Глава 13

— Ты не можешь сидеть здесь вечно, — сказал Арквэн и посмотрел на друга с укором.

Сверр ответил ему тяжелым взглядом.

Воздух в комнате был спертый и затхлый. Пахло немытым телом. Все эти дни оборотень ни разу не попросил приготовить себе купель. Его лицо осунулось, глаза запали, скулы и нос заострились от худобы: генерал ничего не ел. Только пил. В основном опустошал дворцовые запасы гномьего эля.

За неделю его щетина превратилась в неухоженную черную бороду, в которую волк то и дело нервно запускал пальцы. Рукой в перчатке он почти не пользовался: все делал здоровой левой, но иногда, забывшись, тянулся к чему-то правой и, когда понимал это, резко себя одергивал.

Смотреть на друга Арквэну было больно.

— Тебе надо развеяться. С тех пор как ты в Энведе, демоническая сущность проявила себя только дважды.

— Я убил эльфа, — поджал губы Сверр.

— Но Ондине там, на берегу Звездной, ты не навредил.

— Я убил эльфа, — упрямо повторил волк, — и ты помог мне его закопать. Понравилось? Хочешь еще?

— Та тварь стала опасной, только когда почувствовала угрозу. Когда угрозы нет…

— Уйди, Арк. Хватит действовать мне на нервы. И без тебя тошно.

Поднявшись с кресла, Сверр отошел к заложенному окну и уставился на неровную каменную кладку, словно мог видеть сквозь нее зеленые холмы, покрытые лесами.

— Завтра бал-маскарад в честь последнего дня лета и семерых наших покровителей, — сказал принц. — Там будет сина Инграда. Личная чародейка короля. После праздника можно показать ей твою руку.

Спина Сверра напряглась.

— Мы говорили с тобой об этом, — Арквэн вздохнул. — Той ночью. Сина Инграда — сильная колдунья. Что, если она знает, как изгнать из тебя эту тварь?

— Подвергать опасности и ее? Так же как сина Идраиля.

— Я видел ее в бою, — медленно, словно вспоминая о чем-то, прошептал принц. — То, как она испепеляла демонов своей магией. Это ведь сина Инграда помогла моему отцу уничтожить Красного ворона. Даже если демон снова завладеет твоим телом и разумом, чародейка сможет ему противостоять. Она не беззащитна, как старик целитель. Но если обратимся к ней за помощью, Его Величество узнает о твоей тайне. Это как пить дать. Сина Инграда обо всем докладывает королю.

Сверр долго молчал, заложив руки за спину. Арквэн видел, как двигаются мышцы на его лице. После затянувшейся паузы оборотень вернулся в кресло и резко сменил тему.

— Как тебе твоя новая служанка?

— Ондина?

— Ондина, — прищурился Сверр, впившись в Арквэна взглядом дознавателя на допросе.

— Хор-рошо, — растерялся принц, не понимая причин этой внезапной враждебности.

— Какую работу она для тебя выполняет?

— Обычную. Ту, которую поручают служанкам.

Глаза волка отчего-то блеснули недобрым огнем.

— Это какую? Просишь ее тебя вымыть? — Друг смотрел на Арквэна так, словно пытался уличить во лжи, так, словно хотел заметить любой намек на обман. Под его пристальным взглядом принц неловко поерзал на сиденье.

— Нет. Я не прошу ее помогать мне во время купания. — Уши вспыхнули. Не раз и не два наедине с собой Арквэн представлял, как зовет Ондину в комнату для омовений, как обнажается на ее глазах, а потом приказывает намылить его нагое тело мочалкой. Несколько ночей подряд принц засыпал под эту фантазию, а не далее как вчера он под эту фантазию… Вслед за ушами загорелись и щеки.

Но то были лишь сладкие и запретные грезы — Сверру он не солгал.

— Ты же сам отдал мне свою личную служанку. Чего теперь рычишь и кусаешься?

Волк сердито стиснул челюсти.

— Отдал. Но в купальной тебе пусть прислуживает кто-то другой. Вот сина Роена, например. Отличный вариант.

