Глава 20

Это было странно — вернуть воспоминания, снова чувствовать на кончиках пальцев искрящуюся силу, но в то же время иметь уязвимое человеческое тело. В прошлой жизни я получила мужское воплощение — так вышло, и мне это не нравилось, ибо на горе Калькат я родилась женщиной и всегда ощущала себя только ею. Но в неприятном, чуждом мне облике я провела не так много времени. Архауна, личная чародейка демонического владыки, уничтожила меня с помощью сердца моего же собственного родителя.

Этот артефакт таил великую мощь. Он был слишком опасен. Слишком! И не должен был находиться в руках простых смертных и даже бессмертных. Владеть им могли только боги. Теперь Сердце Ультуна там, где ему и место. На моей родине. Там, куда я вернусь спустя сотни лет.

А пока…

Ондина. Человеческая служанка. Простушка. Добрая скромная девочка, иногда взбалмошная, непосредственная, очень гордая. Мне нравилось быть ею, но еще больше — получить назад свою личность, силу и небо.

Небо! О, как я скучала по нему! Часами, беспамятная, любовалась его безмятежной синевой и воображала себя птицей. Каждую ночь мне снились эти волшебные полеты, эта безграничная свобода, которую дарили крылья. Теперь я наконец-то обрела гармонию и равновесие души.

— Голова раскалывается, — застонал под боком мой хвостатый притворщик. — Может, еще один поцелуй? Мне помогает.

Лежа на кровати, он в предвкушении облизал губы.

Я рассмеялась, зная, что все с этим хитрецом в порядке, что, колдуя над его сознанием, я не могла ему навредить.

Манипулятор. Наглец. Но почему бы не пойти у него на поводу? Когда живешь так долго, что не помнишь своего точного возраста, хранить невинность до свадьбы и заботиться о приличиях просто глупо.

Заметив, что я наклоняюсь к нему, Сверр замер в ожидании и, приглашая к поцелую, приоткрыл рот, но я лишь прижалась губами к кончику его носа.

— Легче? — поиграла я бровями.

— Я рассчитывал на более мощное лекарство, — протянул он разочарованно.

В этот момент за дверью раздались шаги. Кто-то ходил по коридору. Снова и снова — мимо нашей спальни.

Принюхавшись, генерал зарычал.

Арквэн.

Я не могла видеть его через стену, но физически чувствовала исходящие от эльфийского принца волны ревности. В звуке его шагов, то сердитом, то неуверенном, слышалось собственническое: «Мое!» — и в то же время упрямо-стыдливое: «Хочу к вам».

В отличие от друга, Арквэн смирился с необходимостью делить свою женщину на двоих. Но он был в заведомо проигрышном положении. С самого начала второй. Дважды обязанный Сверру жизнью. Неспособный на подлость и предательство. Я знала, что он мучается чувством вины из-за смерти родителей Сверра и поэтому ни за что не отнимет у друга истинную: совесть позволит ему только пристроиться рядом, третьим.

А мой упрямый волк слишком ревнив, слишком собственник, чтобы уступить.

Но ему придется. Со временем он смирится, ибо такова наша судьба. Вода камень точит.

— Ходит, — скрежетал зубами генерал, хмуро косясь на дверь. — Другого места для прогулок не нашел.

Звук шагов в коридоре стих, однако вскоре возобновился.

— А что еще ему делать? Он чувствует то же, что и ты. На его шее горит точно такая же метка, как и у тебя. Как бы ты себя ощущал, оставшись за бортом?

— Это ненастоящая метка, — насупился Сверр. — И чувства ненастоящие.

— Настоящие.

— В любом случае он не имеет на них права. Он даже не волк! У эльфов нет ни меток, ни избранниц.

Я покачала головой, не зная, как образумить этого упрямца.

Шаги тем временем замерли напротив нашей двери. Мне показалось, что дверная ручка чуть дрогнула: Арквэн сжал ее со стороны коридора, но повернуть не решился.

