Глава 16

Ева не знала, сколько пролежала так, оцепенев и боясь даже открыть глаза. Минут пять или десять. А может быть полчаса. Время словно остановилось, мгновения растянулись в бесконечность.

Наконец, когда неопределенность стала просто невыносимой, Ева открыла глаза. Над головой белел потолок. Пару минут она разглядывала его, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Другого выхода не было, она понимала, что должна переступить через себя, через свой страх, если хочет выжить и выбраться из этого дерьма.

Глубоко вдохнув, она медленно повернула голову набок. Туда, где по ее расчетам должен был лежать кугуар. И еще пара трупов.

Огромный золотисто-коричневый хищник растянулся в трех шагах от нее, уронив голову на передние лапы. Его глаза были закрыты, когти втянуты, бока еле заметно вздымались. Из чуть приоткрытой пасти вырывалось тяжелое дыхание. Шерсть животного покрылась грязно-бурой коркой засохшей крови.

Рядом с ним валялся бесполезный уже пистолет.

Закусив губу и стараясь издавать как можно меньше шума, Ева подтянула под себя ноги и села. У дверей валялись два трупа с вспоротыми животами. У одного вместо шеи была сплошная кровавая рана. Крови натекло так много, что камера стала похожа на скотобойню. Кровь была на полу, на стенах, даже на потолке виднелись красные капли. И запах. Этот ужасный запах освежеванной плоти и выпотрошенных кишок, который с каждой минутой становился все насыщеннее, все сильнее.

К горлу подкатила тошнота. Не выдержав, Ева зажала рот рукой, но это не помогло. Острый спазм скрутил желудок, выворачивая его наизнанку. Согнувшись в три погибели, девушка разрыдалась. Громко, отчаянно, вздрагивая всем телом. Она рыдала в голос, ничуть не заботясь о том, что кто-то может услышать…

Пусть слышат. Ей плевать. После того, что она здесь увидела и пережила, никакой психолог уже не поможет, никакие таблетки. Эти исковерканные трупы с выпущенными кишками, эти лужи крови… Они будут стоять перед глазами всю оставшуюся жизнь. А этот чудовищный запах не перебьют никакие духи. Он будет преследовать ее до тех пор, пока не сведет с ума!

— Мля! — раздался за спиной приглушенный возглас.

Ева похолодела.

Этот голос…

Слишком знакомый. Его невозможно спутать ни с чем.

Голос, который она уже не надеялась услышать вновь. От напряжения по спине покатились капельки пота. Рубашка прилипла. Только сейчас Ева обнаружила, что трясется от холода, а пиджак, пожертвованный Лукашем, валяется под ногами.

Не оборачиваясь, она протянула к нему дрожащую руку. И едва не потеряла сознание, когда на плечо опустилась широкая мужская ладонь.

— Ева? — Горячие пальцы сжались, чуть встряхивая. — С тобой все в порядке?

Она закрыла глаза. Сосчитала до трех.

— Лукаш… с-сукин сын! — процедила сквозь зубы. — Где ты был?!

Обернувшись к мужчине, Ева сбросила его руку.

Да, это был Лукаш. Голый, вымазанный в засохшей крови, но живой и невредимый, если не считать сетки свежих шрамов, испещрявших его тело. Шрамы рубцевались прямо на глазах, но Ева была слишком взволнована, чтобы заметить их. Девушка окинула мужчину быстрым взглядом, не зная, верить ли своим глазам, или это очередная галлюцинация.

Взгляд прошелся по испачканной груди с литыми мышцами, скользнул по рукам, перевитым напряженными венами, и замер чуть выше пупка, на четко очерченных кубиках пресса. Смотреть ниже девушка не решилась. Но осмотр ее успокоил: этот гад был живее всех живых.

— Прости, не хотел тебя напугать. Ты как, в порядке? Не ранена? — схватив девушку за плечи, Лукаш вздернул ее на ноги и придирчиво осмотрел. — Идти сможешь?

— Что? — она растерянно уставилась на него. В голове плыл туман, не давая сосредоточиться на происходящем. — Куда? 

— Надо убираться отсюда, пока никто не пришел. Этих двоих прислали за нами. Если мы не поторопимся, то Андрулеску направит еще кого-нибудь. А я хоть и вер, но пуленепробиваемым не являюсь, — он подобрал с пола пиджак и набросил ей на плечи: — Застегнись, на улице ветер. Ева машинально послушалась.

Ей казалось, что все происходящее сон, что она спит, но вот-вот проснется. И тогда исчезнет эта ненавистная камера, эти лужи крови, выпотрошенные трупы и дохлая пума… Пума.

Ева вдруг поняла, что животное исчезло. На том месте, где пару минут назад лежал кугуар, осталось только небольшое пятно.

