24

Тоня

Туманов мне звонил. Тридцать шесть раз, судя по уведомлениям в телефоне. И писал. Бессчетное количество сообщений. Он обещал меня убить после кучи гадостей в мой адрес. И мне совсем не смешно. Ни капельки. Мне страшно.

— Тонь, он на тебя даже смотреть не будет. Обещаю, что уже в завтра ты придешь в универ, и даже ленивый будет в курсе, что ты со мной, — Рома обнимает меня сзади и прижимает к своей груди. — Прошу, постарайся просто о нем не думать. Я обещал, значит не дам тебя в обиду.

А мне вдруг хочется плакать. Даже несмотря на то, что руки Авдеева, как щит, укрывают меня.

Я так устала от этих качелей.

— У меня ничего нет, Ром. Если тебе завтра надоест играть в игру, где ты защитник, то нападающий не оставит от меня живого места. Для вас это игры. А для меня жизнь. Вы можете себе позволить все, что вздумается. А я просто видимо не там перешла дорогу. И я не перестану бояться Туманова. Просто потому, что он узнает, что мы теперь вместе. Он учится со мной в одной группе, у нас с ним общее прошлое, которое мне не стереть. И я как никто другой, знаю, что Кирилл очень терпеливый. Он подождет. И он добьется своего…

— Нет, Тонь, не добьется. Я хочу, чтоб ты понимала, что в моей реальности у нас с тобой не может быть ничего серьезного. Я могу играть с тобой, могу играть с кем-то. Но не с Тумановым. Я впрягся в это не только из-за тебя. То, что он делает, незаконно. И страдают от его вседозволенности другие девушки. Которые его тоже боятся. Потому что им просто не к кому обратиться. Я не Зорро, и не гадалка, и я не знаю, чем у нас с тобой все закончится, но обещаю, что уже в ближайшем будущем у Туманова не будет возможности ни ждать, ни добиваться своего ни с кем. Поэтому просто доверься мне и ничего не бойся!

Мне грустно от того, что Рома мне ничего не обещает. Я хочу, чтобы между нами было что-то серьезное. Но в то же время я очень благодарна ему за правду. Мне от нее больно, но это намного лучше, чем воздушные замки и несбывшиеся надежды.

— Я доверяю тебе, — признаюсь Авдееву, твердо зная, что без него мне не выпутаться из этой истории.

— Вот и отлично, — я чувствую теплое дыхание Ромы на затылке, которое почему-то успокаивает. — Дай мне десять минут и пойдем завтракать.

Пока Рома находится в ванной, я успеваю позвонить маме, наврать ей что-то про севшую батарейку, сложный реферат и трудную неделю. Мама верит и хотя бы здесь мне приходится свободно выдохнуть.

Когда Рома возвращается, он берет меня за руку, и мы идем вниз. От волнения у меня пересыхает во рту и леденеют руки. Наверное, такое количество эмоций, превратит меня уже скоро в неврастеничку. Но за то я напрочь забываю про Туманова.

На кухне пахнет умопомрачительно молочной кашей и чем-то сладким. Желудок предательски сжимается. Оказывается, что ко всему прочему, я еще и голодна.

Я прячусь за спиной Ромы. И даже готова развернуться и сбежать. Но Рома, словно танк, крепко держит за руку и прет вперед.

— Это моя сестра Настя и ее муж Даня, — представляет Авдеев своих родственников. Он отходит в сторону, и я предстаю перед двумя парами любопытных глаз.

Они сканируют меня, а я их.

Все мысли вылетают из головы, потому что я вижу перед собой невероятно красивую девушку и очень симпатичного парня. Но это не то, что заставляет меня глазеть на них.

Они рыжие. Такие яркие, колоритные и необычные до невозможности.

Наверное, я должна что-то сказать, но у меня просто пропадает дар речи. Ситуацию спасает Рома.

— Это Тоня Семенова. Мы учимся вместе. И она моя невеста.

Я киваю, не особо вникая в слова Авдеева.

— Невеста? — Настя выгибает бровь.

— Невеста, — повторяет Рома.

Теперь кивает Настя, а потом отворачивается и начинает раскладывать кашу по тарелкам.

— Слава Богу! Я думал это никогда не случится и тебя придется женить насильно, — вставляет Даня, забирает тарелки у жены и несет их столу.

