Глава 37

Утро выдалось ужасным. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, а во рту выжженная пустыня – сушняк невыносимый. К тому же я опоздала на работу. Сегодня выглядела не самым лучшим образом, но сил наряжаться и соответствовать образу помощника директора солидной компании не нашла. На мне джинсы и белый свитер крупной вязки – подарок Лары на прошлые новогодние праздники.

– Анна Георгиевна, какая вы сегодня! – воскликнула Ника, как только я переступила порог офиса.

– Какая?

– Пушистая.

– Благодарю, сочту за комплимент, – пробормотала себе под нос.

Это она прям в точку заметила. Времени выпрямить волосы утром не хватило, поэтому ограничилась лишь феном. Результат – непослушная грива, с которой еле справлялась даже заколка.

Ника направилась следом, на ходу перечисляя важные пункты:

– Звонил Куприянов, был очень возмущён, что им всё ещё не сделали перечисление.

– Это вопрос в бухгалтерию. Мы давно выделили деньги.

Я сняла верхнюю одежду и подошла к панорамному окну. С удовольствием, прикрыв глаза, прислонилась лбом к холодному стеклу. Блаженство.

– Снова звонили с завода. Жалуются, что им задерживают поставку сырья.

Ну, это неудивительно, старые поставщики узнали, что мы разрываем с ними контракт, вот и решили напоследок насолить. Дураки. Боком им всё это выйдет. Сами себе роют яму, оставляя тёмные пятна на репутации фирмы и их профессионализме.

– Приготовь разрешение на использования сырья из наших запасов. Отнеси на подпись Николаю Павловичу. У нас таблетки от головной боли есть? – прохрипела я.

– А вам плохо? Да, Анна Георгиевна? Я мигом. У меня всегда с собой таблеточки на все случаи жизни есть. А Николая Павловича нет на месте, он же на объекте сегодня с утра. Вернётся после обеда.

– Ладно, справимся.

Связалась с шефом, получила устное разрешение на использование сырья из запасных доков. Бумажки подпишет позже, не беда.

День проходил довольно спокойно, главные вопросы решились относительно быстро. Ближе к обеду получила селфи от Лары, сопровождаемое сообщением: «Я заказала пиццу в офис. Жду тебя на обед». Зараза моя шикарная. И как после вчерашней пьянки она может выглядеть такой свежей и сияющей?

– Тук-тук, Анна Георгиевна.

Перевожу взгляд от монитора на Нику, вернее, на необъятную корзину белых роз, которую она с трудом удерживала на весу.

– А я к вам с красото-ой, – пропела радостно она.

– Это мне?

– А кому же ещё. У нас одна Анна Георгиевна, я за вас расписалась у курьера. Я поставлю «букетик» на пол. Вы не возражаете? Боюсь, стол не выдержит, ха-ха.

Композиция цветов сильно отличалась от предыдущих, которые ранее присылал Руслан. Во-первых, невооружённым глазом было понятно, что стоит очень дорого, во-вторых, он дарил нежные полевые цветы, а этот букет пестрил люксом и шиком. Что вдруг на него нашло? Мы вроде договорились, что никаких знаков внимания он больше не будет мне уделять.

Во время ланча уединились в кабинете Лары, обсудили некоторые моменты по работе, немного посплетничали, а потом к нам присоединилась Элла из HR-отдела, чтобы поинтересоваться деталями увольнения Руслана Вадимовича.

– Какое увольнение? – спросила Лара, пока я приходила в себя от услышанной новости.

– А вы разве не знали? Я ещё вчера вечером получила указания приготовить все документы, связанные с его увольнением.

Как в прострации, вернулась в кабинет. Не могла сосредоточиться на работе, обдумывая услышанное известие. Николай Павлович вчера ни словом не обмолвился об увольнении Руслана. Обычно делился со мной всеми новостями, а сейчас вдруг решил ничего не говорить. Очень странно.

И внезапно меня осеняет – а не Яна ли это рук дело? Но это же так нелепо и не по-мужски. Это низко, в конце концов. Какое право он вообще имеет распоряжаться судьбами людей таким мерзким способом?

