Глава 38

Давно не видела Николая Павловича таким мрачным и раздражённым. Впрочем, вру. Я ни разу не видела его таким. Обычно он сдержан и вежлив. Иногда может выкинуть остроумную шутку или сделать приятный комплимент, но сетовать до посинения, вцепившись в волосы, и нервно постукивать карандашом по столу… такого зрелища я удостоилась впервые. Плохо то, что эта картина сбивала меня с толку и я не знала, как себя вести. Стоило благоразумно помалкивать или участливо кивать, понятия не имела.

– Сколько можно! Работать толком не дают!

– Что случилось, Николай Павлович?

– На прошлой неделе Рима доеб***сь, на этой Ян!

А мой шеф, оказывается, и матом неплохо умеет крыть.

– Понедельник, утро! А ему вдруг захотелось узнать, на какой стадии находится наш проект в Голландии. Что, бл**ь, вообще происходит?

– Николай Павлович, не проблема. Я сейчас ему вышлю последний отчёт.

– Он у нас за третий квартал, а ему ситуация на сегодняшний день нужна. Да к тому же немедленно.

Отчёты по проектам обычно выполнялись раз в квартал. Сейчас начало декабря, а это значит, что за последние два месяца у нас пока нет никаких итогов на бумаге. Можно, конечно же, по-быстрому настрочить его на основе имеющейся на сегодняшний день информации, но это займёт некоторое время.

– Шеф, я сейчас всё подготовлю, вы только не волнуйтесь.

– Да я не волнуюсь, я негодую. Ладно… Та-ак. У тебя есть ровно три часа. В обед отчёт должен быть у Черных на столе.

Летела как угорелая в свой кабинет, на ходу бросив Нике, чтобы ни с кем меня связывала и по пустякам не отвлекала. До полудня для всех я аут оф офис.

Разумеется, к обеду отчёт ещё не был готов, да и нереально это.

В полпервого на пороге моего кабинета появляется Николай Павлович.

– Ну что, Ань?

Я обречённо мотаю головой:

– Мне хотя бы ещё часик и то, точности в цифрах не могу гарантировать. Я сейчас на связи с руководителем проекта, но он не на все вопросы пока дал ответы.

– Ладно. Бери что есть. По ходу дела разберёшься. Звонили уже сверху, настоятельно просили в течение пяти минут явиться. Справишься?

– Я?!

– Ну.

– Николай Павлович, а вы?

– А у меня онлайн-конференция на носу. Вангенберг участвует, так что, сама понимаешь, пропустить не могу. Попробую впихнуть ему наши блоки.

Вот чёрт! Это что же получается, что мои попытки избежать встречи с Яном всё-таки закончились полным провалом?

В прошлую пятницу родители Лары предложили погостить на даче в выходные, и я, естественно, ни минуты не колеблясь, приняла их предложение. Тем более дома оставаться в субботу у меня не было намерения, потому что, как только услышала просьбу Яна… пардон, его приказ ничего не планировать на выходные, моментально появилось желание сделать всё с точностью до наоборот.

Мало ли что ему там хочется, исполнять его приказы точно не буду, да и не хочу. Возможно мои действия были ребяческими, но на тот момент я была уверена, что всё делаю правильно. И только вернувшись вчера поздно вечером домой и включив телефон, который предварительно отключила на целых два дня, поняла, как глупо на самом деле поступила. И четыре пропущенных звонка от Яна были тому лучшим доказательством. Ведь по итогу я не избежала разговора, а просто оттянула время.

И вот стою перед закрытой дверью его кабинета и не решаюсь зайти. Боюсь. Так сильно боюсь. Во-первых, отчёт не довела до ума, во-вторых, чувствую себя провинившимся ребёнком, которого сейчас будут отчитывать за непослушание. Он ведь всё равно не оставит без комментариев мой побег и игнор его звонков, да и вряд ли погладит за это по головке, как в прошлую нашу встречу.

– Анна Георгиевна, вас ожидают, – мягко напоминает секретарь.

– Да-да.

Негромко стучу в дверь. Колени дрожат, ладони вспотели… припоминаю такое состояние, когда выпускные экзамены сдавала.

– Войдите, – слышу твёрдое по ту сторону.

Мой голос звучит абсолютно нормально, когда переступаю порог огромного кабинета:

– Привет.

