22

Тоня

— Ром! Мы дома! У нас все отменилось! И я знаю, что ты не один!

Я слышу за дверью женский голос и ощущаю, как Авдеев вводит в меня два пальца, а языком продолжает ласкать мой клитор.

— Ром!!! — раздается голос за дверью.

А мой мир взрывается ярким фейерверком.

— Ром…, - шепчу я почти синхронно с незнакомкой и закусываю ребро ладони, чтобы не закричать.

Все кружится, по телу растекаются теплые волны удовольствия и мне становится наплевать, что кто-то пытается докричаться до Авдеева.

Если кто-то вломится прямо сейчас к нам в комнату, я ничего не смогу сделать. Просто буду продолжать лежать и трястись от удовольствия. Еще бы застонать… Погромче…

Но вместо этого я поднимаю голову, и смотрю, как Авдеев встает со стула, расстегивает ремень на джинсах и спускает их вместе с трусами.

— Ром… Там…

— Моя сестра, — хрипит Авдеев. — Там закрыто и ничего не слышно. Так что можешь орать…

А затем он одним движением входит в меня.

Так глубоко и так уверенно.

А потом замирает.

Я смотрю ему прямо в глаза и вижу, что Авдеев сам мало что соображает. Он цепляется руками за мои бедра и весь дрожит. Его рот приоткрыт, брови нахмурены, но ему нравится. Нравится пожирать меня глазами.

От следующего толчка я тихо всхлипываю и закрываю глаза.

Мне мгновение назад казалась, что круче уже быть не может, но от его коротких мощных толчков, я снова дурею. Из одного оргазма я плавно проваливаюсь в другой.

Такой чувственный и яркий, что просто не могу сдерживать себя.

Я закрываю глаза и позволяю себе все. Стонать, всхлипывать, царапать столешницу и просто наслаждаться этими горячими волнами удовольствия. Кажется, я снова безостановочно шепчу имя Авдеева. И снова улетаю в космос.

Рома кончает мне на живот с глухим протяжным рыком. Мы оба дышим в сумрачной тишине, как загнанные звери. И молчим.

Реальность и сознание медленно возвращаются и мне вдруг становится так жутко стыдно.

На столе. Трусы рваные. Сестра Ромы почти застала нас. Живот испачканный. Ноги затекли и до сих пор подрагивают.

Авдеев же, как ни в чем не бывало снимает с себя болтающиеся джинсы и трусы и откидывает их в сторону. Наверное, это уже привычка. И пока я пытаюсь сползти с его стола, он просто голышом уходит в соседнюю дверь. По шуму воды я понимаю, что там ванная комната.

Мои ноги меня не держат. Я прижимаю к себе юбку и ищу хоть что-нибудь, чтобы вытереть живот. Но ничего подходящего не вижу. Да я вообще ничего не вижу. Я не могу одеться, волосы лезут в глаза, а в голове каша.

Но я ведь не могу так стоять вечно?

Закусив губу, я кручу головой, а когда слышу за спиной шаги, застываю словно статуя.

Отличный у меня видок! Хочется провалиться куда-нибудь в Мексику. Но вместо этого руки Авдеева обвивают мою талию, и я чувствую, как к животу прижимается теплое влажное полотенце.

Авдеев вытирает меня!

Я закрываю глаза, а Рома шепчет прямо в ухо:

— Расслабься, Тонь… Мы ничего плохого не сделали.

Он опускает мою юбку и разворачивает меня к себе. И просто молчит. Мне становится интересно, и я приоткрываю один глаз.

Авдеев, слава богу в трусах. Стоит и пялится на мою грудь.

Я тут же складываю руки на груди. На что Рома довольно улыбается.

Он вообще весь довольный, расслабленный и светится как самовар.

— Душ там, — он кивает в сторону ванной. — Зеленое полотенце чистое. Можешь пользоваться.

Я трусливо сбегаю от Ромы, а потом стою и думаю о том, какая я дура во всем.

Я же сюда пришла заниматься английским, а не помыться! Но видимо придется сделать наоборот.

Я стягиваю юбку, чулки и шагаю в душ. Быстро ополоснувшись теплой водой, я закутываюсь в то самое зеленое полотенце и смотрю на себя в зеркало.

Что я делаю? В кого превращаюсь рядом с Авдеевым? Почему все так по-дурацки, когда он рядом?

Я даже из душа нормально выйти не могу, потому что у меня здесь только юбка и чулки со стрелкой.

А про остальное я вообще молчу.

Расчесав волосы руками и пощипав себя за щеки, я все же беру себя в руки. И как только немного успокаиваюсь, вижу на полке аккуратно сложенную темно-синюю футболку и спортивки.

