25

Тоня

— Ты виделся с Кириллом? — меня подкидывает на кровати. Чего я точно не ждала, так это то, что Авдеев уедет в клуб на встречу с Тумановым.

— Ага, — спокойно подтверждает Рома и бережно укладывает меня на кровать. — Можешь спать спокойно теперь, Семенова. Твой бывший теперь в курсе, что ты со мной и даже не посмотрит в твою сторону.

— Ты рассказал ему?

— Да. И на пальцах объяснил, что теперь ты только моя и за тебя я ему голову оторву.

— И что он?

— Был недоволен. Но ему пришлось вернуть мой аванс за тебя и проглотить тот факт, что ты теперь неприкасаемая.

— И он так легко согласился?

— Нууу, — тянет загадочно Рома, а потом приподнимается на локте и смотрит прямо мне в глаза. — Тонь, я обещал тебе безопасность. Она у тебя теперь есть. Поэтому думай только об этом. А с Тумановым я разберусь сам. И обещаю, что при этом никто не пострадает. А чтобы ты была уверена, что все серьезно, то я поговорил с Даней. Уже завтра он подтянет отца ко всей этой истории. Тебя это больше никак не коснется. А лавочку Туманова скоро прикроют. Обещаю.

Мне бы радоваться. Но от счастья холодеют ноги. Наверное, я просто не верю, что так легко отделалась. Или еще все впереди? Ведь отношения с Авдеевым — это тот еще аттракцион. Вряд ли все, что происходит между нами, пройдет для меня бесследно. Но отступить я не могу. Только не сейчас. Когда Кирилл на крючке, а я в объятьях Ромы. В которых мне слишком хорошо.

— Спасибо, — сдавленно шепчу я.

— Не за что, — ухмыляется Авдеев. — Но я жду что-нибудь поэмоциональнее в благодарность. Не сейчас. Через два-три дня.

Я понимаю на что намекает Авдеев. Грязно, но я не против. И это все из-за него. Пусть он думает, что я лишь благодарна ему, а не потому, что рядом с ним у меня кружится голова, а от намеков приятно ломит все тело.

— А шоколадка? Не, не прокатит?

— Сама ее ешь Тоня, только желательно в моей квартире и без трусов.

— Авдеев, блин!

— Семенова! Я даже не скрываю, что хочу тебя! И точно знаю, что ты тоже!

— Хочу себя?

— Меня, Семенова, меня… И пока я не наплевал на твои волшебные тотемные дни, закрывай глаза и спи.

Я закрываю глаза и при этом глупо улыбаюсь. Чувствую, как Рома целует меня в щеку, двигается ближе, и уткнувшись в мои волосы, укладывается поудобнее.

Не знаю, кто из нас первым засыпает, но первым пробуждается Рома.

— Вставай, соня, — он несильно трясет меня за плечо. — Или мы опоздаем…

Я открываю глаза. За окном уже светает. И дождь закончился. Мне тепло и уютно, и я очень не хочу выбираться из кровати. Особенно, когда чувствую, как руки Авдеева задрали мою футболку и с силой сжимают ягодицы. Я не могу сдержать стон. И не могу не реагировать на его горячее тело. Поэтому выгибаюсь ему навстречу и сразу же ощущаю его желание. Ома хочет меня и не скрывает это.

Его зубы царапают мочку моего уха и по телу пробегается легкий электрический разряд. Рома одним движением переворачивает меня и оказывается между моих ног. Там сразу же становится все чувствительным. Жар опаляет меня и перед глазами начинает все плыть.

— Это трындец, Семенова! Так меня еще никто не динамил…

Хриплый голос Авдеева отдается вибрацией в моем теле.

Я хочу его. Очень сильно. Даже стыдно за такое безумное желание. И если бы не мои, как сказал Авдеев, волшебные дни, я бы отдалась ему еще раз.

— Мне надо в ванну, — шепчу, запуская ладони в его взъерошенные волосы. Не могу отказать себе этом.

— А мне надо в тебя, — шепчет он в ответ, прокладывая дорожку из поцелуев по моей шее и толкаясь бедрами мне навстречу. — Может попробуем?

— Нет… — я даже не знаю откуда у меня силы на сопротивление. Я даже не уверена, что это я отказываю.

— Жадина, — выдыхает Рома прямо в ухо и скатывается с меня. — После душа жду тебя внизу. Не задерживайся. Раз трахаться нельзя, давай хоть не опоздаем.

— Пошляк, — качаю возмущенно головой и выскальзываю из кровати, хотя очень сильно хочу остаться. Рядом с Авдеевым и его желанием, которое я вижу даже через одеяло.

На душ и все процедуры у меня уходит совсем немного времени. Когда живешь в общаге, поневоле научишься делать все очень быстро.

Я снова пользуюсь Настиными вещами. Другого выхода у меня нет. Обещаю себе, что все верну через Рому.

Вниз я спускаюсь через пятнадцать минут и сразу чувствую зверский голод. Аромат кофе и чего-то еще сладкого заставляет мой желудок жалобно урчать.

Застаю Рому за тем, как он достает из микроволновки тарелку с горой блинчиков.

— С малиновым джемом. Оооочень вкусные, — кивает он на тарелку.

А потом смотрит на меня так, что я забываю обо всем. Он раздевает меня взглядом и вытворяет что-то немыслимое. Я с легкостью читаю это в его глазах. И реагирую смущением.

— Ром, — зову я, переборов свой ступор, — не смотри на меня так.

— Ага, — соглашается он, но взгляд не отводит. — Просто выглядишь потрясающе.

— Спасибо, — краска все-таки заливает мое лицо, и я хватаю кофе, чтобы скрыть свою реакцию.

— Блинчики готовила Маргарита Павловна, домработница Яроцких. Они просто бомбезные. Если будешь стесняться, то рискуешь не попробовать ни одного.

Я фыркаю и прямо руками беру блинчик. Он и правда бомбезные. Настолько, что я съедаю четыре. Стремно, конечно, что девушка так много ест, но остановиться невозможно. А вместе с кофе это нечто. Я от такой вкусноты просыпаюсь и заряжаюсь хорошим настроением. Меня даже не пугает пасмурное холодное утро.

Авдеев тоже доволен.

Особенно это становится заметно, когда он начинает подпевать песне, звучащей из радиоприемника в машине.

До общаги мы доезжаем в молчании, но в приятной обстановке. Между нами не чувствуется напряжения. Нам комфортно вместе. Но мне так точно. Очень комфортно.

— Погоди, невеста, — Рома останавливает меня за руку, когда я пытаюсь выйти из машины.

Я поворачиваюсь к Авдееву, и вижу, как он достает из кармана коробочку. Внутри нее кольцо. Тонкое, блестящее и красивое. Мое сердце почему-то начинает биться через раз.

— Если кто-то будет вякать, смело показывай всем свой палец и говори, что я подарил. Можешь начать со своих соседок.

Я понимаю, что это всего лишь атрибут для нашей игры, но не могу сдержать дрожь. Разглядываю невероятную вещицу так, словно никогда не видела кольцо. А еще в груди печет. И в глазах.

Наверное, я дура, раз так реагирую. Но не могу по-другому. И когда Рома одевает колечко на мой палец, отчетливо осознаю, что эта вещь для меня будет не просто атрибутом. Для меня это слишком лично и слишком важно. Тем более оно так идеально село…