Глава 36

Остаток дня прошёл как на иголках. На автомате ответила на несколько важных писем, решила срочные вопросы и начала составлять отчёт о нашей деятельности с момента перехода под холдинг «BuildСтрой». Подумала, пусть уж наверняка будет под рукой этот отчёт, вдруг Риме в очередной раз взбредёт в голову его запросить. Хитрая мегера. Как она всё перевернула. Изначально мотив встречи обосновала интересом к деятельности нашей компании, а на деле хотела обсудить лишь один вопрос: повышение себестоимости продукции.

Если смотреть объективно, то её интерес к данному моменту весьма обоснован, но не могла понять одного: необходимость устраивать совещание по этому поводу, да ещё и в присутствии Яна. Могла обойтись простым письмом, в котором бы запросила пояснения, мы бы ей без промедления ответили. А шеф мой молодец, за собой оставил последнее слово. Он прямым текстом заявил, чтобы по пустякам нас не отвлекали и не мешали работать, ссылаясь на соглашение с Черных, которое заключалось в свободе наших действий. В пределах разумного, естественно, а реплика была адресована Риме Яковлевне. Ян на это ничего не сказал, показывая тем самым, что поддерживает Горина, ведь ситуация действительно оказалась плёвой, высосанной из пальца.

Когда вернулись в офис, быстро обсудили итоги встречи, Николай Павлович деликатно пропустил момент с моим «истеричным» побегом из конференц-зала, а Руслан впал в задумчивость. Мне было жалко его, он не заслуживал подобного отношения к себе, и теперь я понимала, что Ян целенаправленно бросил те слова, чтобы поставить его в неловкое положение.

После работы отправилась к Ларе, напросилась к ней на ужин. Домой не хотела идти по очевидным причинам: очень надеялась избежать разговора с Яном. Если явится и не застанет меня дома, дело его. Меня ведь он не спросил, хочу я вести с ним беседы или нет ли у меня каких-либо других планов на сегодняшний вечер, а просто поставил перед фактом. Такое положение дел меня категорически не устраивало.

Мы заказали роллы и выпили бутылку полусладкого на двоих. Миша обычно не засиживался с нами на кухне, оставлял наедине, в такие вечера на себя брал обязанность искупать и уложить детей спать.

– Зря ты Руслана отшила. Нормальный мужик, таких сейчас днём с огнём не найдёшь.

– Нет, Ларис. Неправильно всё это. Не надо было вообще принимать его знаки внимания и с самого начала объяснить, что между нами ничего не может быть. А так… только давала ему напрасную надежду… А он человек, Лара, понимаешь? Знаешь, каково это, когда тебя отвергают? А ещё он недавно развёлся… Ему, наверное, сейчас так хреново-а-а!

И меня прорвало. Впервые за долгое время. Три бокала вина тоже сыграли в этом роль.

Плакала из-за Руслана, потому что очень его было жалко, и себя тоже жалко было. Мне двадцать восемь, и я так сильно замуж хочу, но чтоб по любви, как у Ларки с Мишей, а не потому, что пора или «мужик хороший». Хочу млеть от одного взгляда на него, и чтоб бабочки порхали в животе каждый раз, когда он будет касаться меня. И детей хочу. Троих. Девочку и двух мальчиков. Или наоборот. Ай, неважно, главное, чтоб здоровенькие были.

Ларка подскочила и мгновенно оказалась рядом, присела на корточки, обняв моё лицо ладонями.

– Анют, ты чего?

Я плакала навзрыд и, чтобы мои рыдания не разбудили детей, прикрыла ладонью рот, но, наверное, это не сильно помогло, потому что через минуту на кухню зашёл Миша:

– Что происходит? – в растерянности спросил он. – Аня, почему ты плачешь? Лариса, что ты с ней сделала?

– Я?! Потапов, а ты ничего не попутал?!

Он берёт со стола пустую бутылку из-под вина и кидает её в урну.