– Здравствуй, Анна.

Он стоит возле панорамного окна, за которым крупные белые хлопья кружат в воздухе, мягко опадая на город.

– Снег идёт! – восторженно восклицаю, вызывая тем самым улыбку на лице Яна.

Она согревает меня. Замедляет разбушевавшийся пульс, выравнивает сбившееся дыхание. Успокаивает.

Он подходит к столу и садится в кожаное кресло.

– Присаживайся, пожалуйста, – вежливо предлагает и переводит взгляд на монитор ноутбука, что-то внимательно там читает.

– А я с отчётом пожаловала, – зачем-то поясняю.

– Угу.

Кажется, он в хорошем настроении, и поэтому я решаюсь кое-что попробовать. Прохожу к креслу напротив его стола и удобно в нём располагаюсь.

– Ян.

Серые глаза впиваются в моё лицо. Нет, мне показалось. Он вовсе не в хорошем настроении, и тёмный взгляд с внезапно ожесточившимися чертами лица этому ярое доказательство.

– Да, Анна?

– Знаю, Николай Павлович уже оповестил тебя, что отчёты мы делаем раз в квартал, поэтому на сегодняшний день, боюсь, информация, которую я тебе предоставлю, не будет отображать реальную ситуацию по этому проекту.

– И?

– И если ты не против, то я бы хотела попросить тебя вернуться к этому вопросу через недели три, когда у меня будет вся информация, на основе которой смогу подвести достоверные итоги.

– Хорошо.

Вот так просто?

– Э… спасибо.

– И, тем не менее, ты не могла бы назвать хотя бы приблизительную сумму затрат на сегодняшний день в соотношении сметы.

– Да. Конечно.

Я протягиваю ему распечатанные документы и открываю свой ноутбук.

– Страница… девятая.

Ян не торопясь перелистывает отчёт, доходит до нужной страницы и внимательно в неё всматривается.

– Не вижу.

– Ну как же… четвёртый столбик.

Он качает головой.

– Ты точно девятую страницу смотришь?

– Сомневаешься?

– Четвёртый столбик, самая последняя ячейка.

– Нет такого.

Я аккуратно ставлю ноутбук на стол и подхожу к Яну. Его голова склонена над бумагами, и я тоже наклоняюсь, чтобы указать на нужные цифры… но спустя долю секунды понимаю, какой глупой и наивной оказалась, что повелась на такую очевидную провокацию.

Ян разворачивает кресло, широко расставляет ноги и за бёдра тянет на себя. Всё происходит так неожиданно, что не успеваю вовремя среагировать и отойти на безопасное расстояние.

– Попалась, – с жёсткой улыбкой произносит он.

– Ты что? – ошалело изрекаю, глядя в омут его серых глаз.

Как же много там всего таится: от весёлых огоньков, что насмешливо пляшут, вводя меня в замешательство, до похоти, самой настоящей. Неприкрытой, животной, дикой…

Он крепко держит меня за бёдра и по-прежнему неумолимо тянет на себя. Я вынуждена упереться коленом в кресло, прямо возле его паха, отчего моя юбка сильно задирается. А он, гад такой, наверное, только этого и ждал…

Грубая ладонь перемещается на внутреннюю сторону моего бедра и медленно продолжает путь вверх. Загрубевшие пальцы рвут тонкий капрон, и я чувствую, как крупная стрелка быстро спускается вниз, прямо до самой щиколотки.

– Немедленно отпусти меня, – говорю строго и упираюсь кулаками в его грудь.

– Не отпущу. Теперь я тебя уже никуда не отпущу, – решительно заявляет.

– Чего ты хочешь, Ян?

– Ты бы могла узнать, но вместо этого предпочла прятаться неизвестно где и не отвечать на мои звонки.

Я сглатываю, чувствуя, как его рука почти добралась до моего самого чувствительного места.

– Остановись, – шепчу, – нас могут увидеть.

– Почему ты меня избегаешь, Анна?

«Потому что не хочу, чтобы ты снова причинил мне боль»

Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, а Ян тем временем неожиданно отпускает меня и даже позволяет отойти. Не глядя на него, поправляю юбку и блузку, приглаживаю волосы.

– Мне больше нравилось, когда у тебя были длинные волосы, – задумчиво произносит, скрещивая руки на груди, и разглядывает меня своим пронзительным взглядом.