Я даже не думаю о том, что хозяин будет против.

Просто беру и натягиваю на себя футболку. Она огромная. И доходит до колен. Но это лучше того, что я имею.

Я бы натянула и спортивки, но они на резинке и без завязок. И они мне точно велики. В этом я убедилась, приложив их к своей талии. Они явно не подошли бы мне по размеру. Поэтому остаюсь только в футболке.

Захватив свои вещи и вдохнув побольше воздуха, выхожу к Авдееву.

Пока меня не было, Рома успел все прибрать.

Мы встречаемся глазами, и я снова начинаю волноваться. Когда я уже привыкну к нему и перестану краснеть, как скромная школьница?

— Можем повторить предлоги места и направления, — предлагает Рома, задерживая взгляд на моих губах.

— Я лучше домой поеду, — отведя глаза в сторону, сообщаю ему свой план действий. И совершенно забываю почему я здесь.

Рома удивленно распахивает глаза и выгибает брови, но при это не скрывая улыбки, спрашивает:

— Без трусов?

— Свои одолжишь? — я задираю нос и стараюсь не реагировать на выпад Ромы.

Если ему смешно, то мне вот нисколько.

Рома переводит взгляд на мои бедра, и я инстинктивно их сжимаю.

Ненасытный верзила. Неужели ему мало?

Я не знаю, что ему говорить и что делать? Английский ему не нужен, в доме сестра, которая догадывается чем мы занимались, одежда испорчена, за окном дождь и холод, я переспала с Авдеевым на столе, а он еще и издевается.

— Вообще не вопрос, — Рома жмет плечами, а я чувствую себя неуютно под его взглядом.

Вроде у нас была близость, и сейчас я должна быть счастлива, но мне так неловко. И еще этот его насмешливый взгляд. Как будто все несерьезно, и я должна уйти.

— Отлично, — я иду к стулу, на котором лежит мой рюкзак и аккуратно развешаны водолазка и лифчик. Собрав свои вещи в руки, я поворачиваюсь к Роме, задираю подбородок и молчу.

— Ты не забыла, что сбежала из общаги и кто тебя там поджидает?

— Не забыла…

— Тогда в чем дело, Тонь? — Рома вдруг становится серьезным. Смешинки из его глаз исчезают и мне кажется, что он недоволен. — Я если что, тебя не выгоняю. Вроде как мы договорились, что я должен обеспечить твою безопасность. И именно этим я и занимаюсь. Здесь тебя никто не найдет. Возможно, тебе придется задержаться здесь до понедельника, но поверь лучшего места, чтобы спрятаться от Туманова ты не найдешь нигде!

— Мы не должны были это делать, — я прижимаю свою одежду к груди, продолжая топтаться на месте.

— Делать что? То, что мы оба хотели? И не отрицай! Я тебя не заставлял и ни к чему не принуждал. И я не тупой. Если бы тебе не нравилось, поверь, я бы пережил. Но точно не стал бы приставать к тебе против воли. Для начала просто признай, что ты тоже меня хочешь. Потом и остальное примешь. Без проблем.

Рома прав. Он не принуждал. Но я так хотела быть правильной, поставила это глупое условие. А все потому, что мне страшно признаться даже себе, что я действительно его хочу. Как сумасшедшая.

Никого и никогда так не хотела. С Тумановым даже близко ничего подобного не было. А с Ромой просто вынос мозга. Стоит только подумать о нем, как под кожей все загорается жарким огнем. И до безумия хочется чувствовать его руки и губы. На себе. Везде. И гори все синим пламенем.

Я бросаю вещи на стол. И иду к окну. На улице продолжает идти дождь. Это так красиво. Вода стекает по стеклянной стене ручейками и на это можно смотреть бесконечно.

На улице уже стемнело. За стеклом весь двор освещается фонарями, свет которых проникает через стеклянные стены в комнату и здесь вполне светло. Этот приглушенный свет создает уют и тепло. Отсюда не хочется уезжать. И от Ромы тоже.

— Будет глупо, если я сейчас поменяю условия? Если соглашусь?

Я поворачиваюсь к Авдееву, который изучает меня, склонив голову набок.

— Будет нормально, Тонь. Я вообще не представляю, как мы будем женихом и невестой, если ты установишь запрет на секс. Правда, это будет бросаться в глаза. Чтобы поверили все, а особенно Туманов, ты должна быть рядом со мной раскрепощенной. Если, ты будешь от меня шарахаться и вот так корить себя за то, что отдалась мне случайно на столе, то нас быстро раскусят. Ну, и я не камень. Мне нужен секс.

