Глава 24

Занимательно. И что же я скрываю от Яна? Мне аж самой интересно стало. Сижу, молчу, не перебиваю, со стороны слежу за развитием событий.

– Вика, – произнёс Ян тоном, от которого у меня волосы дыбом встали, и навис над девушкой тёмной горой. Викуся скукожилась, спесь с себя тут же скинула. – Моё терпение иссякает с каждой нашей новой встречей. Для твоего же блага немедленно покинь это место.

Жукова боится и, тем не менее, взволновано продолжает тараторить о том, что я бесстыжая обманщица, распутница и развратница.

Хм, если наличие одного, пардон, уже двух сексуальных партнёров делает из меня распутную девушку, то, пожалуй, Жукова и не наговаривает вовсе, а истину глаголет. Остаётся только выяснить, в чём же я обманула Яна.

– Ян, выслушай меня, пожалуйста. Когда я впервые её увидела, то никак не могла понять, откуда её знаю, но сейчас вспомнила! Я знаю её жениха, Влада Меньшова. Их помолвку уже полгода в нашей тусе все обсуждают. А она, оказывается, ещё та штучка, и с тобой, и с ним… Какой позор! У них организация к свадьбе в самом разгаре. Представляешь? А Влад всегда отзывается о ней только хорошо. Он её так сильно любит, а она его предаёт. И тебя обманывает. Бесстыжая!

– На выход, Вика, – абсолютно спокойным голосом с каменным выражением лица изрёк Черных.

– Я ещё не всё сказала…

– Ты всё сказала.

– Как только вернусь в Москву, всем расскажу, что ты из себя представляешь, – обратилась она ко мне. – От твоей репутации невинной овечки не останется и следа, я…

– Сядь! – рыкнул Ян.

У девушки подкосились ноги, и она плюхнулась на стул. Натуральная грудь яростно вздымалась, длинные ресницы трепетно дрожали, пухлая губа зазывно прикушена острыми белыми зубками… Красота-а!

– Петя, и ты позволишь, чтобы с твоей дочерью так обращались? Сделай же что-нибудь! – услышала сзади ошеломлённый голос Марины Сергеевны.

– Не лезь. Сама виновата, пусть отвечает за свои поступки, – пробасил классный мужик Петя.

– Теперь буду говорить я, Вика.

Похоже, Ян снова себя контролирует. Его голос спокоен, дыхание ровное, но бездонная чернота в глазах пугает настолько, что я невольно сжимаю до белых костяшек подлокотники стула и даже перестаю дышать. Сейчас он – сосредоточие всего самого опасного, тёмного и жуткого, и я бы ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах, не хотела бы стать объектом его гнева.

– Если до меня когда-нибудь дойдут какие-либо слухи, порочащие Анну или хотя бы её рыбок в аквариуме, я не буду разбираться, кто стал зачинщиком гнусных сплетен. Я буду спрашивать с тебя. Ты меня поняла?

– Поняла, – послушно прошептала Вика.

– Умница, – он удовлетворённо кивнул и выпрямился во весь рост. – А теперь пошла вон.

Ян выпил немного алкоголя, поэтому решил не садиться за руль своего спорткара, и до пирса мы добрались на заднем сидении внедорожника, которым пользовалась охрана. По дороге остановились возле аптеки, где Ян купил большую пачку презервативов, заставив меня мгновенно покраснеть от жгучего стыда. Пачка хоть и была предварительно завёрнута в плотный пакет, но никому, уверена, не составило труда догадаться о причинах, по которым Ян заскочил в аптеку. Слава богу, парни из охраны были профессионально вышколенные и с невозмутимыми лицами дожидались его возвращения.