– Ань, а ну кончай реветь. Развели мне тут сырость, – бормочет он.

– У нас вообще-то тут девичник, Миша. Тебя никто не звал, – отвечает Лара, поглаживая меня по голове. – Поплачь, моя хорошая, поплачь. Легче станет. Миш, принеси ещё бутылочку полусладкого.

– Хватит вам. Завтра работу никто не отменял.

Тем не менее Миша бутылочку принёс, видимо, воли Ларисы побоялся противостоять.

Посидели мы ещё недолго. Лариска тоже всплакнула за компанию. Но вторая бутылка вина так и осталась нетронутой, всё-таки мы и так выпили достаточно много. Одолеть ещё одну ровнялось самоубийству, а мне домой ехать…

В начале двенадцатого Миша заказал для меня такси и провёл до машины. Попросил шофёра довести домой в целости и сохранности и, кажется, доплатил ему сверху. Не забыть бы потом вернуть ему деньги.

Почти полночь, дороги пустынные, поэтому домой добралась относительно быстро. То ли от быстрой езды, то ли от выпитого спиртного, но меня хорошенько укачало. И ведь знала, что плохо будет, потому что пить не умею. Это всё Лара виновата: «Пей до дна, пей до дна».

Глоток свежего морозного воздуха не помог, когда я выходила из машины. Мне по-прежнему плохо, подташнивает и даже качает из стороны в сторону. По дороге к подъезду роюсь в сумке, чтобы найти ключи, а они, как назло, где-то звякают, только под руку не попадаются.

Внезапно загораются фары у припаркованного неподалёку автомобиля, яркий свет бьёт прямо в лицо, на мгновение ослепляя. Слышу, как открывается дверца машины и из неё выходит высокая фигура. Мужской силуэт неторопливо приближается. Приближается ко мне! И мне становится так страшно. На улице ведь ночь, вокруг никого, недобросовестный таксист уехал, даже не дождавшись, когда я зайду в подъезд. Зря Миша ему заплатил…

Недолго думая, сжимаю связку ключей, которую всё-таки нашла, а она увесистая у меня, отличное средство для самообороны. Замахиваюсь и со всей дури кидаю в голову мужчине.

– Анна!!!

– Ик…

– Какого хера ты творишь?

– Ян…

– Убить меня решила? – бормочет он, держась за лоб.

– Это ты? – растеряно переспрашиваю, крепко-крепко прижимая сумку к груди.

Ян не отвечает. Он наклоняется и берёт ключи с земли. Побрасывает их одной рукой, будто пытается определить вес.

– Извини. Извини ради бога. Я не знала, что это ты…

– Проехали, – бормочет он себе под нос.

– Ты так шёл на меня… Такой устрашающий, и я не видела твоего лица. Я просто испугалась… – пытаюсь оправдать себя.

– Всё в порядке, Анна. Теперь, по крайней мере, могу быть спокоен, что за себя ты сможешь постоять, если в этом когда-нибудь возникнет необходимость.

Как странно звучит эта фраза. Теперь он может быть спокоен…

– Пойдём.

– Куда?

– К тебе. Будешь меня чаем горячим поить и рану обрабатывать.

– Эм. Вообще-то уже очень поздно.

– Да неужели? Ты тоже это заметила? Кстати, где была?

Прозвучало как «Где шлялась?»

Даже обидно стало.

– Тебя это не касается, – отвечаю ему. Вся такая гордая, даже подбородок вскинула.

Я всё ещё не вижу его лица, разговариваю с чёрным силуэтом в свете ярко бьющих фар, но почему-то была уверена, что Ян улыбнулся сейчас. Не знаю, что конкретно его позабавило, то ли мой тон, то ли сама фраза. А может, и то, и другое… Чёрт! Кажется, веду себя нелепо, словно обиженный ребёнок, и этому нахожу лишь одно объяснение: я всё ещё пьяна.