Перед мысленным взором тут же возник образ старой эльфийки из низших: седые волосы, собранные в строгий пучок, мощные руки с выпирающими от тяжелой работы венами. Такая вместе с грязью всю кожу сдерет, если возьмется его мыть.

— Что еще ты запрещаешь мне в отношении сины Ондины? — рассмеялся Арквэн, но не весело — грустно.

— Я ничего тебе не запрещаю, — насупился Сверр, но глянул так, что стало предельно ясно: не запрещает, но, если что ему не понравится, руки-то оторвет.

Знал бы друг, о чем думал принц этой ночью, двигая кулаком под одеялом, натянутым до подбородка. Кончил он, представляя, как берет в рот торчащий сосок пышногрудой человечки.

Прокашлявшись, Его Высочество завесил пылающее лицо волосами.

— Итак, ты пойдешь на завтрашний праздник?

Сверр поджал губы, затем расслабил.

— Да, — выдохнул он, будто неуверенный в своем решении. — Я пригласил Ондину на бал. У нее передо мной должок.

Волк потянул носом воздух и скривился:

— Надо бы набрать купель.

* * *

Первый день осени в Энведе считался началом нового года. В последний летний вечер эльфы восхваляли Великих и возносили им благодарность за мирные просторы и хороший урожай.

О том, что на балу во время чествования семерых богов Арквэн должен сделать предложение Имрэе — родовитой девице, выбранной для него отцом, принц вспомнил только на самом празднике. Он знал о скорой помолвке, но, увидев в танцевальном зале свою будущую жену, почувствовал себя ошеломленным. Словно почву выбили из-под ног. Словно небо над ним разверзлось, обрушив на голову поток ледяной воды.

— Какая красотка! — толкнул принца локтем в бок младший брат, облизав взглядом его навязанную невесту.

Все эльфы на празднике были в маскарадных масках, закрывающих половину лица. Все по традиции примерили на себя образ одного из великих божеств. Имрэя выбрала наряд Хтунам — богини лесов и охоты. Юбка ее пышного зеленого платья напоминала колокол. И без того тонкую талию железными тисками стягивал корсет: он делал ее маленькую грудь еще более плоской, а спину — неестественно прямой. На плечи Имрэи давила массивная бархатная накидка, расшитая узорами из золотистых нитей. Волосы эльфийка собрала в высокую замысловатую прическу, которую украсила заколками в виде кленовых листочков. Было заметно, что под тяжестью своего наряда Имрэя едва стоит. В таких громоздких платьях не потанцуешь, отдавшись веселью вечера.

Тем временем Нимар самозабвенно расхваливал красоту этой неподвижной куклы.

— Фигура, манеры, лицо — она идеальна. Повезло тебе, братец, — и он снова довольно болезненно пихнул его острым локтем под ребра. — А твой пушистый генерал опять с этой рябой карлицей.

Арквэн напрягся. Его взгляд заметался по залу в поисках упомянутой пары. На краю зрения в толпе мелькнули огненно-рыжие кудряшки, и принц резко повернулся в ту сторону, где, как ему показалось, прошла Ондина.

Они!

Действительно они.

Сверр в образе ночного бога Тияра, весь в черном, и его личная служанка, одетая — вот же совпадение! — как и невеста Арквэна, в наряд Хтунам, лесной богини.

— Не понимаю, — назойливым комаром жужжал под ухом младший брат. — Отчего твой приятель везде таскается с этой девицей? Никого лучше не нашел? Она же из челяди, да еще и человечка. Люди омерзительны. Говорят, они пахнут тухлой рыбой и…

Арквэн его не слушал. Будто зачарованный, привязанный к Ондине невидимой цепью, он шагнул в толпу гостей и последовал за фальшивыми Тияром и Хтунам.

Красивая. Какая же Ондина была красивая в этом платье цвета лесного мха! Как соблазнительно облегал ее полную грудь мерцающий шелк! Как свободно колыхались под тонкой тканью ее женские округлости! Длинная юбка струилась и льнула к ногам, мягко рисуя изгибы роскошных бедер.

