6

Тоня

Я слишком много думаю. И о Туманове, и об Авдееве.

Кирилл меня напугал, и я правда не знаю, как мне донести до него то, что я не буду учувствовать в его забавах. И как при этом остаться живой и невредимой.

А Авдеев просто не выходит из моей головы. Этот верзила просто подержался за мою задницу и бросил пару горячих взглядов, а я прокручиваю мысли о нем по кругу бессметное количество раз. И ведь понимаю, что мы с ним играем в разных лигах, и что у него девушка, от которой редкий дурак откажется, а все равно не могу себя остановить.

Моих соседок нет в комнате. Они снова умотали на очередную вечеринку. А учебник английского даже в руки брать не хочется.

Но чтобы не сойти с ума, я все же пытаюсь повторять мои любимые глаголы до тех пор, пока у меня не начинают слипаться глаза. Но даже уснув, я вижу во сне и Туманова, и Авдеева. Туманов грубо толкает меня в руки двум парням, у которых нет лиц, а Авдеев стоит рядом и зловеще смеется. Его шрам на лице начинает краснеть, а потом и вовсе воспламеняется, заполняя все вокруг едким дымом. Я начинаю задыхаться и неожиданно просыпаюсь.

В комнате действительно пахнет дымом. Это Инга и Лена вернулись с вечеринки и снова курят в окно. Я не шевелюсь. Не хочу, чтобы соседки знали о том, что я не сплю и слышу их разговор.

— Видела, Туманов сегодня был с новой девочкой? — шепчет Лена. — Наверное, наша тихоня и правда ему изменила.

— Ну, Туманов — то, красавчик и один долго не останется. Я даже не знаю, он вообще был когда-нибудь один? А вот наша тихоня полная дура! Как можно было просрать такого парня? Это же билет в счастливую жизнь! Бесплатный!

Ага, знали бы эти курицы, какой это билет и что за него надо сделать! Пусть я буду дурой и тихоней, а Туманов хоть десять новых девочек найдет, только бы просто отстал от меня.

Лена пьяно хихикает.

— А помнишь, она интересовалась Авдеевым? А вдруг она с ним изменила Туманову?

— Да лаааадно. У него такая королева, что на тихоню он точно не посмотрит. Хотя Туманов же посмотрел…

— Пипец! Тут изгаляешься, как можешь, а таким, как тихоня, все в руки само падает!

— Ой, не говори ничего…

Я поправляю ногой одеяло и отворачиваюсь к стене. Девчонки шугаются, и уже спустя пару минут в комнате наступает тишина, а минут через десять обе мои соседки мирно сопят. Я же не могу сомкнуть глаз. Не знаю, сколько провозилась, но сон пришел ко мне только ближе к рассвету.

В итоге я не выспалась. И, конечно, же проспала.

Теплый душ и растворимый кофе из банки прогоняет сонный морок, а вот со временем я не дружу. И после того, как на мне рвутся последние капроновые колготки, я вряд ли когда-нибудь с ним подружусь.

На улице уже довольно прохладно, чтобы щеголять с голыми ногами. Джинсы еще не высохли. Из-за отсутствия отопительного сезона они еще два дня будут сохнуть. Так что этот вариант отпадает. Просить у девчонок ни за что не буду. После ночного разговора вообще их видеть не хочу.

В общем я готова разреветься. Но в последний момент вспоминаю, что еще во времена красивой любви с Тумановым, я по дурости хотела его поразить и прикупила себе чулки. Которые до сих пор валяются в шкафу.

На раздумья времени не осталось и я, обреченно вздохнув, натягиваю эту прелесть на себя. Непривычно. Но зато тонкий черный капрон гармонично вписался в мой комплект клетчатой серой юбки и черной водолазки. Накинув легкую короткую ветровку, я обуваю черные ботинки на плоской подошве, и едва не забыв рюкзак, выбегаю из общаги за десять минут до начала пары.

Я опаздываю, но прихожу раньше преподавателя. Но это уже не имеет значение. Как только начинаются лекции, я проваливаюсь в свои мысли.

Я не знаю, что делать с Тумановым, которого к моему счастью, сегодня нет на парах. За моей спиной опять шушукаются и это никак не поднимает настроение.

Единственный человек в универе, с которым я подружилась еще на первом курсе — это Ксюша. И мне бы не помешала ее поддержка, но она заболела и еще ни разу не появилась с начала учебного года.

А еще я весь день в перерывах хожу в холл. И да, я снова наблюдаю за Авдеевым. Я не знаю, зачем я это делаю. И совсем не понимаю, зачем разглядываю себя в зеркале и сравниваю себя с его девушкой.

Он не моем вкусе!

Он мне не нужен! Я уже наелась отношений с мажором по самое не хочу. И вряд ли у Авдеева могут быть с кем-то отношения. Просто я словно сталкер, а он словно магнит.

Два мажора в моей жизни — это слишком.

Я с трудом выкидываю их из головы и на последней паре пишу тест по английскому со своими глаголами. А потом принимаюсь за сочинение на тему «Почему я выбрала именно эту профессию?» Для меня это не сложно, но установленный объем в несколько листов впечатляет даже меня.

Я смотрю на кислые лица своих одногруппников и довольно отмечаю, что карма все-таки существует. А когда преподаватель отпускает меня немного пораньше домой, как единственную правильно написавшую тест, я готова всем показать язык или средний палец. Конечно, я этого не делаю. Просто собираю рюкзак и с довольной улыбкой, ухожу с пары.

В универе почти пусто. Я в одиночестве пересекаю холл, спускаюсь в гардероб, забираю свою ветровку и иду на выход. Если бы не сочинение по английскому, которое плавно перекочевало в домашнее задание, я бы могла себе позволить сходить в кино или в кафе. На фоне последних событий жутко хочется съесть мой любимый маффин или тирамису. Или вообще чего-нибудь вкусненького и сладенького.

На улице тепло и немноголюдно. Но я все равно ежусь. И мысленно все же позволяю себе зайти в кафе через дорогу и купить несколько пирожных. Только не успеваю сделать и двух шагов в нужную сторону, как меня кто-то хватает за руку и резко разворачивает на сто восемьдесят градусов.

Это Авдеев. И это снова так неожиданно.

Я в испуге пытаюсь вырвать руку, но он словно тисками сжал ее. Отчего-то сердце заходится в бешеном ритме.

— Отпусти, — прошу севшим голосом.

Мы безмолвно сверлим друг друга глазами, а потом Авдеев все же разворачивается сам и как танк тащит меня в сторону парковки.