Мне неловко. От того, что растерялась. От того, что не могу поддержать беседу. От того, что стою здесь в одежде хозяйки. А еще мне кажется, что я не понравилась сестре Ромы. Уж как-то подозрительно она на меня поглядывает.

Жаль. Несмотря на то, что наши отношения всего лишь фиктивный договор, приправленный горячим сексом на время, мне бы очень хотелось понравиться Насте.

Не знаю, зачем мне это. Ну, уж очень хочется.

— Рисовая каша с ванилином и голубикой. Чай с ватрушками, — сообщает Настя, подавая тарелки мужу.

Рома подталкивает меня к столу, и я послушно сажусь на стул.

Я слишком нервничаю. Они такие другие, что просто не могу собраться. Боюсь сморозить какую-нибудь глупость.

— Чем Тоня занимается? — подает голос Даня, раскладывая столовые приборы передо мной.

— Она учится на втором курсе, — отвечает Рома прежде, чем я успеваю открыть рот.

— А я думала Тоня сама может ответить, — парирует Настя, ставя передо мной чашку с ароматным дымящимся чаем.

— А откуда Тоня приехала? — продолжает допрос Даня.

Они все расселись по своим местам и теперь с любопытством смотрят на меня.

— Из деревни, — брякаю я и беру в руки ложку.

— Из деревни? — Настя удивленно морщит лоб. Кажется, она в шоке.

Я ищу во взгляде Авдеева поддержку, но он лишь подмигивает мне, а потом с удовольствием начинает уплетать кашу.

Я не понимаю, что происходит. Но вдруг отчетливо осознаю, что не позволю относиться к себе пренебрежительно. Отложив ложку в сторону, я нагло заявляю, при этом заставляя всех удивленно замереть:

— Да. Из деревни. А что? Я не вписываюсь в вашу городскую рыжую компанию?

Я совсем не ожидаю, что кто-то будет смеяться. Но Даня это делает. Причем я не сразу понимаю, что смеется он не надо мной. А над своей женой. Он испепеляет ее задорным взглядом и продолжает весело хихикать.

— Чтоооо? — тянет недовольно Настя.

— Кажется, ты переборщила, — Даня кивает в мою сторону и продолжает улыбаться.

Настя виновато опускает ресницы, а Рома, сощурив глаза, наблюдает за мной.

— Ладно, Тонь, — Настя поворачивается ко мне. — Извини. Я действительно не хотела тебя обидеть. Просто мой брат назвал тебя своей невестой, и я должна была убедиться, что ты с ним справишься. Он слишком наглый, самоуверенный и свободолюбивый, чтобы вдруг обзавестись невестой. Если это не тихоня и покладистая овечка в одном лице.

— А вот это уже нечестно по отношению ко мне, — Рома тычет грязной ложкой в сестру.

— А что? — жмет плечами Настя. — Мне понравилось, как Тоня осадила меня. Значит, и с тобой справится, братишка!

— Мы как бы сами разберемся, — Рома дружелюбно улыбается, но глаза участие в улыбке не принимают.

— Обожаю, когда у вас семейные разборки, — Даня довольно откидываются на стуле, жестикулируя руками, — все так и искрит вокруг.

Настя морщит нос, а потом снова обращается ко мне:

— Вот такие мы веселые! И я правда не хотела тебя обидеть! А по поводу нашей городской рыжей компании, кажется, ты в нее отлично вписываешься…

— Спасибо за честь, реверанс отвешу в следующий раз, — парирую я и приступаю к каше.

Неприятно, конечно, что мне устроили своеобразную проверку, но, наверное, так у них принято. В любом случае Авдеев отхватит, что не предупредил. И что позволил своей семье устроить этот цирк в главной роли со мной.

Стараясь больше не концентрироваться на Яроцких и Роме, я молча съедаю свою порцию. Лишь улыбаюсь, когда Даня пытается разрядить обстановку своими шутками, а Авдеев усердно помогает ему.

Если им можно, то я буду вести себя, так как мне комфортно. А мне комфортно, когда эти клоуны стараются меня втянуть в разговор.

После завтрака Даня помогает Насте с посудой, а Авдеев, не стесняясь своих родственников, обнимает меня сзади и покрывает мою шею поцелуями.

Это так неожиданно, что я вся нахожусь в напряжении.