— Метку можно убрать с помощью артефакта, — ревнивец не спускал напряженного взгляда с выхода. Ну точно цепной пес, охраняющий свое. — Неужто Сердце Ультуна не справится с этой задачей?

— Сердца Ультуна больше нет в Энведе.

— Так верни камень обратно!

Казалось, пар вот-вот повалит из его раздувшихся ноздрей. Не волк — бешеный бык.

— Сердце — дар эльфийских богов, а у оборотней боги свои. С чего ты взял, что волчья магия подчинится эльфийской?

Судя по звукам, Арквэн отошел от двери и направился к лестнице. Чем дальше раздавались его шаги, тем спокойнее выглядел Сверр. Его плечи расслабились, пальцы отпустили измятую ткань одеяла.

— Ты его любишь, — улыбнулась я.

В ответ генерал яростно сверкнул глазами и крепче стиснул челюсти.

— Любишь. И не хочешь, чтобы он страдал. Ищешь решение, хотя мог бы просто…

— Взять и начистить ушастому морду. Может, мне и правда так сделать?

Вены по бокам его мощной шеи напряглись.

Со смехом я переплела на кровати наши пальцы.

— Ты этого не сделаешь.

— Еще как сделаю. Из-за него погибли мои родители. А теперь он хочет отнять у меня последнее.

— Но ты не лютуешь, а думаешь, как защитить свое и при этом уберечь Арквэна от лишних мучений. Это ли не любовь? Вы настоящие братья.

Синие глаза моего жениха пылали. Впалые щеки пошли пятнами.

— Получит он от меня любви, крепкой-крепкой, если сунется к тебе.

— Поднимешь на него руку? — не поверила я.

— Не руку — кулак.

Сверр пыхтел, как накрытый котелок, поставленный на огонь, но вдруг его лицо прояснилось, глаза округлились, брови взлетели вверх. Он выглядел озаренным внезапной догадкой.

— Точно, — кивнул волк собственным мыслям. — Надо так и сделать.

— Что сделать? Поднять кулак?

— Найти ему женщину. Другую рыжую красотку.

Теперь уже мои брови устремились к границе роста волос на голове. Расхохотавшись, я откинулась на подушку.

* * *

Вечером, спасаясь от тяжелых мыслей, Арквэн выпил слишком много гномьей горячительной настойки и уснул в одежде, а проснулся от того, что полы его рубашки заскользили по коже, расходясь в стороны. Сквозь вязкую дремоту он отметил, как прогнулся рядом матрас, а затем ощутил невесомое прикосновение к груди. Женские пальцы очертили обнаженный сосок, ноготь царапнул затвердевшую вершину.

Открыть глаза оказалось на удивление сложно. Веки будто превратились в две гранитных плиты. Поднять их было непосильной задачей.

Арквэн поерзал на постели, решив, что все еще спит, что непристойные ласки ему только чудятся, но тут нежные пальцы сменились горячими, настойчивыми губами. Чувствительный сосок попал в плен чужого рта. Выгнувшись, Арквэн со стоном разорвал оковы мрака.

Комната купалась в желтом рассеянном свете от масляной лампы. Над своей голой грудью принц с изумлением и восторгом увидел гриву рыжих кудряшек. Огненные прядки щекотали кожу, пока их хозяйка прокладывала дорожку поцелуев вниз по напряженному животу.

Ондина!

Пришла к нему!

Наверное, все-таки сон.

Волны сладкой дрожи растекались по телу, и Арквэн, благодарный, обрадованный, подавался навстречу этим желанным губам, этому мягкому, выстраданному удовольствию. И боялся поверить. Боялся пошевелиться, разбудить себя неосторожным движением и очнуться в пустой, одинокой кровати.

Любимая!

Дождался!

И все же, сквозь плеск бешеного счастья, навязчиво и тревожно пробивалась мысль: «Что-то не так, что-то неправильно», она пульсировала оголенным нервом, зудела на задворках сознания, но Арквэн старательно гнал ее прочь.