— И толстая, — раздавался за спиной голос Нимара. — С такими формами любое платье будет смотреться пошло. А цвет волос? Жуткая вульгарщина. Люди. Что с них взять?

Сердце Арквэна выпрыгивало из груди, ладони вспотели, в горле пересохло, лицо горело от прилившей крови. Он не понимал, что с ним творится. Просто шел за Ондиной, не в силах отвести взгляда от складок легкой зеленой ткани.

Заиграла музыка. Нежная мелодия арфы наполнила зал.

Вдруг чья-то рука тронула Арквэна за локоть.

— Сын, — из прорезей красной маски Ультуна на него смотрели голубые глаза отца. — Пригласи свою будущую невесту на танец.

Рядом с Миримоном Третьим стояла Имрэя, похожая на фарфоровую куклу. Такие украшали витрины лавок с дорогими детскими игрушками, но покупали их взрослые, чтобы любоваться, а не играть.

Арквэн беспомощно оглянулся в сторону Ондины и Сверра, растворяющихся в толпе, и почувствовал себя загнанным в угол.

— С удовольствием, Ваше Величество, — с трудом выдавил он из себя вежливую фразу, продиктованную этикетом.

Платье эльфийки было пышным настолько, что Арквэн не знал, как подступиться к своей партнерше. Наконец ему удалось опустить руку ей на талию. Закованная в броню многослойного наряда, эльфийка еле двигалась, казалась неповоротливой и деревянной. Пока они медленно и неуклюже кружили по залу под звуки арфы, принц то и дело выкручивал шею, высматривая среди танцующих пар Тияра и Хтунам.

— Вам очень идет костюм морского бога, Ваше Высочество, — заметила Имрэя, но Арквэн только отрешенно кивнул в ответ, скользя взглядом по толпе.

Вон они!

Он нашел их быстро. И мрачный черноволосый Сверр, и Ондина, похожая на желтый одуванчик, ярко выделялись среди остальных гостей. Ленивыми круговыми движениями ладонь генерала Канагана ласкала поясницу служанки. При виде этой ладони, сминающей ткань зеленого платья, принца захлестнул острый приступ зависти. Отчаянно захотелось поменяться с другом местами. Тоже держать Ондину за руку, вести ее в танце, прижимать к себе плотно, так, чтобы ее мягкие женские полушария расплющивались о его твердую мужскую грудь.

Музыка стихла. Стоя на возвышении рядом с троном, Его Величество король жестом призвал всех к молчанию.

— В этот праздничный день мой старший сын принц Арквэн хочет сделать важное объявление.

Услышав свое имя, Арквэн вздрогнул. Имрэя рядом с ним как-то странно подобралась и расправила плечи — и тут он понял, чего ждал от него отец, какого именно важного объявления.

Над головой будто завис острый топор. Арквэн ощутил себя в ловушке. Растерянный, он поднялся на помост и встал по правую руку от короля.

Взгляды собравшихся устремились к нему. Все ждали, что он скажет. Все смотрели на него с интересом. Имрэя гордо вздернула подбородок, предвкушая миг своего триумфа. Сверр вопросительно выгнул бровь. На лице Ондины читалось жадное, почти детское любопытство.

Арквэн молчал. Он молчал так долго, что гости в зале начали перешептываться, а отцовский взгляд потяжелел и теперь прожигал ему дыру в черепе.

Две минуты напряженной тишины стерли с лица Имрэи самодовольное выражение. Она хмурилась, нервно теребила юбку, не понимая, почему принц медлит, почему никак не назовет ее своей невестой.

— Итак, что ты нам хотел сказать, сын? — не выдержал Его Величество. В его голосе прорезались недовольные, угрожающие нотки.

— Я хотел…

Рука Сверра до сих пор покоилась у Ондины на талии, хотя танец давно закончился. И снова змеиным ядом растеклась по венам жгучая зависть.

— Я хотел поздравить всех с праздником, — начал Арквэн уверенным тоном, и его слова заслужили бурные овации гостей, уставших ждать, когда он заговорит. — Лето закончилось. Пусть Великие подарят нам теплую осень и мягкую зиму. Пусть новый год принесет в ваши дома только радость. С праздником!