Когда мы вернулись на остров, было уже темно. Я знала, что, оказавшись наконец наедине, он захочет поговорить о ситуации, произошедшей в ресторане, но забивать голову грустными размышлениями и тем более вести разговоры на неприятные темы – последнее, что мне сейчас хотелось делать. Безумно желаю, чтобы воспоминания о прожитых днях на острове вместе с Яном не были ничем омрачены. Хочу, чтобы каждое мгновение было максимально заполнено его ленивым взглядом, трепетным прикосновением, горячим дыханием, потому что я вряд ли когда-нибудь ещё почувствую себя настолько живой и умиротворённой.

– Как ты? – спросил меня, когда мы зашли в дом.

– Хорошо.

Он скептически на меня посмотрел, но промолчал, понимая, что я не хочу обсуждать Вику и её высказывания в мой адрес.

– Ян, её слова меня не задели. Почти. Хотя бы потому, что она сказала правду.

– Ты чувствуешь себя виноватой?

Не знаю, что именно: то ли еле уловимый надрыв в голосе, то ли тень, пробежавшая на красивом лице, но я вдруг поняла, что ответ на его вопрос очень важен для него.

– Правду, Анна.

Я опустила взгляд в пол.

– Влад не заслужил подобного отношения с моей стороны. Он хороший парень. А ты? Ты чувствуешь себя виноватым?

– Перед кем?

Я пожала плечами, всё ещё не решаясь посмотреть на него.

– Я ведь ничего не знаю про тебя. Про твою личную жизнь. Может, у тебя тоже есть невеста. Или любимая женщина.

И когда молчание невыносимо затянулось, я всё-таки подняла глаза и поняла, насколько для меня важно знать, есть ли в его жизни женщина. Меня почему-то этот вопрос сильно волновал.

– А кто она, Анна? Любимая женщина.

Запнулась, перед тем как ответить.

– Та самая, единственная, ради которой мужчина готов пойти на многое.

– Например, изменить ей? – прозвучало неумолимо. – Трахать другую на закрытом экзотическом острове, пока та самая любимая женщина где-то его ожидает? Тогда на кой хрен она мне нужна, не знаешь?

Его слова прозвучали грубо, но, наверное, я заслужила это, ведь моё предположение, что у него есть женщина, тоже его задели. И, судя по потемневшему лицу, очень сильно. Ян дал понять, что не опустился бы до адюльтера. Это ниже его достоинства – предавать любимую. А раз так, то вполне очевидно, какого он обо мне мнения. О девушке, которая с лёгкостью отдалась другому, несмотря на наличие кольца на безымянном пальце.

Между нами угнетающая тишина и пропасть размером с Гранд Каньон. Вот так, в мгновение необдуманные слова могут внести разлад между двумя любовниками. И волнующая близость, которая так неожиданно между ними возникла, так же быстро может превратиться в маленький клубочек из недоверия и холодного отчуждения, которое тонкой изморозью опустилось на сердце. Сейчас оно хаотично бьётся, пытается расколотить жгучий лёд, но безрезультатно.

– Извини. У меня не было намерения тебя обидеть.

Он не спускал с меня хмурого взгляда и медленно качал головой.

– Всё в порядке, Анна. Меня не так легко задеть.

Обманывает. Я точно знаю, что обманывает. Он сильный, но невероятно чуткий человек. И за эти несколько фантастических дней, что мы провели вместе, я поняла одно: обман и притворство для него чужды, ровно как и несправедливость или лицемерие.

Впервые принимаю душ одна.

Холодные капли миллионами иголочек впиваются в кожу, беспощадно холодят и россыпью разбрасывают многочисленные крошечные бусинки по телу. Но мне нравится, ведь я полностью фокусирую внимание на физическом дискомфорте, который неумолимо вытесняет неприятные мысли из головы.

Сильно сжимаю губку, слежу, как формируется густая душистая пена, а затем и крупные пузыри, которые лопаются и исчезают, точно так же, как и моя временная беззаботность, что так внезапно появилась в жизни. Теперь нет ни той самой беззаботности, сильно мне полюбившейся, ни внезапной лёгкости, ни беспечности… Вечный груз бесконечных проблем снова обрушивается на мои плечи. Но ничего, мне не привыкать.

