Глава 49

Прошло чуть более двух недель с момента, как мы стали парой. Звучит немного пафосно. Я бы даже назвала это слишком громким заявлением. Называть нас с Яном единым целым пока язык не поворачивается. Мы толком-то за это время нормально не виделись. Он снова улетел в Дубай и провёл там чуть более недели – решал вопросы, связанные с несчастным случаем на стройплощадке. Была создана комиссия для выяснения причин трагедии, и сейчас шло расследование.

Он старался звонить мне каждый день, иногда присылал сообщения, расспрашивал о самочувствии или как прошёл день. Просил прощения, что на данный момент не может уделять должного внимания.

Признаться, я не очень грустила по этому поводу и, даже несмотря на то, что мы уже провели ночь вместе, хотела, чтобы наши отношения развивались плавно. Ну, насколько это возможно ввиду нашего давно уже не подросткового возраста. В общем, не хотела никуда торопиться, хотела, чтобы отношения спокойно и непринуждённо переходили на новый уровень. Но на душе всё равно неспокойно. Чувство, что между нами много недосказанностей, которые порождают душевное беспокойство и постоянное напряжение, почти никогда не покидает меня. С каждым днём я больше и больше убеждалась, что должна открыться Яну, рассказать важные события из моего прошлого, которые напрямую касались и его, но для этого никогда не находился подходящий момент. А сегодняшний разговор с Ларой только убедил меня в том, что откладывать разговор просто не имеет смысла. Рано или поздно это всё равно должно случиться, так почему не открыться сейчас? И пока не передумала, решила позвонить Яну.

– Да, – тут же услышала низкий волнующий голос.

– Привет.

– Привет, Анна.

Напряжение, исходящее из динамика, сковывало и лишало былой уверенности в необходимости моей затеи.

– Ты не занят? Можешь говорить?

– Конечно.

Решила не обращать внимания на односложные ответы Яна и уверенно продолжила:

– Я тут подумала, может, поедем сегодня ко мне после работы? Что скажешь? Я бы могла приготовить для нас ужин.

– Неожиданное предложение, – мягко ответил Ян. – Разве ты научилась готовить?

– Жизнь заставила.

Из динамика послышался протяжный выдох, а затем повисла неловкая пауза. Кажется, Ян не в настроении сегодня, шуток моих не понимает. Или это я неудачно шучу. Возможно, так и есть. Только это от-того, что я очень нервничаю, вот и болтаю чёрт-те что.

– Чего молчим? Не нравится моя идея? Боишься получить расстройство желудка? – хмыкнула я. – А зря, я, кстати, очень вкусно научилась готовить. Могу даже своими фирменными рецептами поделиться.

– Звучит заманчиво.

– Значит, да?

– Да, Анна. Только я сегодня задержусь на работе и смогу подойти после восьми.

– Отлично. Я как раз успею купить необходимые продукты и приготовить ужин. Буду ждать.

Как и планировала, к восьми часам ужин почти был готов. Постоянно поглядывала на часы и сильно нервничала от предстоящего разговора, поэтому решила выпить бокал вина в надежде успокоиться, но волнение, к сожалению, только усилилось.

Когда в квартире раздался входной звонок, я уже так сильно извелась, что меня немного потряхивало. Ян пришёл с двумя большими пакетами, полными продуктов.

– Спасибо, – поблагодарила, взяв их из его рук. – Только не надо было тратиться. Ужин уже готов.

– Пахнет, кстати, очень аппетитно.

– Думаю, ты просто проголодался, – улыбнулась в ответ.

Пока разбирала пакеты, а Ян мыл руки в ванной, безуспешно пыталась успокоиться. Напряжение, которое ощутила, когда мы сегодня днём разговаривали по телефону, не обманчиво – оно и сейчас присутствовало, пронизывая воздух.

– Тебе чем-то помочь?

Ян остановился на пороге в кухню и не спускал с меня цепкого взгляда. Он даже прищурил немного глаза, разглядывая мой домашний наряд – розовую толстовку оверсайз и чёрные легинсы.