— Ондина…

С благоговением он коснулся рыжих кудряшек, и женщина, целовавшая его грудь, подняла голову.

С ужасом Арквэн уставился в чужое лицо.

На его бедрах сидела незнакомка с пышными медными волосами Ондины.

Острые уши, впалые щеки, хищные черты.

Не она. Не его любимая.

Пока потрясенный Арквэн боролся с оцепенением, женщина на нем распутно улыбнулась и облизала губы.

— Взять его в рот?

Взгляд ее красноречиво устремился ему ниже пояса.

Только сейчас принц заметил, что завязки его штанов распущены и наружу торчит влажная, распухшая от желания мужская гордость. Ласки Ондины, мысль о том, что она пришла к нему, возбудили Арквэна до предела.

Не Ондина.

Не она трогала его грудь. Не она дразнила юрким языком его соски.

Бездна проклятая, что это за баба в его комнате?!

Полный гадливости, Арквэн столкнул с себя незнакомку и выскочил из постели.

— Кто ты, демоны подери, такая? Как охрана тебя пропустила?

За секунду он оказался в другом конце спальни и теперь, фыркая и отплевываясь, дрожащими пальцами завязывал штаны. От омерзения принца потряхивало. Тошнота подступала к горлу при мысли, что его касалась и облизывала посторонняя девка.

«Взять его в рот?»

Арквэна передернуло.

— Говори, кто тебя подослал!

Явно же не сама пришла. Кто-то со связями во дворце провел ее мимо стражников в комнату принца.

И волосы крашеные. Теперь он это отчетливо видел даже при тусклом свете от горящего масла.

Мерзавец, оплативший услуги шлюхи, прекрасно знал вкусы Арквэна.

— Кто. Тебя. Сюда. Пустил? — произнес принц по слогам, трясясь от брезгливости. Хотелось помыться. Вылить на себя целый океан воды. — Кто дал тебе деньги?

Рыжая на секунду замялась, а затем прибегла к главному оружию потаскух — соблазнению.

Смяв в ладонях свои маленькие, совершенно не впечатляющие груди, она томно выдохнула:

— Расслабьтесь, Ваше Высочество. Доверьтесь моим умелым рукам и рту. Вам будет хорошо, обещаю. Могу поспорить, никто еще не брал у вас по самое горло, — и девица снова провела по губам влажным языком.

— Я тебя в темницу брошу! — заорал Арквэн, потеряв терпение.

Разочарование сводило его с ума.

Не Ондина.

Обманули.

Унизили.

Посмеялись.

Он чувствовал себя так, будто его с размаху ударили кулаком в лицо, размазали по холодным скалам, с головой окунули в ледяные воды Северного моря. Подарили надежду — и тут же жестоко поглумились над наивным простачком.

— Говори, кто тебе заплатил!

От его дикого крика распутница вздрогнула и растеряла всю ленивую томность. Ее худое лицо побледнело.

— Я… не знаю имени.

Бесстыжие глаза забегали.

Врала. Возможно, боялась раскрывать личность нанимателя.

— Опиши его внешность.

Девица нервно захрустела костяшками пальцев.

— Было темно, я не разглядела.

В бешенстве Арквэн сжал кулаки.

— Хочешь за решетку? — Он весь кипел. Алая, убийственная ярость рвала его изнутри на части.

Кто посмел так с ним поступить? Что за самоубийца?

— Будешь годами гнить в застенках за покушение на королевскую особу. А может, и укоротим тебя на голову.

Охнув, потаскуха подняла на него огромные круглые глаза. Ее губы и подбородок задрожали.

— Или думаешь, можно безнаказанно проникать к наследному принцу в спальню и касаться его своими грязными руками?

Испуганная девка замотала головой.

— Кто?! Говори быстро!

