Глава 25

В последующие дни мы очень активно проводили время. Днём посещали интересные места, ночью дарили друг другу наслаждение, а к утру я настолько была измождена от нескончаемого напора Яна, что мгновенно засыпала сладким сном, убаюканная его лёгкими поцелуями и нежными объятиями.

Мы уже целую неделю провели вместе. Двадцать четыре часа в сутки были рядом, бок о бок, но всё равно не могла им насытиться, и, уверена, Яну тоже не надоедало моё общество.

Я не наивная и не думаю, что дело в моей какой-то уникальности или что он проникся ко мне глубокими чувствами, просто старалась вести себя ненавязчиво. Не лезла в душу с расспросами, не пыталась узнать какие-либо подробности его личной жизни. Но не потому, что любопытство отсутствовало, а потому, что мои попытки увенчались бы полным провалом. Ян подпустил к себе близко, возможно на фоне других очень близко, но не настолько, чтобы душу передо мной изливать. Впрочем, он изначально, прямым текстом сказал, что причина моего присутствия на острове не душевные беседы, а приятное времяпрепровождение вкупе с прогулками по самым увлекательным и любопытным местам и, несомненно, качественным и умопомрачительным сексом.

И, пожалуй, только в моменты всецелой близости между нами не оставалось абсолютно никаких преград и тайн. За считанные дни Яну удалось раскрыть во мне совершенно иную Анну Бёрке, ненасытную и бесстыдно требовательную. Нравилась ли я себе такой? Определённо. Ведь ярлык, который давно на себя повесила, можно без промедления сорвать. Я отзывчивая на ласку, не фригидная и не холодная королева, могу получать ни с чем несравнимое удовольствие и щедро им делиться.

Я живая.

А буду ли продолжать так себя чувствовать без Яна, мне ещё предстоит познать. Остались считанные дни до моего возвращения домой.

А пока мы наслаждались очередным солнечным днём. Сегодня Ян организовал прогулку на яхте в сторону восточного побережья Бали. Там находится небольшое поселение, куда в основном приезжали любители подводного плавания, а всё потому, что на глубине нескольких десятков метров находился потонувший ещё со времён Второй мировой войны огромный корабль. Он давно оброс кораллами, походил на огромное чудовище и стал домом многочисленных экзотических рыб, о существовании которых я даже и не подозревала. И поскольку раньше никогда не занималась дайвингом, то и погрузиться на более глубокое расстояние под воду мы не рискнули. Потонувший корабль осмотрела издалека, благо это позволяла сделать абсолютно чистая и прозрачная вода. В глубинах провели немного времени, но нам хватило, чтобы насладиться видом огромной коралловой стены и редкими рыбами, даже увидели мимического осьминога, который с удивительной точностью копировал поведение других морских обитателей.

День оказался довольно активным и насыщенным. Ян познакомил меня с дружелюбным экипажем судна, капитаном которого оказался крепкий мужчина лет пятидесяти с озорным огоньком в глазах. Он показал место, откуда управляет яхтой. Там большое, расстилавшееся на сто восемьдесят градусов окно, охватывающее огромный обзор на океан, ещё широкая сенсорная панель, почти никаких рычагов и кнопок. Я надеялась увидеть большой штурвал, деревянное колесо, как показывают в фильмах про пиратов, а оказалось, на современных яхтах управление судном происходит почти автоматически и вместо штурвала – обыкновенный на вид руль.

Ян напялил на меня капитанскую фуражку и под пристальным вниманием капитана позволил поуправлять яхтой. А затем мы вышли в открытый океан, подальше от островов, и, расположившись на верхней палубе, наблюдали за завораживающим закатом.

Неосознанно анализировала сегодняшний день и поведение Яна. Теперь точно знаю, какими качествами должен обладать мужчина, рядом с которым захочу прожить всю оставшуюся жизнь. Мой идеал сейчас сидит напротив, сосредоточено что-то печатает в ноутбуке. Мужественный, ответственный, сдержанный в повседневной жизни, неистовый в постели, обаятельный и терпеливый. Он будет хорошим семьянином. Кому-то безумно повезёт.

– Я чувствую, как плавятся твои мозги от размышлений, Анна, – сказал, не отрывая глаза от экрана. – Поделишься?

– Нет.

Быстрый взгляд поверх открытой крышки ноутбука и улыбка, тронувшая на долю секунды твёрдые губы, заставляют меня почувствовать зависть. Я тоже так хочу. Одним мимолётным взглядом и скупой улыбкой заставлять собеседника пылать. А я пылаю, меня ведь жаром обдало секунду назад… Ну как так можно?