– А мне нет.

– Можно тебя попросить больше их не обрезать?

Мрачно разглядываю длинную стрелку на колготках.

– А тебя можно попросить больше не портить мои вещи?

– Я тебе куплю новые.

– Ф-ф-ф.

– Ну что ты колючая такая?

Горько ухмыльнулась и, обняв себя руками, подошла к огромному окну. Снег всё так же шёл, равномерно покрывая город пушистым белым покрывалом.

Он бесшумно подкрадывается сзади, крепко обнимает, прислоняя к своей груди. А затем носом зарывается в мои волосы и делает глубокий вдох.

– И только твой запах остался неизменным, – пробормотал он.

То ли его близость, которая сейчас не несла в себе никакого сексуального подтекста, то ли обречённость, проскользнувшая в его голосе, но я не пыталась освободиться из кольца его рук и даже немного расслабилась, позволяя до себя дотрагиваться.

– Людям свойственно меняться, Ян. Всё меняется в этом мире. И даже снег, которым мы сейчас любуемся, уже завтра превратится в грязную жижу.

– Пойдём, – его дыхание щекочет моё ухо, – я покажу тебе одно место.

Ян берёт меня за руку и тянет к двери у дальней стены. Мы заходим в огромные личные апартаменты. Они – отражение их хозяина. Здесь всё чёрно-белое. Абсолютный контраст, как и поступки Яна. Он может до беспамятства залюбить женщину, а потом с бесстрастным лицом отправить её восвояси.

Он замечает мой взгляд в сторону приоткрытой двери, за которой находится широкая кровать.

– Обещаю, мы ею воспользуемся, но не сегодня.

– Самоуверенности тебе не занимать, Ян. Прям осчастливил меня.

– Но ты же хочешь, признайся, – с озорной улыбкой произносит он.

Останавливается перед тяжёлой дверью, проходит рукой по встроенному сенсору в стене, и, когда она открывается, перед нами расстилается огромная терраса, вернее, крыша небоскрёба. Я даже вижу вдалеке вертолёт, на котором изображён логотип компании.

Ян снимает свой пиджак и накидывает на мои плечи.

– А ты?

– Я в порядке. Мы всё равно недолго пробудем здесь. Пойдём.

Он снова берёт меня за руку и тянет вдоль стены. Здесь почти не дует ветер, поэтому и холод не так сильно ощущается.

Мы подходим к краю крыши и, даже несмотря на то, что я отчётливо понимаю, что здесь абсолютно безопасно, у меня всё равно обрывается дыхание. Мы стоим над абсолютной пропастью, и единственное, что нас разделяет от неё, – очень толстое и высокое стекло.

– Страшно?

– Да.

– Я буду рядом.

Он заключает меня в объятья, и становится чуть теплее. И спокойнее что ли. Он ведь сказал, что будет рядом, а это значит, что боятся мне нечего.

На нас не падает снег, и оттого, что рядом стена и нет сквозняка, ветер лишь изредка заносит к нам одинокие снежинки.

Под ногами разверстая пропасть, и, когда я смотрю вниз, голова начинает немного кружиться и пульс учащаться: от страха и одновременно от потрясающего вида на шумный город, который с этого ракурса расстилается как на ладони. А может, сердце трепещет от близости мужчины, следующие слова которого ставят меня в тупик.

– Я знаю, что поступил с тобой очень плохо, Анна, и мне искренне жаль, что наше расстояние два года назад причинило тебе боль. Но сейчас я бы хотел, чтобы ты забыла о прошлом и дала нам шанс попробовать быть вместе уже на новых условиях.

– И каких же? – с трудом произношу вопрос.

– Их полное отсутствие.

Я разворачиваюсь в его объятьях и поднимаю взгляд. Так странно видеть в его глазах уязвимость, граничащую с неподдельной печалью.

– Если хочешь, можешь ничего не отвечать сейчас, но хотя бы не отталкивай меня. Не убегай, не прячься, не игнорируй звонки… Я ведь на самом деле не такой мудак, каким ты меня считаешь.

– Это неправда, я никогда так о тебе не думала.

– И это только доказывает, какая ты особенная, и надо быть полным идиотом, чтобы этого не заметить. Я не хочу на тебя давить, Анна, но и не остановлюсь, если ты вдруг решишь послать меня куда подальше.