбионт со своими особенностями, зачастую случается конфликт, который делает зачатие и брак невозможными.
— Это ты сейчас к чему про зачатие сказал? — Ева напряглась, интуитивно касаясь своего живота.
— Успокойся, ты не беременна, — одернул девушку Кай. — Думаю, Джар говорил больше про брак. Мы вернулись из миссии, и значит, что ты больше не моя наложница. Так как в ближайшее время я обзаведусь супругой. И совершенно непонятно, с какой целью лейтенант решил сделать на этом акцент.
Кай посмотрел на товарища недовольно.
— Кто-то же уже должен был поднять эту тему, — пожал плечами мужчина, не собираясь извиняться.
— Клянусь, по прибытии я направлю тебя на терапию корректировки эмоциональной стабильности, — пообещал Кай, раздраженный тем, что Джар слишком много значения придает несущественным вещам.
— То есть я больше не наложница? А кто теперь? — Ева услышала все, что мужчины сказали. Но действительно ее волновали лишь две вещи. Ее нынешнее положение в чужом обществе. И то, с какой легкостью Кай вступит в брак, еще буквально на днях гулявший с двумя инопланетянками. И если второй вопрос был больше из области моральных устоев землянки и легкой брезгливости к подобному поведению, то первый походил на вопрос жизни и смерти.
— Твой нынешний статус будет обсуждаться сегодня на совете, — нехотя признался Кай, потому что он действительно не знал, что будет дальше.
Ева интегрировалась с симбионтом. И теперь стоит на ступень выше, чем любая из наложниц. "В теории", — напоминал себе Кай, так как не стоило забывать о несовершенстве генетического материала, из-за которого девушку все-таки могли выбраковать. И открый вопрос — приложет ли генерал Идел Ко Р'Хан к принятию решения свои длинные руки.
С другой стороны, Ева приняла симбионт Кая…
— Но ты же сможешь вернуть меня домой? — Ева одернула Кая за руку, не собираясь давать ему забыть об их договоре.
— Уверен, что ты вернешься, — сухо пообещал мужчина. Недоговаривая лишь то, что, возможно, то, куда вернется Ева, уже вряд ли будет напоминать ей дом.