Пока девушка соображала, Лукаш схватил ее за руку и потянул ее за собой.

Сделав по инерции пару шагов, Ева резко остановилась.

— Стой! — вырвала руку.

— Что случилось? — он, нахмурившись, посмотрел на нее. 

— Я никуда с тобой не пойду, пока не пойму, что здесь происходит. Тут была пума, я стреляла в нее. Она валялась вон там! — Ева ткнула пальцем в пустое место. — А теперь ее нет. 

— Да уж, ты меткий стрелок, — поморщился Лукаш, вспоминая неприятный момент. — Может, поговорим об этом в более безопасном месте?

— Нет! — девушка сделала шаг назад и спрятала руки за спину. — Я с тобой никуда не пойду. Ты голый!

— Черт.

Лукаш бросил на нее встревоженный взгляд. С Евой явно что-то происходило. Он чувствовал это, точнее, чувствовал его Зверь. Побледневшая, с лихорадочно блестевшими глазами, девушка отчаянно кусала нижнюю губу, точно хотела этой болью заглушить боль другую. Отвлечься от происходящего. Спрятаться в скорлупу, где царит тишина и покой. Уйти от реальности.

Он не мог ей это позволить. Только не сейчас. Сейчас она нужна ему в трезвом уме и твердой памяти.

Появилось желание подойти, схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Но вместо этого он направился к ближайшему трупу и начал стаскивать с него одежду. 

— Что… — Ева громко сглотнула. — Что т-ты делаешь? 

— Одеваюсь. Тебя же смущает моя нагота. А ему одежда уже не нужна.

Голос Лукаша звучал сухо и деловито.

Ева стиснула руки. Она сходит с ума. Определенно сходит с ума.

— Где ты был?

Черт, почему-то ей совсем не хочется знать, где он был. Лукаш словно прочитал ее мысли. Не глядя на девушку, стащил с трупа заляпанные кровью, но вполне целые рубашку и брюки. Молча оделся. Подумав, прихватил себе и кроссовки, натянул их прямо на голые ноги.

Наконец, обернулся к Еве.

— Потом объясню. Давай, пора убираться отсюда.

Он снова протянул ей руку.

Ева колебалась.

Оставаться здесь было страшно. И смертельно опасно. Но идти в неизвестность с этим мужчиной было еще страшнее. 

— Куда мы пойдем? Мы же на острове…

— Оставь это мне. Ну, ты идешь?

Она покачала головой.

— Я не могу… — всхлипнула. — Мне страшно…

Ноги девушки подкосились, и она начала медленно опускаться на пол. Ее глаза закатились, в голове воцарилась блаженная пустота.

— Черт! — Лукаш успел удержать безвольное тело. Похлопал девушку по щекам. — Ева, очнись. Только не вздумай терять сознание! Давай, детка, я знаю, ты сильная.

Выругавшись, он подхватил ее на руки. В груди защемило от внезапно нахлынувших чувств. Такая хрупкая, беззащитная. И так вкусно пахнет. Его женщина. Его пара. Он обязан вытащить ее из этого дерьма. Защитить. Доставить туда, где она будет в полной безопасности. А потом он вернется и уничтожит каждого, кто посмел ей угрожать.

Толкнув дверь, Лукаш вышел наружу.

* * *

Раннее утро встретило их тяжелым грозовым небом и яркими вспышками молний.

Прижимая к себе девушку, Лукаш покинул ангар и спустился по широким ступеням на улицу. В лицо ему ударил холодный ветер, швырнул капли дождя. Вер недовольно тряхнул головой. Воду он не очень любил, скорее терпел. Видимо, сказывались кошачьи гены.

Перед ним расстилалась залитая водой площадь. С одной стороны она упиралась в каменную набережную, через которую, накатывая, хлестали морские волны. С двух других ее ограничивали заброшенные склады и здания, некогда принадлежавшие Институту. Четвертая сторона была огорожена трехметровым бетонным забором. Единственный выход — железные ворота, скрепленные заржавевшей цепью с амбарным замком — был закрыт, и где искать ключ, Лукаш догадывался, но возвращаться за ним и обыскивать трупы времени не было.

Зато у входа в ангар чернел под дождем знакомый пикап с тонированными стеклами. Машина Дона, Лукаш ее сразу узнал. Что ж, очень кстати. Теперь у них есть хоть одно преимущество, пешком они бы далеко не ушли. Дон, царство ему небесное, хранил запасные ключи от машины за солнцезащитным щитком. Банально, но здесь, в резервации, никто не посмел бы угнать его автомобиль.

Вспыхнула очередная молния, и прямо над головой раздался оглушительный раскат грома.