– Нет, спасибо, – пробормотала, чувствуя неловкость, – лучше присядь и расслабься. У тебя, наверное, был нелёгкий день сегодня, судя по твоему хмурому виду.

– Ты права. День был полон сюрпризов, – с горькой иронией произнёс.

Он присел на табурет и прислонился спиной к стене, вытянув ноги. Ян действительно выглядел уставшим и будто чем-то обременённым.

– Может, хочешь что-нибудь выпить?

– Белое, пожалуйста.

Я взяла штопор и бутылку шардоне, которую принёс Ян. После минуты моих безуспешных стараний открыть вино он, подошёл и, мягко забрав из моих рук бутылку, с лёгкостью её откупорил.

– Спасибо, – ответила, не поднимая на него глаза.

Я не чувствовала лёгкости сейчас, от слова совсем, и понятия не имела, с чего начать свою исповедь. Но одно знала наверняка: лучше сначала накормить его, а потом начать разговор.

– Ты щи любишь?

– Домашние не ел сто лет.

Он всё ещё находился рядом и смотрел в упор с высоты своего роста. Я улыбнулась и подняла голову.

– Надеюсь, тебе понравится.

– Я в этом уверен.

Он наклонился и мягко коснулся моих губ своими. Всё произошло так неожиданно, что я на секунду окаменела, а когда почувствовала, как горячие ладони опустились на мои бёдра и притянули ближе к сильному телу, задрожала от настойчивого и приятного прикосновения. Мужские руки неумолимо поднимались вверх, задирая толстовку, пока не коснулись кожи на талии и не обхватили её. Я упёрлась в твёрдую грудь ладонями, ощущая, как под ними неистово стучит сердце. Мне льстила реакция Яна на мою близость. Если он чувствует хотя бы десятую часть того, что чувствую я, находясь рядом с ним, то моему женскому эго в пору ликовать.

– Я всё-таки настаиваю сначала поесть, – слабо улыбнулась. – А потом…

Осеклась под тяжёлым взглядом серых глаз. Шершавые ладони переместились на мою спину и начали поглаживать, будто успокаивали.

– А потом, Анна?

– А после ужина мы поговорим, – произнесла надломившимся голосом.

– Как скажешь.

Ян легко отпустил меня и отошёл, снова усевшись на табуретку.

– Ну давай, женщина, угощай борщом.

– Я приготовила щи.

– Невелика разница. Тащи свои щи.

Вообще-то разница есть, но я промолчала. Ян мою стряпню заценил и даже добавки попросил.

– Очень вкусно. Женюсь на тебе – будешь мне каждый день борщ готовить.

– Щи, Ян, – сиплым голосом промямлила, утыкаясь носом в тарелку. А сердце бухает в груди так сильно и яростно от только что услышанных слов, что мне физически становится плохо. Почему он так легко разбрасывается столь серьёзными заявлениями? И от того, что они были сказаны в шутливой форме, мне даже обидно становится.

Крупная ладонь неожиданно накрывает мою.

– О чём ты хотела со мной поговорить, Анна?

Теперь в его голосе нет шутливых нот, он твёрд и давит на мои и так расшатанные нервы.

– О нас. – Сглатываю огромный ком в горле. – Вернее, о некоторых событиях из моей жизни, которые тебя тоже касаются.

Я делаю два больших глотка вина и краем глаза ловлю на себе прямой взгляд, который неумолимо проникает вглубь моей души, и создаётся ощущение, будто Яну моментально становится известно обо всех моих секретах.

– Я осталась беременной после наших отношений на острове. И на третьем месяце у меня случился выкидыш.

Всё. Сказала. Не хотела ходить вокруг до около и выбрала легчайший для себя вариант.

На Яна опасалась сейчас смотреть. Умом понимала, что веду себя глупо, испытывая необоснованный страх, и, тем не менее, никак не могла контролировать чувство боязни в ожидании его реакции.

– Мне очень жаль это слышать, Анна. Жаль, что тебе одной пришлось пройти через ужасные моменты и познать боль утраты.