— Ты будешь мне изменять? — отчего-то этот вопрос меня очень тревожит. И я с нетерпением жду ответа Авдеева.

— Никто никому не будет изменять! — рявкает Рома. — Это сразу же разрушит нашу историю. Если я буду целовать тебя в универе у всех на глазах утром, а вечером снимать левых бл*дей, то можно даже не затеваться. А про тебя вообще молчу. Никаких парней!

Я с облегчением выдыхаю, а потом шокировано шепчу:

— Ты будешь целовать меня у всех на глазах?

Рома сокрушенно качает головой, а потом подходит ко мне.

— Ты вообще понимаешь, во что ввязалась?

Я облизываю губы. Когда соглашалась, вроде понимала. Но точно не знала, что будет вот так серьезно и пошло. Целоваться у всех на виду?

— Я… Ром…

— Давай, поцелуй меня, Тоня… Сама… Если народ и будет сомневаться в наших отношениях, но только не из-за холода между нами!

Поцеловать Авдеева?

Да, легко! Я смогу!

Обвиваю его шею руками, заглядываю в глаза и застываю. Не потому, что вдруг испугалась. Мне совсем не страшно. Просто утонула в его глазах. Смотрю и не могу оторваться. Мир вокруг расплывается, а я тону в нем.

И Рома делает это сам.

Он склоняется и накрывает мои губы легко и нежно. Едва касается. А я отпускаю себя. Я хочу его целовать. И целую. Так, как мне нравится. И плевать на все и всех.

— Вот так-то лучше, — откликается Рома, сжимая руки на моей талии. — И вообще я хотел предложить тебе посмотреть какой-нибудь фильм, но мысль о том, что под футболкой у тебя ничего нет, будет отвлекать. Так что не вижу смысла…

— Только не на столе…

— Ну, что ты, дорогая… У меня такая шикарная кровать, — соглашается Авдеев и подхватывает меня на руки, а затем, как пушинку несет к той самой кровати и уже через пару мгновений я лежу, придавленная телом Авдеева к мягкому пушистому покрывалу.

Губы Авдеева такие проворные. Только что они были на моей шее, а уже в следующее мгновение Авдеев покрывает поцелуями мой живот. Задрав майку повыше, Рома вырисовывает затейливые узоры языком, заставляя меня мелко подрагивать.

Его руки проворнее губ. Они уже успели приласкать мою грудь, переместились на бедра, а затем чувственно сжали мои ягодицы.

Я не могу сопротивляться. Глаза сами закрываются, и когда Рома возвращается к моему лицу, я с наслаждением отвечаю на его поцелуй.

— Мы же только что…, - шепчу я, послушно раздвигая ноги, подчиняясь колену Ромы.

Он устраивается поудобнее между моих ног, и шепчет в ответ:

— Майка мешает…

А затем задирает ее и ловко стягивает с меня.

Я перед ним совсем голая. И его хочу видеть таким же. Не знаю откуда у меня берется смелость, но я засовываю свои пальцы рук под резинку его трусов и медленно тяну их вниз.

Авдеев замирает. Он смотрит на меня ошалелым взглядом, и я смущаюсь. Просто краснею перед ним и мой порыв кажется мне таким нелепым. Но я так хочу чувствовать его крепкое горячее тело. Хочу трогать его мощные плечи, сильные руки, литую грудь.

Дышу как паровоз. И чертовски стесняюсь.

Рома одно рукой помогает снять свои трусы, а потом наваливается на меня всей массой. И я задыхаюсь от удовольствия.

— Хочешь быть сверху?

— Я… Никогда… Я не знаю… Как это…

— Охеренно… Поверь…

Рома одним движением переворачивается на спину. Все происходит так быстро, что я не понимаю, как оказываюсь на Авдееве. Он помогает рукой раздвинуть мои ноги, и я умудряюсь его оседлать.

Его член упирается туда, куда нужно. Я чувствую это так остро, что едва сдерживаюсь, чтобы не начать ерзать.

— Начни с поцелуев, Семенова…, - подсказывает Рома. — Я этого очень хочу.

И я подчиняюсь. Опускаюсь на Авдеева и тыкаюсь ему куда-то в плечо. Опять так нелепо, но стоит мне прикоснуться губами, к его гладкой коже, как я забываю обо всем. Просто изучаю его тело. Сначала губами, потом подключаю язык. И сама в это не верю, но завожусь так, что безумно хочу, чтобы Авдеев оказался во мне.

Ромина рука проникает между моих ног и от ощущения его пальцев, которые легко скользят по моим влажным складкам, я вздрагиваю. А потом и вовсе не могу сдержать стон. Резко поднимаюсь, закрываю глаза и проваливаюсь в нирвану.