Вздрогнув, ойкнула Ева. Лукаш сильнее прижал ее к себе.

Девушка завозилась, пытаясь его оттолкнуть.

— Тише, — прошипел он, — здесь повсюду вода.

Ева глянула вниз и затихла в сильных руках. Лукаш был прав, его ноги стояли по щиколотку в воде, хотя он находился на третьей ступеньке лестницы. Сверху сплошной стеной лил дождь, и даже крыша, укрывавшая крыльцо, не могла от него спасти. Холодные капли то и дело попадали в лицо, стекали за воротник. Поежившись, Ева стянула одной рукой ворот рубашки, второй обхватила Лукаша за шею. Этот невольный жест сделал ее похожей на испуганного ребенка.

— Что происходит? Где мы? — выдохнула одеревеневшими губами.

— Все хорошо. Не беспокойся. Видишь машину?

Ева взглянула на пикап, припаркованный в трех шагах от крыльца. Вода почти скрыла его колеса.

— Вижу.

— Молодец. Сейчас мы уедем на ней. Но ты должна мне немного помочь. Обещаешь?

Девушка закусила губу.

— Хорошо, — пробормотала не слишком уверенно.

— Вот и умница. А теперь полезай мне на спину. И крепко держись.

Ева не посмела возражать. Поняла, чего от нее добивается Лукаш. Ему нужно было выйти под тропический ливень, по колено в воде добрести до машины, открыть ее, завести… И все это с девушкой на руках. Не реально. Поэтому, она подчинилась приказу, молча стерпев не слишком деликатное подталкивание под пятую точку. Обхватила ногами талию Лукаша, руками — его шею и затихла, прижавшись всем телом к его спине. Подчиняясь внезапному порыву, зарылась носом в короткие волосы у него на затылке, втянула чуть терпковатый запах, напомнивший запах мускатного ореха, и закрыла глаза. В ответ раздалось приглушенное ругательство. Руки Лукаша, придерживавшие ее за попу, сжались сильнее.

— Не делай так! — прохрипел мужчина сквозь зубы. — Не буди Зверя.

И двинулся по направлению к автомобилю.

Нужно было убираться отсюда как можно быстрее. И дело даже не в Андрулеску, который мог заявиться в любой момент. Лукаш переживал, что вода зальет двигатель, и тогда пикап превратится в кучу бесполезного хлама.

Ева не поняла, что он имел в виду. Но на всякий случай втянула голову в плечи. Тугие струи холодной воды, падающей с небес, ударили ее по спине и плечам, моментально промочив одежду до нитки. Вода проникла под пиджак и рубашку, заставила кожу покрыться мурашками. Но это были такие мелочи по сравнению с тем, что могло случиться, останься они в своей камере! Перед глазами мелькнули обагренные кровью стены и пара растерзанных трупов… К горлу подкатила тошнота. Нет, Ева, не думай об этом!

Всего несколько минут — и Лукаш преодолел расстояние до машины. Ударом кулака вышиб стекло со стороны водительского кресла. Открыл дверцу и сгрузил девушку на покрытое коричневой кожей сиденье. Коротко бросил:

— Забирайся назад.

Стуча зубами от холода, Ева перебралась на заднее сиденье. Подтянула колени к подбородку и замерла, глядя, как Лукаш деловито обшаривает солнцезащитный щиток. Думать о том, что будет дальше, не хотелось. В момент, когда Лукаш ее отпустил, когда его теплые руки перестали придерживать ее, когда исчезло ощущение его крепкого и надежного тела, она почувствовала себя одинокой и беззащитной. И едва сдержалась, чтобы не прижаться к нему, умоляя не оставлять ее.

Еще вчера этот мужчина был для нее ожившим кошмаром из прошлого, а сейчас ей уже хочется прижаться к нему? Нет, она однозначно сходит с ума. Все это нервы.

Лукаш услышал, как она судорожно вздохнула.

— Успокойся, — произнес, вставляя ключ в замок зажигания. Заработал мотор, перекрывая шум дождя. — Я о тебе позабочусь.

Между тем, машина плавно тронулась с места, заработали «дворники», сгоняя с лобового стекла водяную вуаль. Через минуту за окном промелькнули серые громады заброшенных зданий. Лукаш развернул автомобиль, сдал назад, а потом утопил в пол педаль газа.

— Держись! — услышала Ева. — Сейчас немного тряхнет. Ее глаза расширились от испуга, когда пикап на полном ходу протаранил ворота. Сильный толчок заставил девушку вцепиться в спинку водительского сиденья и вскрикнуть. Она оглянулась. За пеленой дождя сиротливо покачивались две половинки ворот. Соединявшая их цепь порвалась, точно бумажная.