С чувством облегчения несостоявшийся жених спустился по лестнице и затерялся в толпе.

Ну не смог он сделать предложение девушке, которая вызывала у него скуку и неприязнь. Арквэн представил себя в постели с этой холодной сельдью Имрэей, ее тощее жесткое тело под собой, ее тонкую безвольную руку, сжимающую намыленную мочалку, и его передернуло от отвращения. Еще недавно договорной брак казался принцу чем-то необходимым, неизбежным, само собой разумеющимся, а сейчас все изменилось. Он не смог. Просто не смог.

Арквэн старался не смотреть в сторону униженной эльфийки. Пока все остальные танцевали, она стояла посреди зала оглушенная, будто оплеванная, не шевелилась и глядела перед собой невидящим взглядом. Также Арквэн избегал отца, но тот поймал его в темном углу за колонной, где Его Высочество отдыхал от праздничной суеты.

— Что это значит? — зашипел Его Величество Миримон Третий, багровый от гнева. — Что ты устроил?

Его слюна брызгами осела на лице сына.

— Всего лишь поздравил всех с праздником.

— Ты должен был объявить о своей помолвке с девицей Долиморов.

— Да я ее почти не знаю, — заупрямился Арквэн, переча отцу впервые в жизни.

Король содрал с лица красную полумаску Ультуна и навис над принцем угрожающей тенью.

— Я тебя не узнаю. Ты никогда не был безответственным. Что с тобой стало?

Взгляд Арквэна против воли скользнул в сторону вальсирующих пар. В сторону одной конкретной пары. Сверр кружил Ондину в танце, и ее рыжие кудряшки упруго подпрыгивали, подол платья задирался, обнажая тонкие щиколотки, а грудь…

Принц сглотнул слюну.

— Ясно, — понимающе кивнул Его Величество Миримон Третий. — На экзотику потянуло. Переспи с ней, и дело с концом. Трахни хорошенько несколько раз, и тебя отпустит.

От услышанного у Арквэна лицо запылало до самых корней волос. И не только лицо, а еще уши и шея. Шокированный, он остолбенел и уставился на родителя с открытым ртом.

— Сина Ондина не такая! — разозлился он, когда дар речи к нему вернулся. — Не смейте ее оскорблять!

— Она человечка. Человечкам немного надо. Дай ей золотую монетку, и она живо раздвинет перед тобой ноги. Хватит страдать ерундой. Сделай так, чтобы кровь отлила от члена и снова прилила к голове, понял? Потом поговорим.

И король ушел, бормоча себе под нос:

— Человечка. Подумать только. Ну и вкусы у моего сына. Еще и огрызается, щенок.

Пытаясь унять бешеный стук в груди, Арквэн глубоко вздохнул. Слова отца оставили ощущение грязи, будто ему немытыми руками влезли в душу.

Между тем сина Инграда, дворцовая чародейка, разогнала танцующих, чтобы устроить главное развлечение новогоднего вечера — игру под названием «Узнай свою суженую». Она стояла в центре живого круга и водила перед глазами возбужденных девиц мешочком с волшебной пыльцой. Мужчины в большинстве своем потеряли к происходящему интерес и оккупировали столы с напитками. Зато молоденькие сины едва из платьев не выпрыгивали от нетерпения. Подружки оживленно шептались, переглядывались и дергали друг друга за руки.

Дешевые фокусы чародейки не занимали Арквэна. Все это он уже видел и не раз во время предыдущих праздников. С минуты на минуту сина Инграда распылит по воздуху пыльцу из своего мешочка и определит главную пару новогоднего вечера — мужчину и женщину, которые якобы идеально подходят друг другу. Их наряды окрасятся в золото. Затем под музыку арфы эти двое должны будут станцевать в центре живого круга, где сейчас колдунья совершает свои манипуляции. Скучно.

Забыв о манерах, Арквэн налил себе полный бокал крепчайшего эльфийского вина и осушил его залпом, затем с тоской посмотрел на Ондину.