Рома вдруг отпускает меня, и немного придерживая, начинает уползать от меня.

Я открываю глаза и вижу, как он тянется рукой к тумбочке, которая стоит рядом с кроватью и достает оттуда презерватив.

— Что-то я за себя побаиваюсь, — бормочет он, разрывает пакетик и принимается раскатывать латекс по колом стоящему члену.

Я очень хочу тактично отвернуться. Но это такое завораживающее действие, что я просто не могу отвести глаза. Смотрю с какой-то жадностью и совершенно забыв про стыд.

— Давай, — разрешает Рома, подтягивает меня на себя, и направив член между моих ног, помогает мне сесть на него.

Я жмурюсь. Не то ли от страха, не то ли от оглушающей волны возбуждения.

Но это всего лишь на секунду. Потом я опускаюсь вниз быстро и глубоко, наполняя себя Ромой.

Мы оба стонем. Я замираю и чувствую, как мои мышцы сжимают плоть Авдеева.

Это восхитительно.

Настолько, что я начинаю елозить по бедрам Ромы.

— Не так, — он подхватывает меня за ягодицы и приподнимает вверх, а затем опускает.

Я охаю. Но принцип понимаю. Пытаюсь повторить, и судя, по тому, как громко дышит Авдеев, у меня неплохо получается.

Я не могу поймать ритм. Мне до безумия нравится, но все мои движения скомканы и нелепы. А еще этот взгляд. Он просто прожигает дыру на моем лице.

— Не смотри на меня, — прошу я Рому.

— Ага… В окно посмотрю…, - соглашается Авдеев и скользит взглядом вниз.

Он смотрит прямо между моих ног. Закусив губу и рвано дыша. Меня это так возбуждает, что я забываю о том, что могу сделать что-то неправильно. Просто двигаюсь, а потом и вовсе закрываю глаза.

Прикосновение пальцев Авдеев к моему возбужденному клитору заставляет меня застонать громко и немного ускориться. А еще, как бы это не было странно — расслабиться.

Спина прогибается, стыд исчезает, мир вокруг становится размытым, и я отключаюсь.

Просто хочу испытать еще один оргазм.

Такой же крышесносный, как был до этого.

Скачу, как ошалелая, забыв, что не умею и что в этой позе я впервые.

А затем кончаю. С криком и разлетевшимися вокруг звездами. И даже не сразу понимаю, что уже ничего не контролирую. Что несмотря на то, что я сверху, теперь ведет Авдеев.

Он приподнимает меня немного и вколачивается ритмично в меня бедрами, продлевая мое удовольствие. Несколько секунд, и он тоже рычит от наслаждения.

Я падаю к нему на грудь.

Мы словно после долгой пробежки. Едва живые. И едва дышим.

Я не понимаю, чье сердце и где колотится.

— Ну как? — рвано спрашивает Рома.

Он точно меня испортит!

— И правда охеренно…

Рома смеется. Беззвучно, но я ощущаю, как трясется его тело.

— Что? — приподнимая голову, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. Перед глазами все еще кружатся мушки.

— Ты ругаешься матом, — рука Ромы обхватывает меня за талию, а он продолжает довольно щуриться.

Это так необычно. У Авдеева потрясающая улыбка. Кода искренняя.

— Это случайно, — я краснею и снова утыкаюсь лицом в его плечо.

Рома снова смеется. А у меня от его смеха эйфория только усиливается.

Мне вообще сейчас хорошо. Именно в этом моменте. Хочу остаться в нем подольше. И не хочу видеть взгляд Авдеева. Не знаю, что чувствует он и до чертиков боюсь увидеть холод или безразличие.

Но Авдеев тоже не торопится выбираться из кровати. Его руки продолжают изучать мое тело. Талия, ребра, снова талия и ягодицы. Он медленно водит руками, заставляя меня жмуриться от удовольствия.

— Есть хочешь? — спрашивает он, запуская руку в мои волосы.

— Сколько время?

— Почти восемь. Можем заказать роллы. Любишь роллы?

— Угощаешь?

Я безумно люблю этот чудо японской кухни, но редко себя балую этой едой.

— Естественно, — фыркает Авдеев. — Телефон на полке. Подашь?

Дефилировать перед Ромой я не решаюсь. Поэтому трусливо скатываюсь с него в сторону и бормочу:

— Сам возьми.

Авдеев снова фыркает, молча встает и направляется к шкафу. Нисколько не стесняясь, с прямой спиной и накачанной задницей. Он сложен просто великолепно. Я засматриваюсь, и даже не замечаю, как Рома ловит меня с поличным.

