Глава 4

(АЛЬРИК)

Обратный путь из Глотки Мира был похож на похоронную процессию. Вой ветра теперь звучал как насмешка, а ледяные скалы, мимо которых мы пролетали на своих санях, казались гигантскими надгробиями. Надгробиями моей свободы.

Я не смотрел на отца. Сидел, вцепившись в холодное дерево борта, и чувствовал, как во мне закипает что-то темное и ядовитое. Он курил свою длинную трубку, поглядывая на проносящиеся леса с видом полнейшего удовлетворения. Он выиграл. Не просто переговоры. Он выиграл меня.

В Фростигарде нас уже ждали. Новость, как проклятая метель, пронеслась по ледяным коридорам крепости раньше нас. Воины, служки, старейшины — все смотрели на меня с новым выражением. Не с почтением к наследнику, а с любопытством к жениху. К прирученному зверю, которого собираются посадить на цепь.

Я проигнорировал их взгляды и, не дожидаясь отца, резко свернул в сторону своих покоев. Мне нужно было остаться одному. Уйти в ту самую пустоту, что была моим единственным убежищем. Но сегодня она не пускала меня. Сегодня ее место заняла ярость.

Мои покои находились в самой высокой башне Фростигарда, с видом на бескрайнее море льдов и черных скал. Здесь я мог дышать. Здесь я был собой. Вернее, тем, кто от меня остался. Я захлопнул за собой тяжелую дубовую дверь, отгородившись от всего мира, и прислонился к ней, пытаясь перевести дух.

Но мир вошел ко мне вместе с отцом. Он вошел без стука, как всегда. Его массивная фигура заполнила пространство моей скромной комнаты.

— Ну что, сын, — начал он, оглядывая мои владения с легкой усмешкой. — Невеста у тебя будет королевских кровей. Не то, что те местные девки.

Я оттолкнулся от двери и повернулся к нему. Холодный камень под босыми ногами был приятен.

— Я не хочу никакую невесту, — проговорил я, и голос мой прозвучал чужим, сдавленным. — Особенно южную.

— Хотеть — не твоя прерогатива, — парировал он, подходя к столу и беря в руки мой тренировочный кинжал. — Ты — наследник Ворона. Твой брак — это оружие. Политический ход. А эта девица… — Он повертел кинжал в руках. — Идеальный ход. Через нее мы получим законный контроль над Югом. Без лишней крови. Ее магия, если она не выдумка, станет нашим козырем. А если выдумка… что ж, несчастные случаи в наших краях не редкость.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Он говорил о ней, как о вещи. Как о расходном материале.

— Ты продал меня, — вырвалось у меня. Я не планировал этого говорить, но слова вышли сами, обжигающие и горькие. — Как торговец на базаре. Продал, чтобы укрепить свою власть.

Бьорн медленно опустил кинжал и повернулся ко мне. Его глаза сузились.

— Я обеспечил будущее нашей династии. Нашего народа. Пока ты тут ноешь о своей свободе, я думаю о выживании Хеймгарда! Этот брак — гениальный ход! И король южан сам предложил нам его. Мы используем их глупые суеверия против них самих! Мы получим все, что хотим, не обнажая меч!

— А что хочу я? — Я сделал шаг к нему, сжимая кулаки. Магия закипала в жилах, иней запорошил мои запястья. — Ты подумал об этом? Ты спросил меня, хочу ли я провести всю жизнь с чужеземкой, которую презираю? С символом всего, что я ненавижу?

— Твои желания ничего не значат! — рявкнул он, и его голос грохнул, как обвал. — Ничего! Ты — орудие! Ты — продолжение моей воли! И если я говорю, что ты будешь женат на этой… этой золотой птичке в клетке, ты скажешь «да, отец» и сделаешь это! Или ты забыл, что такое долг? Или ты размяк после того как пожалел того юного разведчика? Проявляешь слабость?

Его слова впились в меня, как ледяные иглы. Он знал, куда бить. Он всегда знал. Слабость. Всегда слабость. Любая человеческая эмоция была для него слабостью.

— Она будет моей тюремщицей, — прошептал я, отвернувшись к окну. За его стеклами бушевала настоящая буря. — Этот брак — моя личная ледяная темница.

— Тогда смирись с этим! — его дыхание обожгло мне затылок. Он стоял прямо за мной. — Возьми себя в руки. Прекрати это жалкое нытье. Ты — принц Хеймгарда, а не плаксивый южный поэт. Ты примешь ее. Ты сделаешь ее своей. И ты заставишь ее родить наследников, которые укрепят нашу власть над этим жалким Югом. Это приказ.

Он тяжело положил руку мне на плечо. Его хватка была как железные тиски.

— Это не наказание, Альрик. Это твой долг. И твоя судьба.

Он развернулся и вышел, оставив меня одного с бушующей внутри бурей. Я стоял, глядя на свое отражение в заиндевевшем стекле. Искаженное, бледное, чужое лицо. Лицо человека, которого только что приговорили к пожизненному заключению в золотой клетке. Имя этой клетки — Элира.