— У него были темные волосы, — заикаясь, прошептала рыжая, и комната перед глазами Арквэна потонула в красном, кровавом мареве.

Сверр!

Кто же еще.

Взревев как бешеный бык, принц вылетел из спальни.

Он несся по коридорам дворца и ничего не слышал за диким грохотом собственной крови. Из его груди вырывалось глухое, звериное рычание. Редкие служанки, что не легли спать и встречались Арквэну на пути, в испуге жались к стенам при виде его сердитого лица.

Гаденыш! Шлюху под него подложил. Еще и состряпал ей прическу, как у Ондины. Мол, вот тебе жалкая, убогая копия — довольствуйся.

Ар-р-р!

Из дальних покоев с железной дверью Сверр вернулся в свои старые с окном, и Арквэну понадобилась всего минута, чтобы добраться до цели. Тяжело дыша, он схватился за дверную ручку и… застыл.

Что, если Сверр не один?

Что, если там с ним в кровати Ондина?

Какую чудовищную боль он испытает, увидев их вместе!

Что, если они не просто спят, а…

Стиснув зубы, Арквэн распахнул дверь. К огромному его облегчению, никого, кроме хвостатого засранца, в комнате не было. От грохота двери, ударившей в стену, генерал дернулся и едва не упал с кровати.

Он резко повернул голову на шум:

— Что ты тут делаешь?

У Арквэна от злости дрожали руки. Стоило вспомнить чужие похотливые прикосновения, чувство гадливости при виде чужой девицы на своих бедрах, жестокое разочарование, охватившее его после нескольких минут беспредельного счастья, и глаза застилала багровая пелена.

— Зачем ты отправил ко мне ту подстилку?

От ярости горло свело спазмом, и голос прозвучал хрипло, незнакомо.

Отпираться Сверр не стал.

— Что, не понравилась? — спросил он цинично, и Арквэну до ужаса, до зуда в пальцах захотелось его ударить. Врезать промеж наглых глаз. Избить до кровавых соплей.

— Думаешь, мне все равно с кем? — прошипел принц, сжав кулаки. — Любая сойдет? Лишь бы рыжая?

— Думаю, у тебя давно не было бабы, вот ты и прицепился к моей женщине.

Что он сказал?

Прицепился к его женщине?

Арквэн оскалился, по-собачьи обнажив верхний ряд зубов.

— Я ее люблю, тупая твоя башка! И тоже имею на нее право.

Тут уже Сверр вскинулся и зарычал, показав клыки.

— Никаких прав на нее у тебя нет, понял? Ондина — моя истинная. — Он сидел на постели, обнаженный до пояса, и дыхание с шумом вырывалось из его раздувающихся ноздрей. — Не лезь к нам. Просто потрахайся с кем-то, и тебя отпустит.

— Я не сдамся! Хочешь или нет, тебе придется делиться.

— Делиться? — Сверр вскочил на ноги и теперь наступал на Арквэна с лицом, перекошенным от гнева. Мышцы его широкой груди подрагивали. На лбу и у висков вздулись вены. — Я и так всю жизнь с тобой делюсь. Мои родители погибли. Из-за тебя. Я вырос в этой эльфийской дыре, вдали от своего народа. Из-за тебя. Я в плен попал. Из-за тебя. Тридцать лет жизни просто вычеркнуты из памяти. Из-за тебя. Что еще ты хочешь у меня отнять? Любимую женщину? Последнее, что у меня осталось?

— Я не виноват, что так получилось, — Арквэн упрямо поджал губы. — Я не просил меня спасать. Не просил демонов соединять наши сердца. Мне жаль твоих родителей. Думаешь, мне нравится быть кругом тебе обязанным? Думаешь, я в восторге от того, что хочу чужую невесту?

Глаза волка опасно сверкнули.

Арквэн продолжал со злостью выплевывать слова:

— Или ты считаешь, что я всю жизнь мечтал делить с кем-то свою женщину? Смотреть на то, как она целует другого мужчину, как отдается ему, рожает не моих детей? Просто предел мечтаний! Так ты считаешь?