Ян тем временем направляется к моему подъезду и приставляет магнитик к сенсору. Тяжёлая дверь со щелчком открывается.

– Ты идёшь? – бросает через плечо.

Спорить с ним нет смысла. Он всё равно добьётся своего. Семеню обречённо в его сторону, на ходу вспоминая, в каком состоянии оставила утром квартиру. Кажется, постель только не убрана, но в спальне ему нечего делать, так что краснеть за беспорядок нет повода.

Ян галантно придерживает для меня дверь, когда я прохожу мимо.

– Какой этаж?

– Четвёртый.

Он нажимает кнопку вызова лифта и упирается плечом о стену. В упор начинает меня разглядывать. А я в его сторону так и не решаюсь смотреть.

Идея воспользоваться лифтом была плохая – роллы и выпитое вино взбунтовались в желудке, как только он устремился вверх.

Добраться бы поскорей домой. И зачем я только употребляла алкоголь? «Не буду больше», – клятвенно обещаю себе. Никогда и ни за что!

Когда мы оказываемся в квартире, быстро снимаю верхнюю одежду и бегу в туалет. Гостеприимство – это последнее о чём сейчас думаю. Брызгаю в лицо холодной водой, и моментально становится в разы лучше. Дневной макияж, разумеется, размылся, и я смываю его пенкой.

Как же мне не хочется выходить из ванной. Сама мысль, что я нахожусь с Яном наедине в крошечной квартире, заставляет меня безумно нервничать. Понятия не имею, о чём о хочет со мной поговорить, но надеюсь, что разговор не будет долгим и Ян в скором времени уйдёт.

Застаю его на кухне. Мужчина сидит на табуретке, что-то печатает в телефоне, при этом выглядит очень нелепо на фоне обоев в оранжевый цветочек. Кладёт телефон на стол, когда я вхожу на кухню, и скрещивает руки на груди. Он без пиджака, поэтому отчётливо вижу, как тугие мышцы напрягаются под чёрной тканью рубашки. Поднимаю глаза и ловлю ленивый взгляд сквозь длинные ресницы. Этот взгляд… я никогда его не забуду.

Он преследовал меня во снах, не давал покоя долгое время, пока не научилась контролировать свои мысли и переключать внимание на что-то другое. И вот сейчас Ян сидит на моей кухне, разглядывает меня с лёгкой улыбкой на красивом лице, и я не знаю, как быть. Я ведь только недавно пришла в себя и полюбила свою новую жизнь. В ней присутствовали определённые трудности, но это были такие мелочи, по сравнению с проблемами из прошлого. А теперь мой уютных мирок оказался под ударом. Один взгляд, одна улыбка способны с лёгкостью разрушить его, только смогу ли снова найти себя под его обломками?

Возле левого виска вижу порез от удара ключей. Рана выглядит немного воспалённой, алая дорожка крови тянется от виска к скуле. Кровь, видимо, сама по себе остановилась, а значит, рана неглубокая, нет необходимости накладывать швы.

– У меня должна где-то быть перекись, – произнесла негромко.

Кажется, последний раз коробку с лекарствами видела на верхней полке, которая находилась довольно высоко, но, если сильно постараться, до неё можно добраться и без табурета. Я потянулась вверх, встала на носочки и почти была у цели, как вдруг сильная рука перехватила аптечку. Спиной почувствовала твёрдое тело сзади и тепло, которое от него исходит. Ян кладёт коробку передо мной, но сразу не отступает, а спустя несколько секунд, которые кажутся мне вечностью.

– Спасибо.

От переизбытка эмоций голос звучит звонко и выдаёт истинное состояние. Ян наверняка догадался, какое сильное впечатление производит на меня. Ведь я совсем не умею скрывать чувства и эмоции. Достаточно взглянуть на моё лицо, чтобы понять, как невыносимо тяжело находиться рядом с ним. Пальцы дрожат, когда перебираю содержимое коробки, наконец нахожу пузырёк с перекисью и проверяю дату изготовления.