А может, ответить на его вопрос? Поделиться своими думами – хорошая основа для интересного разговора, ведь он затронет личную жизнь Яна, и, может, мне удастся узнать что-то интересное.

– Я подумала, что ты станешь хорошим отцом.

Оборвался глухой звук плавных ударов пальцев по клавишам, солнце полностью спряталось за горизонт. Его черты лица заострились, и он так тихо, что я с трудом смогла расслышать, произнёс:

– Я плохой отец, Анна.

Понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное им.

А затем в голове завертелся торнадо из многочисленных вопросов. Я не могла сразу понять, что конкретно меня смутило, только спустя минуту осознала, что не наличие ребёнка, отнюдь, а неприкрытая боль, с которой Ян произнёс эти слова. Предполагаю, между нами лет десять разницы, поэтому вполне допустимо, что у него есть ребёнок. Ян не живёт с его матерью, в этом нет сомнений, но тогда что стало причиной их расставания и почему он считает себя плохим отцом?

Возникло так много вопросов, а заодно и чувство неловкости оттого, что не знала, как правильно поступить. Молча ожидать его дальнейших откровений или самой проявить инициативу?

Похоже, разговору по душам всё-таки быть.

– Я не верю, что ты плохой отец, Ян.

Экран отразил жёсткий изгиб губ. Он ещё минуту сосредоточено печатал, а потом мягко, без звука, закрыл крышку ноутбука и отложил его в сторону. Провёл рукой по лицу и откинулся на подушки широкого дивана, вытянув перед собой ноги.

– Не идеализируй меня, Анна.

– Я не настолько наивна, – мягко улыбнулась.

– Хочешь правду?

– Я бы соврала, если бы ответила «нет».

– И даже если её будет больно узнать?

– Правду видеть всегда больно, но иногда необходимо.

А в моём случае жизненно необходимо, ведь, если узнаю какую-либо информацию, которая представит Яна хоть немного в плохом свете, то возможно расставание с ним уже не будет казаться столь катастрофическим.

– Как бы ты назвала мужчину, который всю жизнь игнорировал своего сына?

– Мудаком? – сипло, до першения в горле…

Только не говори, что ты настолько жесток и беспринципен, что поступил таким образом со своим родным ребёнком. Пожалуйста, не говори.

Он развёл в сторону руки и жёстко улыбнулся.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Именно то, о чём ты подумала.

Опустила взгляд на свои стиснутые кулаки. Если это правда, то я почувствую себя отвратительно грязной, потому что позволила дотронуться до себя человеку, которому наплевать на собственного ребёнка.

Возможно на фоне моих отношений с отцом слишком болезненно реагировала, но если это правда, то я окончательно потеряю веру в людей.

– Расскажи мне, пожалуйста.

Я всё ещё пытаюсь найти ему оправдание?

Ян чиркнул зажигалкой, прикуривая коричневую сигарету, и, опрокинув голову назад, пустил облако белого дыма вверх. Долго глядел в ночное небо.

– Мы познакомились с Грейс на одной из закрытых студенческих вечеринок. Тогда же и переспали. Последствием разового секса стала её беременность.

– Она иностранка?

– Англичанка. Я окончил Кингстонский Университет.

Тогда всё понятно.

Он всё молчал, пуская тонкие струйки едкого дыма в небо.

– И почему ты считаешь себя плохим отцом?

Последняя глубокая затяжка на мгновение осветила хмурое лицо.

– Потому что за все эти годы не сделал абсолютно ничего, чтобы сблизиться со своим сыном. Я всего лишь посторонний чувак, который обеспечивает ему достойную жизнь. И это единственное моё достижение, как родителя. Мы абсолютно чужие друг другу люди, и отцом он называет не меня, а отчима, который его вырастил.

– По-моему, это справедливо, Ян.

– Осуждаешь меня.

– Извини, я не могу найти тебе оправдание, – ответила тихо. Хотя очень, очень сильно хочу.

Он лишь кивнул, полностью соглашаясь со мной и не пытаясь найти объяснение своему поступку. Но исходящее от него чувство вины, которое ощущалось физически, было настолько огромным, что безгранично расстилалось по всей глади океана до самого Южного полюса. И мне вдруг безумно захотелось, чтобы Ян избавился от него.

– Но, может, у тебя были на то причины?

– Хочешь избавить меня от чувства вины? Даже и не пытайся, Анна, – покачал он головой

Тяжело вздохнула.

– Хорошо. И что же произошло потом?