Его голос был абсолютно спокоен, но в глазах я видела отражение собственного горя.

– Это всё, о чём ты хотела мне сообщить?

– Да.

Черты Яна заострились, и он опустил взгляд, скрывая от меня что-то тёмное, промелькнувшее в глубине его глаз. Я вся будто сжалась, как пружина, почувствовав резкие перемены в его настроении. Только что он был сосредоточием сочувствия, а сейчас от него веет арктическим холодом, заставляя замереть в ожидании неизвестного.

– А что стало причиной выкидыша?

– Иногда, такое просто случается, Ян, – прошептала, глядя на свои сплетённые пальцы.

– Согласен. Но я спросил, что стало причиной твоего выкидыша, Анна. Почему наш ребёнок так и не родился?

До чего же он проницателен, и его прямые вопросы просто не оставляют мне выбора, кроме как во всём признаться.

– Скорее всего это произошло от нервного срыва. От сильных переживаний.

Он медленно кивнул, не спуская с меня прямого взгляда.

– Продолжай.

– Когда я вернулась домой после нашей… связи, разорвала помолвку с Владом.

Мне было нелегко вспоминать, при каких обстоятельствах это произошло, но взяла себя в руки и более уверено продолжила:

– Он, естественно, не сразу смирился с этим фактом, долго меня преследовал после этого, а когда узнал, что я беременна, то явился ко мне домой пьяным.

– Что он сделал, Анна? Он тебя ударил?

– Нет. Но у него был нож, – я судорожно сделала глубокий вдох, – и он приставил его… приставил его к животу. Он просто хотел напугать, а потом ушёл… В ту ночь у меня началось кровотечение… и я потеряла ребёнка.

Новость, что я осталась беременной, оказалась шокирующей для меня, но растерянность длилась недолго, за ней последовало счастье, безграничное и абсолютное, оно заполнило светом и теплотой каждый уголок моей души. На тот момент отец прямым текстом уже дал понять, что больше не хочет видеть меня в своей жизни и прекращает со мной любое общение, поэтому я ни на секунду не воспринимала беременность как бремя, наоборот, осознание того, что скоро стану мамой, обернулось чудом.

Я больше не чувствовала себя одинокой. Сумасшедшая жажда жизни, нетерпение поскорее родить, держать на руках своего ребёнка и кормить его грудью – это то, чем я жила на протяжении нескольких недель с момента, когда узнала о беременности. Меня не пугали финансовые проблемы, с которыми я тогда столкнулась, не пугали нестабильность и неуверенность в завтрашнем дне. Всё это воспринимала как временные проблемы, которые обязательно преодолею. Все мои мысли были о ребёнке. Я была уверенна, что рожу девочку, и, когда представляла её, такую маленькую и нежную, будто выпадала из реальности. Мысленно уже целовала её крохотные пальчики и розовые щёчки. Представляла, как она улыбается мне и произносит первое слово «мама».

Рассказав Яну о причинах выкидыша, я снова пережила один из самых ужасных дней в моей жизни. Тогда мне казалось, что я не справлюсь с горем. Мне было страшно, мне было больно, я будто сходила с ума и надолго впала в странное и непонятное состояние. Я не видела смысла в жизни. Ко всему происходящему чувствовала апатию, мир вокруг вдруг стал блеклым, превратился в серую монотонную массу.

– Почему ты не связалась тогда со мной?

Я взглянула на Яна. И вроде спокоен внешне, но напряжение, исходящее от него, говорит об обратном. Чернота, затмившая его взгляд, устрашающая, и я стараюсь не смотреть на него, когда отвечаю:

– А что бы от этого изменилось?

– Я бы мог быть рядом.

– Мы абсолютно чужие друг другу люди. – Взглянула на него и быстро добавила: – На тот момент были чужими друг другу… Ведь всё, что произошло между нами на острове, – чистая физиология, мы просто трахались, Ян.