И всё-таки холодная вода не отвлекает от размышлений. Зря себя подвергаю неприятным процедурам. Тяжёлые думы упорно долбятся в моё сознание. Не могу больше держать оборону и под их натиском сдаюсь, позволяя им заполнить каждый уголочек моего внутреннего мира. Ну вот. Хоть рыдай. Что я под шумок и делаю, подставляя лицо холодным струям воды.

Ещё в детстве сделала для себя открытие, что непролитые слёзы только вред приносят, и поэтому, чуть что, быстренько всплакну, на душе сразу становится легче, солнце выходит из-за облаков, бабочки порхают, зайчики прыгают и… вперёд с песней.

Щас-щас, поплачу ещё минутку и буду как огурчик.

Морозный ливень сменяется тропическим тёплым дождём, и тёплые руки до боли сжимают мои бёдра. Не суждено мне выплакаться в одиночестве.

Мозолистые ладони перемещаются на живот, царапают кожу, но я знаю, что совсем скоро тёплая вода их смягчит, и они будут дарить неземное блаженство. Хотя я и грубых ласк в исполнении Яна Черных я не против.

И, наверное, не должна с бешенным упоением тереться задом о его твёрдую эрекцию. И не должна безумно, словно нимфоманка, реагировать на его прикосновения. Ну, типа, я девочка гордая, мне обиженной хотя бы немного побыть, чтобы Ян почувствовал вину за свой тон и слова, которые использовал во время последнего нашего разговора, но не могу. Чушь всё это. У нас же времени почти не осталось, оно на исходе, и скоро придёт конец нашему курортному фантастическому роману. Зачем же тратить его на бессмысленные метания. Есть только он и я, здесь и сейчас, одно дыхание на двоих и неистовый стук двух сердец в унисон. Так пленительно и бесподобно…

С ума схожу, когда Ян нагибает меня, заставляет упереться руками в витиеватую поверхность душевой комнаты и хриплым тоном даёт распоряжение:

– Ноги шире, Анна.

С удовольствием! Что захочешь, только подари скорее тот фантастический оргазм, который беспощадно выворачивает наизнанку, выжигает из головы все ненужные мысли и заставляет полностью сосредоточиться на пульсирующем комочке желания в животе. Там не бабочки порхают, а настоящие драконы летают, опаляя внутренности нестерпимым жаром.

Сильные руки обхватывают отяжелевшую грудь, сминают и тянут за чувствительные соски, причиняя сладостную боль. Тягучую и до безумия взрывоопасную. Ян убирает мокрые волосы со спины, и они ниспадают, касаясь каменного пола. Значит ли это, что они слишком длинные, или что я настолько сильно прогнулась вперёд? Не успеваю до конца осмыслить момент, потому что неумолимое скольжение внутрь заставляет громко застонать. Я интуитивно прогибаюсь ещё сильнее, впуская Яна глубже. Он до синяков сдавливает мои бёдра и упорно насаживает на себя точными толчками, ритмично вдалбливаясь в одну и ту же точку.

Боже, как же мне хорошо-о!!!

– Сладкая моя…

Его хриплый голос – недостающий паззл фееричного оргазма. Я очень быстро кончаю и до крови кусаю нижнюю губу, чтобы не закричать во всё горло. Господи, и как же жить после этого?! Мои внутренние мышцы быстро сокращаются вокруг его члена, я судорожно всхлипываю, и от немощи мои ноги подкашиваются. Я падаю на колени.

– Бля@ь!

Кажется, я сломала кому-то весь кайф.

– Развернись, – слышу сверху.

Я будто в прострации – не пошевелиться. Меня всё ещё штормит, и я не могу адекватно реагировать. Ян разворачивает меня за плечи и обхватывает лицо ладонью. Нажимает, открывая широко мой рот. Передо мной большой, вздыбленный мужской член. Мать честная! Что же сейчас будет! Но я же… как же… меня вырвет… не хочу…

Слежу за тем, как Ян стягивает презерватив и проводит несколько раз рукой по всей длине, сильнее нажимая на набухшую головку. Порочный жест рождает новые пульсации между ног, отголоски недавно пережитого оргазма с новой силой усиливаются, и мне отчего-то хочется слизать прозрачную бусинку на бархатной головке.