Внутри рождается яростное негодование. Меня переполняют недовольство и крайнее возмущение от его действий. Это несправедливо по отношению к Руслану. Так не должно быть.

Сумасшедшая идея пожаловать лично к Яну и убедить его не поступать столь подлым образом заставляет молниеносно покинуть кабинет.

– Я скоро вернусь, Ника, – бросила на ходу, направляясь в сторону лифтов. – Если появится что-то срочное, пожалуйста, позвони мне на мобильный. Я буду поблизости.

В приёмной господина Черных тихо и солидно. От чёрно-белой мозаики на стене, которой я раньше не замечала, до девушки, той самой офис-менеджер, что вчера застала нас Яном в дамской комнате. Увидев меня, она расплылась в приветливой улыбке, но удивление во взгляде ей не удалось скрыть.

– Анна Георгиевна, добрый день. Чем могу помочь?

– Мне необходимо увидеть господина Черных… Здравствуйте.

– Секундочку, – она щёлкает мышкой, что-то проверяет в компьютере. А затем в замешательстве произносит: – Простите, а у вас разве было назначено?

– Нет, но… мне очень необходимо его увидеть. Пожалуйста, сообщите ему, что я здесь.

– Он сегодня очень занят и дал чёткое распоряжение не беспокоить его. Извините, Анна Георгиевна, но ничем не могу вам помочь. Обязательно передам Яну Кирилловичу, что вы хотели его видеть

– Но… послушайте… просто скажите ему, что я здесь, и если он не захочет меня принять, то немедленно уйду. Обещаю, я не буду настаивать. Пожалуйста…

Она недолго колеблется, а затем кивает и быстро печатает сообщение в компьютере. А через несколько секунд в холе раздаётся сигнал об оповещении входящего сообщения.

– Вы можете идти, Анна Георгиевна.

– Спасибо огромное. Я вам очень благодарна.

Слышу щелчок открываемой двери позади.

– Анна.

Низкий голос проникает под кожу и вытворяет там чёрт-те что. Заставляет трепыхать все внутренние органы: от яростно бьющегося сердца, до сжимающегося в комок желудка.

Он стоит в дверях. Невероятно красивый и мужественный. На нём кипенно-белая рубашка с закатанными рукавами и тёмно-синие брюки с идеально выглаженными стрелками. Сильно хмурится.

Кажется, он злится.

– Проходи, пожалуйста.

Я буквально пролетаю мимо него и резко останавливаюсь посреди огромного кабинета, когда слышу позади звук закрывшейся двери, приближающиеся шаги сзади, и отчего-то волосы становятся дыбом. Он проходит к широкому столу и садится в кожаное кресло с высокой спинкой. Кладёт руки на стол. На широком запястье поблескивает циферблат дорогих часов, будто насмешливо подмигивает мне.

– Смелее, Анна. Присаживайся.

Он такой холодный сейчас. И чужой. Невероятно далёкий. Я чувствую себя крайне неловко и уже жалею, что решилась на столь необдуманный шаг.

С прищуром следит за каждым моим движением. За тем, как медленно подхожу к креслу, как осторожно сажусь в него…

– Слушаю тебя, – коротко обращается, сцепив пальцы в замок. Вместо лица бесстрастная маска.

Я сбита с толку арктическим холодом, которым от него веет.

– Спасибо, что принял меня.

Предполагаю, короткий кивок означает благодушное, в кавычках, пожалуйста.

– Я пришла поговорить о Руслане.

Ян опускает глаза на свои сцепленные руки, глядит на них пару секунд, а когда снова смотрит на меня, натыкаюсь на абсолютно потемневший взгляд.

– О Руслане? – спокойно уточняет он.

– Да. Я хотела… хотела попросить тебя не поступать с ним таким жестоким образом. Это несправедливо по отношению к нему. Он хороший специалист и свою работу всегда выполнял добросовестно и профессионально. «СИТ» многое потеряет, если он уйдёт. А таких работников с опытом, как у него, уверена, мы не найдём.

Мой голос стал совсем тихим, когда я произнесла последнее слово.