Конечно же, для меня те дни стали чем-то большим, не просто приятным времяпрепровождением, скрашенным качественным сексом, но ведь для Яна это выглядело именно так.

– В зачатии ребёнка всегда учувствуют двое. Забыла? Ты должна была сообщить мне о беременности, Анна.

– Ты отослал меня домой, как прокажённую! Попользовался мной и вышвырнул! Думаешь, легко после этого просто прийти и признаться в беременности?

В комнате повисла тишина. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Это немного отрезвило и заставило сдержать слёзы обиды.

– Господи, – прикрыла лицо ладонями, – я ведь так не думаю и никогда не воспринимала нашу связь как что-то грязное или порочное. И никогда не жалела, что решила остаться на острове.

Сильные руки ложатся мне на плечи, а потом приподнимают и разворачивают. Широкая ладонь тянет за затылок, и я утыкаюсь в шею, пахнувшую неизменным парфюмом, дорогим табаком и Яном. Руки сами обвиваются вокруг крепкого торса.

– Будет лучше, если ты прямо сейчас выскажешь мне всё, что у тебя накопилось, Анна. Раскройся мне.

– Но я так не думаю, сама не знаю, зачем это сказала.

– Думаешь. Именно поэтому и вырвалось.

– Я сама сделала тогда свой выбор, Ян. И сделала его осознано, прекрасно осознавая возможные последствия. Глупо тебя сейчас в чём-то обвинять.

– Брось, Анна. Если бы всё было подвластно только нашему разуму, возможно, твои размышления были бы верны. Но мы люди, со своими обидами и эмоциями, поэтому перестань бояться высказать мне всё, что у тебя на душе. Будет лучше, если ты сделаешь это сейчас, чтобы наше будущее уже ничто не омрачало.

Я отстранилась, упираясь ладонями в твёрдую грудь. Вглядывалась в лицо Яна, пыталась найти ответ на самый главный вопрос, который меня волновал, но за суровой маской трудно было хоть что-то разглядеть.

– Ты всё говоришь о совместном будущем, сегодня даже о женитьбе вскользь обмолвился, только я не могу понять: ты шутишь или всерьёз говоришь?

– Глупо на такие темы шутить, ты не находишь?

– Согласна. Но и говорить о женитьбе, ни разу не сказав о любви, мне тоже кажется странным.

Суровые черты лица смягчились, когда Ян улыбнулся.

– А разве это не само собой разумеющееся – любить женщину, на которой хочешь жениться?

– Ты мне ответь, Ян. Ведь ты будто очередную сделку обсуждаешь, а не одно из самых важных событий в своей жизни, и я не могу до конца понять, что ты чувствуешь ко мне: просто физическое влечение или нечто большее?

– Определённо нечто большее, Анна.

– И?

– И я люблю тебя, – будничным тоном произнёс Ян.

Я несколько секунд смотрела на своего потенциального будущего мужа, а потом меня внезапно сотряс безудержный смех. Пожалуй, я никогда так долго и вдоволь не смеялась. Ян при этом хмурился, продолжая меня обнимать.

– Никогда не думал, что, впервые признавшись девушке в любви, получу такую неоднозначную реакцию на свои слова. И что же тебя так рассмешило, милая? – угрюмо спросил он, нависая надо мной.

Я невольно сделала шаг назад, а Ян, наверное, только этого и ожидал, потому что в следующую секунду прижал меня к кухонной столешнице. Мой смех резко прервался.

– Эм… Извини, просто твой повседневный тон, серьёзное выражение лица… и слова о любви…

Между нами нет и миллиметра свободного пространства.

– Всё это в совокупности… выглядело немножко смешно…

– Смешно, значит…

Я прикрыла глаза, чувствуя себя полной идиоткой. И как же меня угораздило испортить такой особенный и важный момент? Мне человек в любви признаётся, а я угораю со смеху в ответ. А то, что он произнёс долгожданные слова, будто отдал очередное распоряжение своей секретарше, не важно. Мне ли не знать, что Ян словами не разбрасывается. Раз сказал, значит, так и есть.