14

Тоня

Противный мелкий дождь тихонько постукивает в большое окно в нашей комнате. Холодный ветер швыряет ветки огромного дуба в мокрое окно, раздражающе скрипя ими по толстому стеклу, но в комнату не проникает. Несмотря на промозглую погоду, у нас тепло. После ремонта в общаге жить достаточно комфортно, и многие даже завидуют нам. Но меня все это мало интересует.

У меня на душе так же мерзко, как и за окном.

Вечер пятницы сводит меня с ума в буквальном смысле. У меня остаются считанные часы до моего падения. Просто еще пара шагов и я провалюсь в бездну, из которой я никогда не выберусь. Потому что субботняя ночь меня сломает. Я не выдержу того, что предлагает Туманов. Даже если рядом со мной будет Роман Авдеев.

Господи, как мне страшно. После встречи с парнями я не сплю нормально ни одну ночь. То трясусь от страха, то судорожно ищу выход.

В этих двух состояниях я нахожусь попеременно, и с каждым днем понимаю, что мои нервы не выдержат. Что я могу впасть в истеричное состояние.

Но несмотря на страх и панику, я продолжаю ходить в универ. И даже не падаю в обморок, когда на парах вижу Туманова. Просто задираю нос вверх и делаю вид, что Кирилла рядом нет и что я его вовсе не боюсь. Не боюсь, что подойдет и будет мне угрожать. Подойдет и будет смотреть на меня так, словно я в чем-то виновата.

Это адски тяжело. Меня потом так трясет, что я едва справляюсь с собой. Просто какими-то неимоверными усилиями воли заставляю себя быть смелой. И снова иду на пару. Слава богу, Туманов посещает только некоторые пары, которые считает для себя приоритетными. На остальных я могу спокойно дышать. Если, конечно, мои вдохи через раз можно назвать спокойными.

Материал за эту неделю не усвоен мной ни по одному предмету. Да и какая учеба, если моя голова постоянно занята мыслями о том, как мне избежать уготованной мне участи?

Вариантов спасения нет вообще. Наверное, я просто понимаю, кто я и кто такой Туманов. Он отмажется на раз, два, да и запросто подставит меня.

Влиятельных знакомых у меня нет, знакомых в органах тоже. Папа-депутат любой мой писк заткнет, даже не напрягаясь. Можно, конечно, собрать что-то стоящее на Туманова и все-таки попробовать если не в полицию пойти, то хотя бы компромат для своей защиты. Только это не в моих силах.

Я могла только сбежать. Только не знаю — куда. Но за то точно знаю, что Туманов меня найдет. Только ради того, чтобы наказать за непослушание.

А этого мне тоже не хотелось.

В общем, это был замкнутый круг.

И к концу недели этот круг выпил из меня все соки. Я даже отказалась пойти на кухню отмечать день рождения одной из девчонок на этаже, хотя очень любила такие посиделки. День рождения в общаге — это особенный праздник. Но не в этот вечер.

Моим соседкам тоже не до меня. Поэтому они дружно сбегают на импровизированную вечеринку, оставив меня один на один с моими проблемами.

Меня это полностью устраивает. В одиночестве лучше думается. Хотя результата от раздумий вообще нет. Да и страдать как-то легче, когда ты один на один с собой.

Приступы истерики подкатывают все чаще, но я как-то держусь. Не разрешаю себе плакать. Только не из-за Туманова.

А вот с голодом я бороться не могу. Бутер и кофе с утра — это все, что я сегодня съела. А на часах уже почти десять вечера. И если я не хочу свалиться в обморок, то лучше пойти на кухню. Нацепить хоть какое-то пособие улыбки и пойти.

Что я и делаю.

На кухне меня ждет сюрприз. Такой неожиданный, что я просто забываю о всех своих переживаниях.

Обычно, при праздновании каких-то праздников, мы сдвигаем столы по центру комнаты и стаскиваем все свободные стулья из комнат. А Димка Миронов притаскивает свое огромное вместительное кресло, которое досталось ему по наследству от предыдущих жителей его комнаты.

И в этот раз ничего не изменилось. Все те же столы, стулья и мироновское кресло. Народу тьма. Все что-то шумно обсуждают, смеются, уже хорошо подвыпивший Попов бренчит на гитаре, такая же веселая Васильева ищет ему в телефоне аккорды на гитаре очередного хита. Надя из сто седьмой снова ластится к Котову, который по-пьяни прижимает ее к себе так, что слышно, как у нее кости трещат, а трезвый обходит ее стороной.