– К сожалению, перекись просрочена. Я воспользуюсь спиртом, если ты не против.

– Не против.

Ян продолжает за мной наблюдать с лёгкой улыбкой на губах.

– Поступай как считаешь нужным, я в полном твоём распоряжении, – звучит двусмысленно.

Он играет со мной. Я отчётливо это понимаю. Но зачем он это делает и какие цели преследует, затрудняюсь сказать. С языка готово сорваться: «Почему ты здесь?», но интуиция подсказывает, что ответ мне не понравится. И если ещё каких-то десять минут назад меня переполняло настороженное любопытство, то теперь единственное, чего я хочу, – это наконец остаться наедине с собой. Хочу, чтобы он ушёл.

Ян сидит на табуретке, упираясь спиной в стену. Его вытянутые ноги – препятствие, из-за которого не могу подойти к нему ближе. Мне приходится переступить через них и подойти сбоку. В ноздри моментально ударяет уникальный запах. Запах сильного и уверенного в себе мужчины. Я таких никогда раньше не встречала и вряд ли когда-нибудь встречу. Это редкий экземпляр мужского идеала во всех смыслах. Он не только красив, но и умён, мужественен, благороден. Возможно у него и есть недостатки, но не думаю, что они превышают число его плюсов.

Мысленно усмехнулась. Я никогда не думала о нём в плохом ключе, и даже болезненному расстоянию ни разу не удалось затмить незабываемые, сказочные моменты, проведённые вместе.

Я аккуратно стираю засохшую кровь, стараясь сильно не задевать рану.

Не знаю возраст Яна, возможно ему лет сорок сейчас, но в густых тёмных волосах нет ни намёка на седину. Я любила их гладить… или сжимать у самых корней в моменты, когда он дарил божественное удовольствие, заставляя забывать собственное имя.

– Ты в порядке?

Он поворачивает голову и внимательным взглядом ощупывает моё лицо. Зашкаливающий пульс и сбитое дыхание выдают моё волнение. Ян обладает удивительной проницательностью, чтобы понять, что конкретно сейчас со мной происходит.

– Я… мне иногда становится плохо от вида крови.

Он смотрит на меня снизу, но ощущение такое, будто нависает надо мной, слишком ярко.

– Хочешь, чтобы я сам обработал рану?

Он всё понял. В этом нет сомнений, но позволяет выкрутиться из ситуации, чтобы я не чувствовала себя неловко. Таков уж Ян, чтоб его.

– Я справлюсь.

Он кивает и снова смотрит вперёд, позволяя закончить процедуру. Порез выглядит неплохо, но небольшой шрам, кажется, всё равно останется. Будет ли Ян вспоминать обо мне, каждый раз видя его в отражении зеркала? Интересно, а думал ли он обо мне за все эти годы хотя бы иногда? Хотя бы разок…

– Готово.

– Спасибо.

Я снова переступаю через его вытянутые ноги, когда направляюсь к раковине. Мои руки пахнут спиртом, и я хочу поскорее смыть неприятный запах, который вызывает тошноту.

– О чём ты хотел со мной поговорить?

– Я привык разговаривать с людьми лицом к лицу. Не соизволишь обернуться?

Да без проблем. Лишь бы ты поскорей сказал, что хотел, и оставил меня в покое.

Он пялился на мой зад. Сто процентов, потому что, когда я обернулась, он не успел поднять взгляд от моей пятой точки. И даже факт того, что он пойман с поличным, нисколько его не смутил. Смущённый Ян Черных, покрытый краской стыда… Я бы многое отдала, чтобы хоть разок взглянуть на такую картину.

– Слушаю тебя.

– Мне чёрный, с одной ложечкой сахара, пожалуйста.

– Ты о чём?

– О чае. Я же на чай напросился в том числе, забыла?