– Ничего. Мы вели себя как ни в чём не бывало, у нас даже не было симпатии к друг другу, чтобы вступить в какие-либо отношения. Прекрасно понимали, что в тот вечер немного перебрали и именно поэтому оказались в постели. А потом, через шесть месяцев, она объявила, что накануне узнала о том, что беременна от меня.

– Узнала о беременности спустя такое длительное время?

– У неё всегда были нерегулярные месячные, и она не придала абсолютно никакого значения их отсутствию. А живот начал расти только после пятого месяца. Короче, мы оба были в шоке и растеряны. Она безумно боялась своего отца, который оказался не последним человеком в Великобритании. Известный банкир, да к тому же троюродный брат Елизаветы…

– Постой, какой Елизаветы?

– Той самой.

– О-о. – Ничего себе. – Извини. Продолжай, пожалуйста.

– Она боялась своего отца и была готова сделать аборт, но срок оказался слишком большим.

– А ты бы позволил?

– Честно, Анна?

Ни на секунду не сводя с него взгляда, кивнула.

– Сейчас, если бы оказался в такой же ситуации, то ни за что бы не допустил этого, но тогда… я не знаю. Возможно бы и согласился.

Ну, хотя бы это честно.

– Мы сообщили об этом её родителям. Конечно, они не были в восторге, но, к счастью, отреагировали вполне адекватно. Без скандалов, по крайней мере. Русский зять с непонятной родословной им был не нужен, о чём напрямую мне было сказано. Отец Грейс заверил, что обеспечит всем необходимым внука и позаботится о дочери. Меня красиво попросили исчезнуть из их жизни.

– И ты так и поступил? Так легко от них отказался? – мой голос почти не дрогнул.

– Конечно нет, Анна. Но мы оба понимали, что жить вместе даже ради ребёнка не сможем, да и она против воли отца не готова была пойти. Мы встречались иногда, её отец благоразумно закрывал на это глаза, а потом она родила…

После недолгой паузы он продолжил:

– Наверное, я должен был полюбить своего ребёнка с первого взгляда, но, признаться, это случилось не сразу. Первое, что я почувствовал, – это страх, потом ответственность, а полюбил его только когда получил диплом, оставив позади все переживания, связанные с окончанием университета, а вместе с этим пришло и осознание, что я стал отцом.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что в его откровениях не было ничего шокирующего.

– И после окончания университета ты вернулся домой?

– Нет, устроился на работу в ведущую английскую строительную компанию, которая на тот момент принимала участие в одном проекте в Дубай, и мне пришлось на полгода переехать в Арабские Эмираты. Связь с Грейс мы поддерживали, почти ежедневно получал фото Алекса. Она стала хорошей матерью и полностью посвятила себя воспитанию сына. Я был спокоен за него, Алекс рос счастливым ребёнком, но, когда ему исполнился почти год, умер отец Грейс, оставив за собой долги. И сейчас я понимаю, что именно этот момент стал для меня толчком открыть свою собственную компанию и зарабатывать достаточно денег, чтобы обеспечить привычную для Грейс и Алекса жизнь. Я стал одержим идеей разбогатеть, уделял много времени работе и почти никакого сыну. Время шло, я работал, а Грейс тем временем по уши влюбилась в фотографа и очень быстро вышла за него замуж.

– Они до сих пор вместе?

– Да. Он хороший парень. За сына я не переживаю, потому что Грейс не подпустила бы к нему недостойного мужчину. Она слишком сильно любит Алекса, и в ней чересчур обострены материнские инстинкты.

– Ты часто общаешься с сыном?

– Не так часто, как хотелось бы, к тому же, при общении у нас всегда возникает какое-то чувство неловкости… Мы чужие друг другу. И этим всё сказано.

Он замолчал, а потом снова потянулся к пачке сигарет и закурил очередную. Повествование нет смысла продолжать, ведь всё и так ясно. Человек сам делает свою судьбу? Возможно, но не всегда. В случае Грейс и Яна на тот момент расстояние и социальная пропасть сыграли решающую роль в их будущем, а в дальнейшем отразились на отношениях Яна и его сына. Делает ли это его плохим отцом? В моём понимании твёрдое «нет», но Ян, похоже, этого не осознаёт, и я уверена, что, если скажу об этом прямо, ничего изменится. Чувство вины перед сыном слишком сильно укоренилось в его сознании. Поэтому стоит попробовать зайти с другой стороны:

– Никогда не поздно наладить отношения с тем, кого любишь, даже если тебе кажется, что ты опоздал на несколько лет. Грейс мудрая женщина и сможет вам в этом помочь.