Остальные девочки, затаив дыхание и томно хлопая ресницами устремляют все свое внимание, все свои чары в сторону мироновского кресла.

Ну еще бы!

Там собственной персоной располагается Роман Авдеев.

Вот он и вводит меня в ступор. Одним только своим присутствием.

Вальяжно откинувшись на спинку, Авдеев чуть прикрыв глаза наблюдает за происходящим. Рядом с ним сидят два его друга. Не знаю их по именам, но видела их раньше с Авдеевым. Такие же наглые мажорчики, на которых повелись мои соседки. Лена и Инга успели занять места с друзьями Авдеева и теперь с восторгом смотрят им в рот.

Авдеев тоже не один.

На широком подлокотнике рядом с ним расположилась именинница — Надя Ковшова. В жизни бы не подумала, что эта тихоня, может так грациозно выгибаться и нагло ластиться к парню. Скорее всего это проделки алкоголя — вон как щеки пылают и глаза блестят. Да и смех у нее громкий и неестественный. Но это не мешает Авдееву позволять ей быть рядом.

Почему я решила, что они вместе?

Все просто. Пальцы Авдеева лениво выводят бессмысленные узоры на обнаженной коленке Ковшовой, от которых та чуть ли не жмурится. Наверное, такие ласки возможны, когда отношения переходят в иную плоскость. Только когда эти двое успели поменять те самые плоскости?

Хотя, о чем это я?

Я дала Авдееву даже имя его не спросив. Стыдно, но уже ничего не изменить.

Я пытаюсь отвести взгляд от этих двоих, но не получается. Авдеев замечает меня. И мое сердце начинает грохотать, заглушая все посторонние звуки.

Рома тем временем убирает руку от Ковшовой, склоняет голову и продолжает внимательно изучать меня. И да, я никогда не комплексовала из-за сбитого набок хвостика, старых спортивных штанов и огромной растянутой футболки, но в этот раз чувствую себя ущербно. Даже та сама тихоня Надя выглядит как супермодель в коротких джинсовых шортах и полупрозрачном бежевом топе. В отличии от меня.

Но как бы это странно ни прозвучало, мне все равно. Наверное, еще совсем недавно я бы покраснела и трусливо сбежала. Но не сегодня. Сегодня у меня по расписанию истерика и голод. Да-да, я могу уйти, но буквально в коридоре грохнусь в обморок. Не знаю, полезет ли мне кусок в горло, но желудок просит забить на блуждающий взгляд Авдеева и просто поесть.

Задрав повыше нос, я на негнущихся ногах, прохожу к столу. В этот раз стол завален едой. Надя не пожадничала и устроила знатную пирушку.

Пара бутербродов с рыбой, отварная картошка, несколько кусочков курицы, соленый огурец — я ловко кидаю еду на тарелку, которую предусмотрительно захватила из шкафа над мойкой.

— Давай, Семенова, трескай, трескай! А то со своим инглишем уже скоро на воблу будешь похожа, — комментирует мои сборы Попов, оторвавшись от гитары.

— Играй, давай! Не отвлекайся, — бурчу ему в ответ.

На нас вроде никто не обращает внимания, но я каждой клеточкой чувствую взгляд Авдеева. И с трудом сдерживаюсь, чтобы не посмотреть в ответ.

Я не видела его с той последней встречи на лестнице. Он не приходил в универ. Я даже позволила себе подумать о том, что у него могло что-то случиться, но быстро откинула эту мысль. Свои мажорские проблемы он решит без моего беспокойства. И оказалась права. Судя по тому, как быстро Рома нашел язык с Надей, мое беспокойство было бы лишним однозначно.

— Может вина, Тонь? — пьяно пищит именинница.

— Нет, спасибо, — мне все же приходится посмотреть на сладкую парочку. Надя слишком весело улыбается мне. Авдеев же наоборот смотрит хмуро и без лишних эмоций. Я немного заторможено киваю. — С днем рождения!

А затем слишком поспешно убегаю к окну за их спиной. Там широкий подоконник и там можно спокойно поесть, не тушуясь под взглядами посторонних глаз. Тем более мне повезло.

У окна стоят Поля Уварова и Илья Штейнмарк, с наслаждением затягиваясь сигаретным дымом. Они с удовольствием уступают мне место, да еще и закрывают собой.

На кухне стоит шум и гам. Всем весело, а еще судя по разговорам все в восторге от таких именитых гостей. Авдеев со своей компашкой принесли несколько пакетов с элитным алкоголем и почти каждый успел похвалить их за такой презент.

Продажные студентишки.