— Нравится? — он поворачивается ко мне лицом и во всей красе предстает передо мной.

Мы только что занимались сексом. Я вела себя достаточно раскрепощенно и пошло. Но в эту секунду чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Я в душ, — улыбаюсь, хватаю футболку и, прикрыв лицо волосами, сбегаю от пристального взгляда Авдеева.

В душе провожу достаточно времени, чтобы немного побледнеть. Возвращаюсь к Авдееву одетой и в боевом настроении. Ну, как бы больше не собираюсь краснеть. Хотя с ним все так непредсказуемо.

— Я звонил Туманову, — тут же огорошивает меня Рома. — Я, как приехали сюда, написал ему, что задержусь. А сейчас перенес встречу на следующую субботу. Он выдохнул с облегчением.

От его слов мое сердце начинает биться быстрее. В объятиях Авдеева я напрочь забыла о Туманове, а сейчас неприятное чувство в груди снова вернулось.

— С облегчением?

— Да. Он же тебя не нашел.

Я настолько напугана, что не сразу замечаю, что Авдеев в серых спортивных штанах и черной футболке. А в комнате снова порядок. Цепляюсь за любую мелочь, лишь бы не думать о Туманове.

— В понедельник найдет.

— В понедельник ты уже со мной будешь. Уверен твои соседки по комнате включили на всю сарафанное радио, и если не сейчас, то завтра Туманов точно будет знать, что мы вместе. Так что можешь немного расслабиться и забыть о своем бывшем. Телефон до утра не включай. Тем более локацию. Мало ли…

Рома отходит к стене и смотрит во двор, засунув руки в карманы.

— А что будет потом?

— Не знаю. Но к тому моменту, когда мы расстанемся, я постараюсь прикрыть его лавочку. Поэтому пока просто подыграй мне, Тоня. И очень хорошо, подыграй.

Я не знаю, что имеет в виду Авдеев. Но согласно киваю головой. Он видит мое отражение в стекле и кивает в ответ.

Я стою на месте, не зная, что делать. Пытаюсь снова успокоиться, потому что этот ком в горле — это совсем не то, что мне сейчас нужно. Я под защитой и в безопасности. Именно эту фразу надо сделать своей мантрой.

— Может фильм посмотрим? — это самое глупое предложение, которое я делала парню. Но мне нужно отвлечься.

Рома молча берет ноутбук с полки, открывает его, вводит пароль и ставит на кровать.

— Мне без разницы, что смотреть. Я всеядный.

Я сажусь на кровать, но более не шевелюсь. Между нами снова какое-то напряжение. И я снова ощущаю себя неуютно. Хоть беги отсюда.

Это все из-за Туманова. Из-за разговора о нем.

Или просто Рома получил то, что хотел…

Я изучаю свои руки, избегая его взгляда, до тех пор, пока рядом со мной не приземляются короткие клетчатые шорты.

— Надень их…

— Отвернись…

Рома никак не реагирует на мою просьбу, и я задрав нос, встаю и натягиваю их на свои ноги, стараясь не поднимать футболку наверх. Завязав потуже шнурки на поясе, я снова плюхаюсь на кровать.

В этот момент у Авдеева пиликает телефон.

— Это доставка. Я сейчас вернусь.

— Там твоя сестра, — я до ужаса боюсь остаться одна в комнате.

— Она не кусается, — бросает Рома и уходит.

А я считаю секунды. Господи, у меня и так все кувырком, не хватало, чтобы еще сестра Ромы застала меня здесь одну. Кажется, без Авдеева я скоро вообще жить не смогу.

Мой жених возвращается довольно быстро.

— Насть, какая, блин, пюрешка? — кричит он, заходя в комнату.

— Из картошки, — я слышу мелодичный голос где-то в коридоре. Я замираю. Но Авдеев закрывает дверь и отрезает нас от хозяйки дома.

— Она не против, что я здесь?

— Нет, — Рома ставит пакеты на стол. Его взгляд скользит по мне, и ему явно не нравится то, что видит. — Переживаешь из-за Туманова?

— Немного…

Рома подходит ко мне, по-хозяйски притягивает к себе и тихо произносит:

— Мы неплохо начали. Семенова. И я не хочу, чтобы какой-то урод испортил нам вечер. Давай поедим, посмотрим фильм, займемся сексом и ляжем спать.

Я таращусь на Рому, чувствуя, как по телу растекается благодатное тепло. Хочу назвать его ненасытным, но, кажется, я сама не против такого плана действий…

Надо всего лишь согласиться. Ведь терять мне уже нечего…