— Так возьми и найди себе самку, для которой будешь единственным!

Они уже стояли вплотную и орали друг другу в лицо.

— Не могу! Я люблю Ондину.

— Это твои проблемы!

— Я тоже хочу быть счастлив!

— Да мне плевать! Ты просто вор!

— Может, мне лучше было не рождаться? Умереть во младенчестве?

— Может!

И они сцепились в клубок безудержной ярости. Кулак Сверра с хрустом обрушился на лицо Арквэна, ломая недавно зажившую носовую перегородку. В ответ Арквэн поставил другу синяк под глазом. Сверр в долгу не остался и костяшками пальцев нашел челюсть принца — во все стороны разлетелись брызги кровавой слюны. Подсечка — и оба рычащих мужчины повалились на пол, осыпая друг друга беспорядочными ударами.

Они не церемонились. Не соблюдали правил честного боя. Дубасили друг друга почем зря. Руками и ногами. Пускали в ход ногти и зубы. Хватали за волосы. Били куда придется. Не стеснялись даже зарядить коленом в пах.

Когда дверь в комнату распахнулась, Сверр сидел на Арквэне верхом и в бешенстве раз за разом опускал кулак на его лицо. Скалясь, он показывал сопернику ряд окровавленных зубов с черной дырой на месте выбитого резца. Один его глаз заплыл и не открывался, губа лопнула и заливала кровью подбородок. Арквэн выглядел не лучше. Его как будто пропустили через молот и наковальню.

— Хватит!

Сердитый окрик Ондины заставил кулак Сверра застыть в воздухе. С трудом Арквэн повернул голову к двери и разлепил опухшие веки. На его теле не было живого места.

— Что вы тут устроили? — уперла руки в бока Ондина.

— Он заслужил. Сказал, что мне придется тебя с ним делить, — капризным тоном пожаловался Сверр.

— Придется, — спокойно кивнула она.

У Сверра приоткрылся рот. Кадык на шее дернулся.

— Но… — его брови заломились, и на лице проступило беспомощное, ранимое выражение. — То есть… ты согласна с ним… спать?

Выглядел он так, будто сейчас начнет разваливаться на части.

— Я люблю вас обоих, — ответила Ондина.

Сверр моргнул, раз, другой, и внезапно обмяк, словно лишившись костей. Спина его сгорбилась, плечи поникли.

— Обоих? И меня? — робкая улыбка тронула разбитые губы Арквэна. Он закашлялся и сплюнул на пол кровавую слюну.

— Ступайте ко мне, драчуны, я вылечу ваши раны, — вид у Ондины был суровый, но голос ласкал уши мягкой бархаткой.

Кряхтя, Арквэн сбросил с себя соперника и попытался подняться на ноги, но не смог — так и остался на четвереньках. Ондина сама к нему приблизилась и нежно погладила по спутанным волосам. Принц прижался к ее бедру большим ласковым котом.

— Обоих? — Сверр лежал на полу и стеклянными глазами смотрел в потолок. — То есть ты готова впустить его в свою постель? Может, и детей ему родишь?

— Рожу.

Арквэн просиял. Даже под маской крови и синяками было видно, как озарилось счастьем его лицо. А взгляд Сверра потух, и сам он словно окаменел.

— Тебе придется смириться, — увещевала Ондина. — Наши судьбы сплетены. Такова воля богов.

— Воля богов, — глухо отозвался Сверр. — А моя воля хоть когда-нибудь в этой жизни будет иметь значение?

Почувствовав, как целительная магия Ондины ненавязчиво касается его ран, он сердито отмахнулся от нее и поднялся с пола.

— Что насчет моих желаний, Бездна? Почему мне никогда не дают выбора?

И окровавленный, избитый волк, подволакивая правую ногу, поковылял к двери.