А особенно мои соседки, Лена и Инга. С кривыми улыбками, они потягивают что-то из красивых стеклянных бутылок, и обе ни на секунду не выпускают из своих цепких лап друзей Авдеева.

За наблюдением и подслушиванием, я даже не замечаю, как отвлекаюсь от своих мыслей и как опустошаю свою тарелку. Вкус еды не чувствую, но хотя бы желудок больше не протестует.

Быстро проскользнув мимо стола, и оставив тарелку в раковине, я сбегаю в свою комнату.

На душе противно. Или скорее обидно.

Какого черта Авдеев сюда приперся. Неужели ради Нади? Может она правда ему нравится? Он что, теперь здесь будет частым гостем? И как мне смотреть ему в глаза? И как смотреть на них с Надей? А завтра что будет? Он клиент Туманова? И зачем ему меня покупать?

Сотни вопросов! Они отвлекают от страха и загоняют меня в угол. Но за то, я успеваю незаметно для себя, сходить в душ, надеть пижаму и забраться под одеяло.

Авдеев практически за стеной. С другой девушкой.

Я спала с ним. Он меня отшил.

Он заплатил Туманову за секс со мной.

Полнейший бред.

Мне нужно сбежать. Лучше рано утром.

А потом я просто проваливаюсь в беспокойный тревожный сон. Я не могу расслабиться и крепко уснуть. Сквозь дрему слышу стук дождя по стеклу, редкие едва слышные вспышки смеха, доносящиеся с кухни, шорох одежды, шумно и небрежно скидываемой на пол. Испуганно открыв глаза и резко усевшись на постели, я в свете уличных фонарей отчетливо вижу Авдеева.

Босиком и в одних джинсах он стоит перед моей кроватью и старается бесшумно расстегнуть ремень на джинсах.

— Рома?

— Неплохо, — откликается Авдеев на мой вопрос, продолжая расстегивать ремень, — ты знаешь, как меня зовут.

— Да тут все знают, как тебя зовут, — не особо понимаю, что происходит, и зачарованно наблюдаю, как Рома стягивает с себя джинсы. — Какого фига ты творишь?

— Жутко хочу спать, — заявляет мой ночной гость, откидывая ногой джинсы. — И да, сразу же отвечаю, что с тобой.

От его слов у меня по коже разгоняется табун мурашек.

— А ты ничего не перепутал? — я очень стараюсь не обращать на приятную дрожь, но это очень сложно.

Авдеев, почти обнаженный, даже в темноте выглядит впечатляюще. Фонари хоть и неярко, но все же освещают его тело, и я не могу не реагировать на него.

Он просто секси. Со всеми своими мышцами и гибкостью.

А когда он начинает двигаться в мою сторону, я зажмуриваюсь.

Ведь это не реально? Ведь это сон? Ну, правда! Авдеев, почти голый, в моей комнате? Собирается запрыгнуть в мою кровать?

— Не, я там, где хочу быть, — Рома подходит и садится на край кровати, а я испуганно натягиваю одеяло повыше. — Подвинься, Семенова!

— Ты офигел??? Серьезно???

Я возмущена до предела. Не могу поверить, что он не шутит. И не могу игнорировать его присутствие. Даже через возмущение чувствую напряжение в теле, но не от страха. Это приятное напряжение. И это бесит.

Хорошо, что голова не отключается при виде этого накаченного самца рядом с собой. Я хорошо помню, что Авдеев купил меня у Туманова и что буквально час назад он гладил коленки Ковшовой.

— Ты против? — Авдеев недоуменно изучает меня.

— А должна быть за? — этот парень не перестает меня поражать.

Рома молча жмет плечами и начинает стягивать с меня одеяло.

В моих легких снова его запах. И он вкусный и дурманящий. Кажется, я начинаю сдавать свои позиции. А этого ни в коем случае делать нельзя!

— А ничего, что мы уже выяснили, что неинтересны друг другу? А это значит — совместный сон исключен. И вообще, комната Ковшовой дальше по коридору! Она будет рада! — шепотом кричу я и снова тяну на себя одеяло и не позволяю занять ему драгоценные сантиметры моей кровати. Он так и остается сидеть на самом краешке.

А еще он смотрит на меня. Не вижу в темноте зелени его глаз, но отчего-то уверена, что он смотрит меня. И сразу же хочется укрыться с головой одеялом. Представляю, как выглядят мои торчащие волосы в полумраке комнаты.