– Ты издеваешься? Полпервого ночи. Какой чай, Ян?

– Ты очень негостеприимна, Анна, – с притворной обидой произнёс он.

И перед глазами мгновенно проплыли картинки двухлетней давности: как Ян приносил мне кофе в постель, как баловал роскошными завтраками и готовил через день творожную запеканку, которую я так сильно полюбила. Бесспорный пример настоящего гостеприимства. В отличие от меня.

– Так уж и быть, обойдёмся без чая, – легко отмахнулся от идеи мой непрошеный, поздний гость. – Что тебя связывает с Карповым?

Я не сразу поняла, о чём спрашивает Ян. Слишком резким был переход к весьма личному вопросу. Сначала зависла ненадолго от его бесцеремонности, потом почувствовала смущение, затем возмущение, ну а под конец злость.

– Не хочу казаться грубой, но с чего ты взял, что можешь задавать мне подобные вопросы?

– Чтобы знать, как поступать дальше.

– Прости. То ли я слишком переутомилась и не могу поймать суть нашего разговора, то ли ты говоришь загадками.

– Я хочу, чтобы мы попробовали. Попробовали быть вместе. Как мужчина и женщина. Я предлагаю тебе вступить со мной в отношения, Анна.

Мигом протрезвела.

– Именно поэтому меня интересует, что конкретно тебя связывает с вашим финансистом и по какому праву он трахал тебя взглядом на сегодняшнем совещании.

– Что?!

– А ты не знала?

– Ну знаешь ли… – Возмущение во сто крат превышает неловкость, которую я почувствовала от его слов. – Ты тоже непристойно глядел на меня на презентации и прав на это никаких не имел.

– Заметила.

– Как же, – я сделала неопределённый жест в воздухе, – такое не заметить.

Ну вот. Вспоминая эрекцию Яна, которую он старательно прятал под столом на презентации, почему-то почувствовала жгучий стыд и мгновенно покрылась алыми пятнами. И вроде давно уже не девственница, а при мысли о мужской эрекции неловкость ощущаю крайне ярко.

– Твой ответ, Анна. Что тебя с ним связывает?

– Дежа вю. Ты снова на меня давишь, Ян, – грустно улыбаюсь.

– У меня не было намерения тебя подавлять.

– Я верю, но диалога у нас с тобой сейчас не получится. Твоё присутствие, твои вопросы, даже то, как ты сидишь, всё это заставляет меня очень, очень нервничать. Это, во-первых, а во-вторых, ты выбрал не лучшее время для подобных разговоров. Я очень устала и хочу спать.

Смотрит на меня с прищуром, всю душу выворачивает.

– Тебе лучше уйти.

– Я уйду, – кивнул, выпрямляясь во весь рост, – но это не значит, что мы не вернёмся к нашему разговору.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, Ян.

Он выходит в прихожую, а я семеню за ним, разглядывая широкую спину, но Ян вдруг резко останавливается и оборачивается. Прижимает лопатками к стене, нависает, упираясь ладонями над моей головой. Всё произошло так неожиданно, что не сразу понимаю, что происходит, пока не чувствую знакомое клубничное дыхание на лице. Он не касается меня. Совсем. Будто боится лишний раз дотронуться.

– Ответь только на один вопрос.

Смотрит свысока, сильно сжимая челюсть.

– Ты с ним спишь?

Для него очень важен мой ответ. Я отчётливо это понимаю, но не могу найти тому объяснение. Или мое первоначальное предположение, что он ревнует, всё-таки верно?

Не могу вымолвить ни слова, лишь слабо мотаю головой, не спуская с него глаз.

Он облегчённо выдыхает и костяшками пальцев нежно проводит по моей скуле, а моё сердце в ответ на его прикосновение стучится о грудную клетку, так быстро и неистово.

– Я буду очень занят завтра. Вернее, уже сегодня, поэтому всё обсудим в субботу. Ничего не планируй на выходные.