Поднимаю взгляд на Яна, а в его глазах бушует океан всеобъемлющей страсти, могучая грудь яростно вздымается, лицо напряжено. Знаю, что если откажусь, то он не будет настаивать, но желание доставить ему удовольствие во сто крат превышает уровень брезгливости.

Сглатываю вязкую слюну, закрываю глаза и протягиваю руку к твёрдой плоти у основания. Немного сжимаю, а потом отпускаю и подушечками пальцев касаюсь мошонки. Я всё ещё с закрытыми глазами, поэтому, благодаря тактильным ощущениям, мой мозг до мельчайших подробностей рисует то, до чего сейчас дотрагиваюсь. Рукой обхватываю налитые желанием яички, нежно перекатываю их в ладони и касаюсь горячим дыханием. Там кожа немного грубая и шершавая, губами вбираю её в рот, а следом слышу протяжный свист на выдохе, значит, делаю всё правильно.

– Открой глаза, Анна.

Нет. Мычу.

– Смотри мне в глаза.

Нет. Мотаю головой.

Я не смогу глаза в глаза, пока его член будет двигаться у меня во рту. Просто не смогу… Он и так вывернул мою душу наизнанку, а если соглашусь на такой интимный жест, то, уверена, окончательно потеряю себя.

Ян больше не настаивает, но в наказание кладёт тяжёлую руку на мой затылок и немного тянет за волосы, опрокидывая голову назад. Жмурюсь сильно-сильно и с блаженством принимаю смачный поцелуй в губы.

– А теперь возьми его глубоко, насколько сможешь, – слышу хриплую просьбу.

Делаю глубокий вдох и наклоняюсь, обхватывая набухшую головку.

– Зубы, Анна. Прикрой их губами…

Подчиняюсь и тут же давлюсь от неумолимого напора, что наполняет меня до самой гортани. А Ян тем временем продолжает крепко придерживать мой затылок и задаёт необходимый ритм. Чувствую его мужской, терпкий запах, и рот снова мгновенно наполняется слюной. Мне нравится, не так уж это и противно, и тягучий жар между ног лишь тому подтверждение. С каждым новым толчком он нарастает, пока не превращается во взрывоопасную смесь. Я снова возбуждена, внутри всё ноет, хочу разрядки, и рука сама тянется к клитору. Пальцами давлю на точку, моё сосредоточие неземного блаженства, обвожу, давлю, обвожу, давлю и одновременно ритмично принимаю твёрдую плоть до упора. Его бёдра наращивают темп, и моё возбуждение тоже увеличивается до размеров вселенной, ещё чуть-чуть – и она рассыплется на миллиарды звёзд.

Да-а! Вот он. Один взрыв на двоих. Невероятных вселенских масштабов. Мои мышцы сокращаются вокруг пальчиков, по венам течёт жгучая лава, сердце бешено стучит, почти оглушая, а параллельно я чувствую совсем новый, до сих пор неведомый тягучий вкус во рту: солоноватый, тёплый и терпкий, который сопровождается удовлетворённым низким рычанием. Наконец открываю глаза и встречаюсь с томным и одновременно охреневшим взглядом Яна.

Отстраняюсь и демонстративно сглатываю, затем облизываюсь, словно кошка после тарелки самых вкусных сливок. Пальцами стираю с губ те самые сливки и по очереди с них слизываю частички Яна, глядя прямо в его чёрные глаза.

– Вкусно, – мурлычу, становясь на четвереньки и прогибаясь в пояснице. Царапаю ногтями его бедро, от боли заставляя Яна зашипеть, а потом ласково провожу по красным дорожкам влажным языком.

– Мяу.