— Ковшова? Эта забавная девчонка, что сидела рядом со мной? Нее, я с такими не связываюсь. Девственницы — это не ко мне. Да подвинься уже… Холодно в одних трусах сидеть…

— Ты серьезно, Авдеев? Я тебя знать не знаю, а ты тут раскомандовался…

— Да ладно не знаешь? — тихо возмущается в ответ Рома, и чуть понизив голос сообщает: — Уж получше некоторых…

Его руки ложатся на мои лодыжки, и я чувствую приятное тепло, исходящее от его ладоней, даже через толстое одеяло. А еще понимаю его намек, и вспоминаю…

— Знаешь, что?

— Не пойду я к Ковшовой, — шепотом перебивает меня Рома. — Я знать ее не знаю. Она сама приперлась и уселась рядом со мной. Тряслась как осиновый лист. Я коленку ей погладил, чтобы она испугалась и оставила свои попытки меня соблазнить. А она словно одеревенела и к креслу прилипла…

— Да мне все равно!

— А я и не оправдываюсь!

Мы замолкаем одновременно, и в темноте сквозь шум дождя за окном слышно наше дыхание. Тихое, почти в унисон.

— Я кроме тебя тут никого не знаю, — продолжает настаивать Авдеев. — Я выпил и не могу сесть за руль. Такси не вариант, потому что ни за что в жизни не оставлю машину в одиночестве. У меня ее уже угоняли. Клянусь, Тонь, я только переночую, и завтра с утра слиняю. Ты даже не услышишь как.

Это какое-то наваждение. Я зачаровано слушаю болтовню зеленоглазого дьявола и осознаю, что не могу ему сопротивляться.

Вот правда, если бы ко мне в комнату завалился тот же Попов, или любой из парней общаги, разделся и попросился бы ко мне в кровать, я бы верещала, как резаная и гнала бы его тапками прочь до самой улицы.

А с Авдеевым словно в рот воды набрала.

Не помню ни про то, как унизил после секса в машине, ни про то, как купил у Туманова, ни про его девушку Вику. Вернее, хорошо помню.

Но в эту секунду меня все это не колышет.

Я точно знаю, что мне нравится присутствие этого парня. Здесь, в моей комнате. Наедине. Я знаю, что чувствую, каждую его клеточку. Его мощь, его силу. Хочу прикоснуться к гладкой коже и почувствовать то самое, приятное до мурашек, покалывание на кончиках пальцев.

Хочу именно с ним. Хочу без всяких условностей и препятствий.

Но понимаю, что нельзя. Что себя надо уважать. Ну, хоть чуть-чуть.

— Сейчас девчонки вернутся. Я не хочу, чтобы они подумали то, чего нет…, - шепчу, а у самой глаза печет от подступающих слез.

Мне вдруг так обидно. Почему вдруг Авдеев? Он самый неподходящий парень во всем мире! А меня вдруг переклинило. Именно на нем.

— Они не вернутся. До утра. Их Ник и Тема в клуб забрали, а потом к себе домой отвезут.

— Тогда напротив две кровати свободны. Выбирай любую, — продолжаю сопротивляться, но уже знаю, что у Ромы снова будет ответ на мое предложение. И он мне точно не понравится.

— Тонь, ты чего? Я брезгливый и одному холодно, — подтверждает мое предположение Авдеев. И так серьезно, что хочется ему верить. Хотя я знаю, что он просто стебется надо мной.

— Ты — не брезгливый, ты — ненормальный…

— Обещаю, что и пальцем тебя не трону. Просто переночую…

— Я похожа на дуру?

— Ты красивая…

— Авдеев!

— Тонь…

— Да задолбал!

Ну, правда, сколько можно с ним припираться? Ну, в конце концов, если бы хотел со мной что-то сделать, то не уговаривал бы здесь.

Зло фыркнув я двигаюсь к стенке, поворачиваюсь лицом к стенке, и почти обмотавшись одеялом, словно коконом, ложусь спать.

Авдеев довольно ухмыляется, кровать рядом прогибается и его руки обвивают мой импровизированное укрытие.

Мое сердце пропускает удар и становится так жарко, что я начинаю задыхаться. А Рома, как назло, возится и не может улечься.

Я хватаю воздух маленькими глотками. А когда понимаю, что Авдеев размотал меня и нагло не только забрался со мной под одно одеяло, но еще и прижался ко мне своим горячим телом, я почти теряю сознание. Его руки скользят по моим плечам и животу, заставляя жмуриться от тысячи приятных мелких разрядов тока.

В панике поворачиваюсь к нему и утыкаюсь носом в его нос.

— Ты обещал, что и пальцем не тронешь, — шиплю, радуясь, что на мне пижама, но она не спасает вообще. Словно ее нет.

— Я, кажется, погорячился…