— Не злись на мою сестру, — шепчет Рома.

Мы стоим около окна и нас не слышно, но несмотря на широкую спину Авдеева, очень хорошо видно.

— Что ты делаешь? — я хватаюсь за ладони Ромы, пытаясь остановить их движение по моему животу.

— Хочу, чтобы ты не воспринимала мою семейку всерьез. Они немного чокнутые. А Настя очень любит меня. Вот и дуркует. Она правда очень хорошая и я был бы рад если бы ты с ней подружилась.

Сложно сопротивляться, когда по телу бегают сотни мурашек, заставляя мои ноги слабить. Но я держусь.

— Она меня проверяла.

— Это от любви ко мне.

— Я постараюсь.

— Я буду благодарен.

А потом Авдеев нагло разворачивает меня к себе и бесцеремонно целует в губы. Прямо на глазах у своих родственников. И я не знаю, отчего я плыву. От его невозможно сладких губ, или от того, что нас видят.

Где-то рядом покашливает Даня и Авдеев отпускает меня.

— Может шашлыки замутим?

— Я не против. А ты? — Рома, довольно щурясь спрашивает у меня.

Я лишь жму плечами в ответ, краснея до корней волос. Да и что я могу сказать? Я кроме Авдеева вообще ничего здесь не воспринимаю. Смотрю на Даню, а сама чувствую до сих пор губы Ромы на своих. И его невыносимо горячую руку на своей талии.

Даня забирает Рому на улицу заниматься мясом, а я остаюсь с Настей. Мне нечего ей сказать, но я послушно помогаю ей с овощами.

— Не злись, правда, Тонь. Просто он мой брат и я за него переживаю. Ты первая девушка, кого он привел к нам домой. И для меня это как разрыв бомбы. Особенно его заявление о невесте.

Мне отчего-то приятно, что Авдеев никого не приводил сюда. Но совсем печально от того, что мы обманываем его родственников. Судя по раскаивающейся улыбке Насти, она и правда переживает за брата.

А мы обманываем ее. Подло и некрасиво.

— Все нормально. Честно. Просто это было неожиданно.

Я, мило улыбаясь, напоминаю себе, что я спасаю свою задницу и о чувствах посторонних переживать не должна. Непривычно, и не такому меня учили, но обстоятельства вынуждают.

Мы начиняем лаваш сыром и зеленью, маринуем грибы и продолжаем вести разговор.

— Давно вы знакомы?

— Не очень. Просто встретились и как-то все быстро закрутилось.

— Я рада за Рому. Ему нужна девушка. После аварии он замкнулся в себе, и мы боялись, что он вообще одичает. Это увлечение работой и переживания из-за Вики, как-то совсем не обнадеживали, — откровенничает Настя, а я впадаю в ступор, потому что совсем ничего не знаю об Авдееве. — Кстати, тебя не смущает его шрам?

— Я его не замечаю, — мой голос дрожит, но Настя не обращает на это внимание.

— Это хорошо. Возможно, он его уберет. У него есть такая возможность, но он упорно не хочет ничего менять, оставив его как напоминание о предательстве Вики.

— Вика его предала? — я не могу скрыть удивление.

Буквально несколько дней назад они были вместе.

— Он тебе не рассказывал? — теперь удивляется Настя. Она перестает нарезать огурцы и изумленно смотрит на меня. — Кажется, я сболтнула лишнего…

— Я знаю про Вику… Ну, что они расстались… Просто не знаю, почему, — я не хочу, чтобы Настя меняла тему разговора. Мне до жути интересно, что могла сделать та красотка, что была совсем недавно рядом с Авдеевым. — Они совсем недавно были вместе, с самого начала учебного года. А потом вдруг расстались. Я боялась, что это из-за меня…

— В смысле с самого начала учебного года? — Настя снова изумленно смотрит на меня. — Она что? Здесь?

— Учится в нашем универе, — я растерянно жму плечами.

Кажется, теперь я сболтнула лишнего.

Настя откладывает нож, упирается руками в стол, и склонив голову набок, возмущенно выдыхает.

— Почти два года назад он вычеркнул ее из своей жизни. Навсегда. И если Вика действительно здесь, то я не знаю, какого черта происходит.

— Я не знаю…

— Так. Ладно. Кажется, до этой дряни медленно доходит, что ей не рады в нашей семье.