— Посмотри сзади, — услышала она голос Лукаша. — Там должен быть плед или что-то в этом роде. Раздевайся и завернись в него, иначе простудишься.

Девушка осмотрелась. На спинке заднего сиденья она нашла старое флисовое покрывало.

Лукаш был прав: надо снять мокрую одежду и завернуться в сухое, иначе воспаление легких ей обеспечено. Но снимать одежду перед мужчиной, который сурово смотрит на тебя в зеркало заднего вида?.. Ева нерешительно прижала к себе покрывало, не зная, что предпринять.

— Раздевайся, — поторопил Лукаш, не понимая ее заминки. — В чем дело?

Ева почувствовала, как лицо и шею заливает предательский румянец. Но выхода не было. В конце концов, чего ей стесняться? Особенно после того, что между ними случилось… Стиснув зубы, она начала расстегивать пуговицы непослушными пальцами. Завернулась в покрывало и бросила мокрые тряпки на пол. Флис оказался мягким, приятным к телу и очень уютным.

— И куда мы теперь? — пробормотала девушка, начиная понемногу согреваться.

— Подальше отсюда.

Она поймала взгляд Лукаша в зеркале заднего вида.

— Подальше? — ее уже начинала злить такая невозмутимость. — Если ты забыл, то напомню: мы на острове. И сбежать с него не получится. Аэродром закрыт! Все рейсы отменили!

— Я и не рассчитывал на аэродром.

— Тогда о чем ты?

— Увидишь. Ты помнишь, где оставила флэшку?

Ева прищурилась, настороженно глядя в затылок Лукашу.

— Помню.

— Нужно ее забрать. Ты ведь ее в отеле спрятала?

Девушка кивнула, закусывая губу.

— В номере. Она маленькая, спрятать легко, а вот найти… — внезапное воспоминание заставило Еву нахмуриться. — Почему Антуан приказал не трогать меня? Его люди могли выбить из меня эту флэшку, но даже пальцем не тронули… И он мог… 

— Мог. Но он решил предоставить мне эту честь, — по губам Лукаша скользнула кривая усмешка.

— Что?

— Я сказал, что уговорю тебя отдать флэшку.

Ева непонимающе уставилась на него.

— Но ты же сам приказал мне молчать!

— Да. И я уже сказал, почему. Флэшка не должна попасть в руки Андрулеску. Но мне нужен был повод, чтобы остаться с тобой. Иначе я бы не смог тебя защитить.

— Повод, чтобы трахнуть меня?

Грубость, сорвавшаяся с губ Евы, заставила Лукаша побледнеть.

— Я уже извинился за свою несдержанность, — процедил он с нажимом. — Но больше этого делать не буду. Этот сукин сын все просчитал. До мелочей. И то, что его люди пришли с опозданием… Ведь он знал, что мне нужно…

Выругавшись, Лукаш оборвал свою речь. Рано. Слишком рано раскрывать подобные тайны. Да и не время сейчас. Девочка вся дрожит, и не понятно, то ли от холода, то ли от страха. Нужно подумать сейчас о ней, о ее безопасности. Время для откровений наступит позже.

— Что тебе нужно? — Ева хмуро уставилась на него. — Я не понимаю…

— Потом объясню. Скажи, где именно ты оставила флэшку. Я должен ее уничтожить, пока она не попала к мастеру или, не дай бог, к людям.

Ева поджала губы. Но Лукаш был прав. Если кто-то на материке узнает о подпольном восстановлении Института, Химнессу придет конец. Веров и так уже признали особо опасными для общества, поэтому и закрыли в резервациях без права их покидать. Но на этот раз люди не будут настолько гуманными. Они их уничтожат.

— В обшивке дивана, — проговорила она, выталкивая из себя слова, точно камни. — Под днищем.

— Надеюсь, ее еще не нашли, — выдохнул Лукаш.

— Я не хочу туда возвращаться.

— Тебе не придется. Я доставлю тебя в безопасное место, а потом займусь этой проблемой.

— Какое место?

— Скоро увидишь.

Он поймал в зеркале ее испуганный, недоверчивый взгляд. Ева сжалась на заднем сиденье пикапа, по самые уши завернувшись в коричневое покрывало. С ее мокрых волос стекала вода. Она напомнила ему нахохлившуюся пичужку, маленькую, беззащитную. Казалось, возьми ее в руки — и почувствуешь, как под этим покрывалом бешено колотится сердце…

— Не бойся, — услышала она его внезапно охрипший голос. — Я вытащу нас.

В ее глазах отразилось сомнение. Чуть слышно Ева призналась:

— Ты пугаешь меня…

— Я знаю. И не прошу доверять. Просто дай мне возможность исправить это.