Я с силой ударил кулаком по каменному подоконнику. Боль пронзила костяшки, но была слабым утешением по сравнению с болью в душе. Магия рванулась наружу, и окно от подоконника до потолка мгновенно покрылось густой, непроницаемой коркой льда, наглухо отрезав меня от внешнего мира. Как и мое будущее. Теперь я был заперт. И моей тюрьмой должен был стать брак с тем, кого я был научен презирать.

***

(ЭЛИРА)

Я сидела у фонтана в самом сердце Сада Воспоминаний — месте, которое мама любила больше всего на свете. Здесь все еще пахло ее духами, смешанными с ароматом ночных фиалок. Здесь я могла чувствовать ее присутствие. И искать у нее совета, которого уже не могла получить.

Воздух был теплым, но внутри меня все заледенело. Словно капля того северного кошмара проникла в мою душу и замерзла там, превратившись в тяжелый, холодный камень.

Лианна сидела рядом на мраморной скамье, молча. Она не пыталась меня обнять или утешить словами. Она просто была там. И я была благодарна ей за это.

— Он… он выглядел таким старым, Лианна, — прошептала я, глядя на воду, в которой отражались звезды. — Таким изможденным. И таким… сломленным. Я никогда не видела его таким.

— Война отнимает силы даже у сильнейших, Ваше Высочество, — тихо ответила она. — А ваш отец вел свою войну долго. С болезнью. С северной угрозой. С самим временем.

— И в этой войне он сдал меня, — голос мой дрогнул. Холодный камень в груди давил сильнее. — Он предложил меня. Как… как украшение для переговоров. Как разменную монету.

— Он предложил мир, — мягко поправила Лианна. — Ценой, которую считал единственно возможной.

— Мир? — я горько усмехнулась. — С людьми, которые дышат ненавистью? Которые режут друг друга из-за куска замерзшей земли? Ты слышала истории, Лианна! Они пьют из черепов своих врагов! Они приносят детей в жертву своим ледяным богам! Мой муж… — это слово застряло у меня в горле, горькое и незнакомое. — Мой муж будет одним из них. Наследник Ворона. Альрик. Тот, чей взгляд… — я замолчала, вспомнив ледяные глаза из своего сна.

— Мы не знаем, каков он на самом деле, — попыталась успокоить меня Лианна. — Легенды и слухи часто искажают правду.

— Правда в том, что я стану его пленницей! — я вскочила с места, и мое отражение в воде расплылось. — В ледяной крепости, где солнце — лишь бледное пятно на небе! Я никогда больше не увижу сады! Не почувствую тепло на своей коже! Я умру там, Лианна! Я умру от холода и тоски!

Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец хлынули. Они были горячими, как ожог, на моих ледяных щеках. Я плакала о своем отце, который предал меня. О своей матери, которой не было рядом. О солнце, которое я больше не смогу видеть. О жизни, которую у меня отняли.

Я плакала, а Лианна молча обняла меня. Она позволяла мне выплакать всю горечь, весь страх, всю ярость.

— Они убьют меня, — всхлипывала я, вцепившись в ее платье. — Или сломают. Сделают такой же холодной и жестокой, как они сами.

— Нет, — ее голос прозвучал твердо. Она взяла меня за подбородок и заставила посмотреть на себя. Ее глаза были сухими и полными решимости. — Они не сломят тебя, Элира. Потому что ты — дочь своей матери. В тебе ее свет. И ее сила. Ты не разменная монета. Ты — мост. Ты — надежда на то, что эта безумная вражда может закончиться. Что легенда может стать правдой.

Она вытерла мои слезы краем своего рукава.

— Ты будешь их королевой. И однажды, возможно, твой свет растопит лед в их сердцах.

Ее слова звучали красиво. Как сказка. Но я не была ребенком, чтобы верить в сказки. Я была принцессой, которую продали врагу.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Слезы высохли. Осталась лишь пустота и холодная, безжалостная ясность.

— Долг, — прошептала я, глядя на свое бледное, заплаканное отражение в воде фонтана. — Ты права, Лианна. Это мой долг. Как дочь короля. Как принцесса Соларии.

Я выпрямилась, смахнула последние следы слабости с лица. Внутри что-то затвердело. Не теплое и живое, а холодное и прочное, как сталь.

— Если я должна стать их королевой, — сказала я, и мой голос больше не дрожал. — Я буду ею. Но на моих условиях. Я не буду их пленницей. Я буду их правительницей

Я посмотрела на север, туда, где за горами лежало мое новое царство. Царство льда и скорби.

— Собери мои вещи, Лианна. И найди все, что мы знаем о Хеймгарде. Их обычаи. Их язык. Их слабости. Если мне суждено войти в клетку, я войду в нее с открытыми глазами. И с огнем в сердце.

Я повернулась и пошла прочь от фонтана, от сада, от своего прошлого. Каждый шаг отдавался эхом в моей душе. Я больше не была просто Элирой. Я была Сердцем Света, которое отправляли во тьму. И я поклялась себе, что если уж мне суждено быть поглощенной этой тьмой, я буду светить так ярко, что ослеплю всех, кто посмеет встать на моем пути.