Но что это? Внезапно ее и Сверра окутал сверкающий вихрь. Когда этот вихрь осыпался к ногам пылью, глаза в изумлении распахнулись и у принца, и у застигнутой врасплох пары, и у всех собравшихся. Черный камзол генерала, зеленое платье Ондины изменили цвет. Теперь их одежды сияли золотом.

— А вот и наши суженые, — растекся по воздуху громкий, приторно-сладкий голос дворцовой чародейки. — Вас выбрала магия новогоднего бала.

Лицо Ондины раскраснелось. Она шумно вздохнула, прижав руку к губам. Сверр растерянно разглядывал свой пожелтевший камзол.

Раздались жидкие аплодисменты. Эльфийки с кислым видом хлопали в ладоши, разочарованные исходом вечера.

— Человечка. Как же так? — услышал принц за спиной завистливый женский шепот. — Она недостойна. Почему магия выбрала ее?

Арквэн потянулся к бутылке за новой порцией обезболивающего красного.

«Надо же. Их выбрала магия. Даже магия на стороне Сверра».

Он зло опрокинул в себя бокал вина и уже взялся за следующий, как вдруг перед глазами заплясали золотистые мушки.

У него что-то со зрением? Алкоголь ударил в голову?

Нахмурившись, принц помахал перед собой ладонью, пытаясь прогнать навязчивые, мелькающие у лица искры, но обнаружил, что все в зале на него пялятся.

— Что? — спросил Арквэн у ошарашенно притихшей толпы.

И тут он заметил, что вверх по рукаву его небесно-голубого камзола ползет золотистая волна.

— Хм, — задумчиво протянула чародейка. — Похоже, у нас сегодня не пара, а трио.

Понимание оглушило.

Арквэн дернулся и посмотрел на друга. Сверр метал взглядом молнии, Ондина стояла рядом с ним вся малиновая и, похоже, от смущения готовилась провалиться сквозь пол.

По толпе пронесся нестройный гул, он нарастал, гости озадаченно качали головами, переглядывались и перешептывались.

В душе Арквэна смешались очень разные чувства. Неловкость перед другом, просто неловкость, шок и растерянность. А еще дикое, безудержное, распирающее грудь ликование.

И он тоже! Тоже подходит Ондине, по мнению магии.

— По традиции вы должны станцевать вместе, — голос чародейки с трудом перекрыл поднявшийся в бальном зале гомон. — Хотя не знаю, как вы это сделаете. Втроем.

— Что за театр абсурда вы тут устроили, сина Инграда? — процедил Сверр. — Я не собираюсь участвовать в ваших извращенных забавах.

Ондина еще ниже опустила голову, но прежде стрельнула глазами в сторону волка. Этот короткий грустный взгляд сказал принцу о многом: в отличие от своего спутника, Ондина с удовольствием поучаствовала бы в извращенных забавах чародейки.

В первый и, возможно, в последний раз в жизни она оказалась в центре внимания и, как всякая молодая девушка, мечтала этим вниманием насладиться. Сверр, мужлан эдакий, часто не видел дальше своего носа. Вот и сейчас не заметил желания служанки. А принц заметил!

— С удовольствием потанцую с прекрасной Хтунам, — услышал он собственный голос.

«О Великие! Что я творю!»

Стараясь не смотреть на друга и не слушать шепотки за спиной, Арквэн пересекал зал. Толпа расступалась, давая ему дорогу. Ондина наблюдала за приближением принца из-под опущенных ресниц.

Несколько шагов — и он взял ее за руку, за тонкую, нежную, изящную кисть, усыпанную веснушками.

И тотчас с яростью зверя, не готового отдать свое, Сверр вцепился в другую руку Ондины. Сомкнул пальцы на ее запястье и сразу же отдернул их, будто прикоснувшись к раскаленной кочерге.

Арквэн потянулся к воротнику: кожа в районе горла начала нестерпимо зудеть. Он с недоумением смотрел на друга. А тот в свою очередь таращил синие глаза на Ондину, сглатывал, открывал и закрывал рот и выглядел так, будто его шарахнули по голове чем-то очень тяжелым.