– Анна, я понятия не имею, о чём ты говоришь.

– Я говорю о его увольнении, – обречённо шепчу, в глубине души осознавая, как опрометчиво поступила, придя сюда.

– То есть ты пришла сюда, отвлекла меня от важных переговоров, которые пришлось прервать, ради чего? Вернее, кого?

Мама дорогая!

– Позволь узнать, Анна, какое отношение к увольнению вашего финансового директора имею Я?

Он ни при чём. Господи, какая же я дура! Идиотка. Нет. Таких, как я, ещё нужно поискать.

– Извини, я просто подумала… кажется, я сделала неправильные выводы, – бормочу, вставая.

– Сядь, Анна.

Мотаю головой.

– Я лучше пойду. Извини, что потревожила тебя.

Быстрым шагом направляюсь к выходу, но, когда оказываюсь почти у цели, крепкие руки перехватывают меня и с лёгкостью разворачивают, вдалбливая в каменное тело.

– Ян… – выдыхаю весь воздух из лёгких.

– Что ты к нему испытываешь?

– Ничего.

– Правду, Анна.

– Я говорю правду. Мне просто жалко его… по-человечески жалко. Понимаешь?

Его хватка немного ослабевает, и мне становится легче дышать. Там, где его руки касаются меня, ощущение такое, будто горит кожа, а вдоль позвоночника табунами бегут мурашки. Моё тело реагирует слишком остро на близость мужчины, руки которого сейчас неумолимо обхватывают мой затылок, заставляя запрокинуть голову назад.

– Ты снишься мне. С тех пор как я увидел тебя на том благотворительном балу… Каждую грёбанную ночь ты мне снишься, Анна.

– Я не специально, – бормочу, заворожённая его хриплым голосом и тоном, в котором проскальзывает какая-то обречённость.

Он потянул меня на себя, заставляя уткнуться носом в его шею, и подбородком упёрся в мою макушку. Нежно обнял и, словно маленького ребёнка, начал гладить по голове и спине. Чтобы не потерять равновесие, пришлось упереться руками в его грудь.

Память – удивительная штука. Запахи ассоциируются с некоторыми событиями. Так и сейчас, как только рецепторов обоняния коснулся аромат его тела, воспоминания вспыхнули яркими картинками, напомнили о невероятном периоде моей жизни.

В кармане завибрировал телефон, а вместе с ним вздрогнула и я.

– Я должна идти, – произнесла, пытаясь скинуть с себя его объятья.

Ян опустил руки, параллельно прошёлся ладонями по моей спине. Создавалось впечатление, будто он меня ощупывает, не лапает, а именно ощупывает, как доктор своего пациента.

– Ты похудела, – повторяет вчерашние слова.

Отхожу на несколько шагов, прячу руки в задние карманы джинсов и пожимаю плечами.

– Похудела.

А теперь он ощупывает и взглядом, нисколько не скрывает, что смотрит в упор. Взор скользит по ногам, бёдрам и останавливается на груди. Неосознанно тут же вытаскиваю руки из карманов и скрещиваю их впереди.

– Пока, Ян.

– Увидимся в субботу, Анна.

Ну-ну.

Спустилась в наш офис, на ходу проверяя входящее сообщение от Ники, которая написала, что Николай Павлович на месте и хочет со мной поговорить.

– Вчера вечером у меня состоялся разговор с Русланом, – оповестил мой босс. – Он решил уволиться по собственному желанию. Элла уже в курсе и начала процесс, завтра запустит объявление на освободившуюся должность финансового директора. Тебя я попрошу провести последний этап собеседования.

Значит, по собственному желанию, размышляла, вернувшись к себе в кабинете. Скорее, по вынужденному собственному желанию. Уверенна, Руслан бы не решился на такой шаг, не случись неприятного инцидента на вчерашней встрече. Плюс, весь коллектив был свидетелем нашего «романа». Все видели, как он уделял мне знаки внимания, как ухаживал и дарил цветы. Но его старания не увенчались успехом. Рано или поздно им стало бы известно, что никакого продолжения не будет, и при таких обстоятельствах он выбрал единственный путь – покинуть стены нашей компании.