— Звучит жутко…

— Ага. Еще как! Послушай, Тонь, — Настя снова берет нож в руки, — я не знаю, что у вас с Ромой, но не позволяй этой шалаве даже близко подходить к моему брату. Поверь, между ними ничего нет, и не будет, но если ей позволить думать, что она может вернуться, то беды не избежать.

— Хорошо.

Чем больше говорит Настя, тем сильнее разгорается мой интерес. Понимаю умом, что с Авдеевым у нас все временно и лучше нам не касаться личного, но ничего не могу с собой поделать. Поэтому стараюсь изо всех сил выглядеть спокойной и равнодушной.

— И еще. Роме не понравится наш разговор. Поэтому давай оставим его в тайне.

Настя выжидающе смотрит на меня, а я снова киваю.

— Да не вопрос.

— Ну и отлично.

Судя по беспокойству на лице Насти, она переживает из-за того, что услышала, но также, как и я, старается держаться. И, возможно, я бы набралась смелости и продолжила этот разговор, но на кухню возвращаются мужчины, и нам приходится переключиться на них.

Это отличный день.

Мясо, овощи, теплая веранда со стеклянными стенами, за которыми льет дождь. Мы много смеемся, болтаем о всякой чепухе. Даня и Рома пьют коньяк. Совсем немного, но Рома наглеет и заваливается рядом со мной на диван. А мы с Настей пьем мартини, разбавленный минералкой. И я позволяю Авдееву прижаться ко мне и даже обнять.

Даня угощает нас травяным чаем, затем фисташковым мороженным и к концу вечера, мне кажется, что я лопну. Алкоголь расслабляет меня и спать хочется невероятно.

В комнату мы с Ромой возвращаемся ближе к семи. И он сразу же тащит меня на кровать. Едва моя голова касается подушки, Авдеев прижимает меня к себе и ласково целует в губы. Истома и нега тут же растекаются по моему телу. Странно, но даже несмотря на то, что мы провели весь день вместе, я четко осознаю, что я скучала по нему. По его губам.

Я не сопротивляюсь. Позволяю ему прижимать меня, целовать, ласкать руками, и дрожу от возбуждения.

Если бы не критические дни, я бы снова отдалась Роме. Но об этом помню не только я.

— Придется потерпеть, — шепчет Авдеев, покрывая мою щеку легкими поцелуями.

— Мне нужно домой, — соглашаюсь я. — Завтра с утра в универ. А я кажется, напилась.

— Переночуем здесь. Я тоже пил. А на такси возвращаться не хочу. А завтра пораньше выедем и везде успеем, — обещает Рома, и у меня нет сил сопротивляться ему.

Когда Авдеев сползает с меня, я послушно прижимаюсь к нему и проваливаюсь в глубокий спокойный шум.

Просыпаюсь я от шума дождя. Он продолжает лить, барабаня по стеклу. На мне плед и я одна.

В комнате полумрак. И мне приходится сесть, чтобы немного сориентироваться.

Рядом со мной лежит телефон. Часы на нем показывают половину первого.

Голова тяжелая и жутко болит живот.

Я медленно поднимаюсь и иду в душ. Теплая вода освежает, но чувствую я себя не очень. И мне страшно без Ромы. Я очень надеюсь, что он просто вышел попить, но спустя длительное время он не возвращается. И я начинаю паниковать.

Из комнаты выйти не решаюсь и просто снова забираюсь под теплый плед. Уснуть не могу и очень долго изучаю потолок, потом стены, окна и так по кругу. До тех пор, пока не появляется Авдеев.

Время на часах почти два.

Авдеев в джинсах и модной темной рубашке. Его волосы мокрые, и мне не верится, что его не было дома. Ведь он не мог оставить меня здесь одну или не мог?

— Ты чего не спишь?

— Где ты был? — звучит сварливо, но я не могу сдержаться.

— Вживаешься в роль?

Я фыркаю и почти с головой укрываюсь пледом. Рома уже привычно раздевается, оставляя свою одежду на полу и юркает ко мне под одеяло. Он мокрый и холодный. А еще рядом с ним спокойно. Сразу же. С первой секунды. Как только чувствую его теплое дыхание на щеке.

— Я ездил в клуб. У меня было рандеву с Тумановым…