А кто в этом виноват? Только я. Не будь меня и всей этой истории с «романом», Руслан бы никогда так не поступил. Груз последних событий ложится на мои плечи. Раз мне паршиво на душе, что уж говорить о нем.

«Мы можем поговорить?» – отправляю ему сообщение.

Моментально получаю положительный ответ. Договариваемся встретиться после работы в уютной кафешке напротив нашего офиса.

– Привет, – улыбнулась ему.

Руслан уже занял столик возле окна, когда я прибыла в кафе.

– Здравствуй, Аня, – выдавливает натянутую улыбку в ответ.

– Вроде коллеги, даже работаем на одном этаже, но нам всё равно редко удаётся увидеться во время работы.

Пытаюсь себя вести непринуждённо, но шутка получается не очень удачной.

Официант принял наш заказ и заверил, что через двадцать минут он будет готов. Я чувствую себя крайне неловко и не знаю, как начать разговор.

– Так о чём ты хотела со мной поговорить? – делает подачу Руслан, видя мои колебания.

– О твоём решении уволиться.

Он кивает и делает глоток минеральной воды.

– Так будет лучше, Аня.

– Лучше кому?

– Для тебя, для меня…

Он внимательно смотрит на меня и мотает головой.

– Только не говори, что чувствуешь себя виноватой.

– Чувствую я себя виноватой или нет – совсем не важно. Важно другое. «СИТ» теряет важного сотрудника, и это неправильно.

– Ну, во-первых, я не собираюсь уходить завтра. Положенные две недели отработаю, к тому же время, чтобы передать все дела новому работнику, я уделю, не сомневайся.

– Будет правильнее, если уволюсь я.

– Сдурела что ли?

А чем плоха идея?

Убью двух зайцев одним выстрелом. Раз уж меня не будет среди его коллег, то и решение оставлять работу само по себе у него отпадёт. Он же от меня убегает. Это во-первых, а во-вторых, мой уход сократит до нуля наши с Яном встречи. И, пожалуй, это самый главный аргумент. Для меня лично.

– Не глупи, слышишь? Это даже не обсуждается, да и Горин тебя никуда не отпустит. Он же без тебя как без рук, а на мою должность я даже сам могу порекомендовать знакомого, с которым учился на одном факультете. Он недавно попал под сокращение из-за пандемии, но специалист хороший. Ручаюсь за него.

Руслан делает паузу, когда нам приносят ужин, а затем, когда официант уходит, продолжает:

– Аня, я не маленький мальчик и, прежде чем принять подобное решение, хорошенько всё обдумал. Меня давно зовут в другую компанию, тоже хорошую зарплату предлагают. Признаться честно, мне необходимы эти перемены, и твой уход из «СИТ» ничего не изменит. Я всё равно уволюсь. Эта идея уже засела у меня в голове. К тому же сам виноват, что оказался в такой ситуации. Надо было сразу оставить тебя в покое, когда стало очевидно, что я тебе нафиг не сдался. Но я, как идиот, продолжал на потеху всем сотрудникам за тобой бегать.

– Ты не идиот, Руслан. По тебе добрая половина женского коллектива вздыхает, между прочим, а Эллочка из отдела кадров в особенности. Она была очень огорчена известием о твоём уходе.

Ловлю себя на мысли, что уже не чувствую напряжения или неловкости между нами. И разговор проходит в довольно непринужденной атмосфере.

– Ладно, надеюсь, идею уволиться забудешь так же быстро, как и весь тот цирк, в который невольно вовлёк тебя своими ухаживаниями.

– Тогда зачем продолжаешь мне цветы присылать? – в шутливом тоне пожурила его. – Бесспорно, сегодняшний букет превзошёл все остальные, огромное тебе спасибо, но не стоило, Руслан, правда.

– О каких цветах идёт речь, Аня? Я тебе ничего не отправлял.

– Эм. То есть как не отправлял. Белые розы… Это разве не ты?

– Не я.

– А кто тогда? – в замешательстве произнесла.

– Откуда мне знать? Тайный поклонник, – хмыкнул он.