Глава 3

Крики. Хруст и треск сухого дерева. Звон стали и громкий звериный рык. Тени, скользящие между кривыми стволами дубов. И алые брызги крови, яркими пятнами расцветающие в окружающей серости.

Трое суток эльфы удерживали Мертвый лес — последнюю преграду на пути к Энведу. А демоны, безликие твари с угольными телами и горящими рубинами вместо глаз, все наступали, все пытались прорваться в Нижний город. Они, казалось, не ведали усталости.

Пот струился по лицу Арквэна Белегора, разъедая корку засохшей на коже грязи. Вся его одежда была в крови. Своей и врагов. Белоснежные волосы, убранные в хвост, стали цвета пепла и скатались в огромный колтун. Позже придется их состричь. Если принц, конечно, выживет. Если выстоит в этой безумной затянувшейся схватке.

Сколько его сородичей полегло! Земля между деревьями была так плотно устлана трупами, что во время боя приходилось наступать на тела павших.

Рука наследного принца прочно срослась с мечом. Опускал ли он оружие хотя бы раз за последние трое суток? Арквэн устал. Жутко, дико, невыносимо. Устал терять товарищей. Бояться за жизни женщин и детей, запертых в горах Энведа. Живым щитом стоять между ними и страшной смертью.

Закрыть бы глаза и рухнуть без сил. Но нельзя! Нельзя! Кто, если не он, если не они?

Эльфийское королевство взяли в кольцо, Великую гору окружили со всех четырех направлений. Его отец, король Миримон Третий, отражал атаку со стороны моря, а его сыновья рубились здесь, в Мертвом лесу.

Лес и сам противился захватчикам. В воздухе хлестали белые корни. Подкарауливая врагов, они внезапно вырывались из земли и насаживали на себя демонов, как на пики, душили их в смертельных змеиных кольцах, перебивали хребты и сворачивали шеи. Но тени продолжали прибывать. Черные силуэты без лиц, текучие угольные тела без одежды и половых признаков, не мужчины и не женщины — кровожадные твари, чье оружие — когти и зубы. Их длинные руки были подобны древесным корням. Их ноги, загнутые назад, не касались земли. Их алые глаза, лишенные зрачков, пылали голодом и неуемной жаждой чужих страданий.

«Мы проиграем», — с ужасом думал Арквэн. И в исступленной ярости, полный мрачной решимости, начинал сильнее махать мечом.

Не сдастся. Не опустит руки. Будет биться до конца. До собственной гибели.

А демоны наступали, наползали на них полчищем бешеных крыс. Возникали будто из ниоткуда, из тьмы деревьев, из вороха древесных щепок, круживших в воздухе.

В миг наивысшего отчаяния, когда в победу уже не верил никто, над лесом в сумеречном небе пронесся гонец на белой крылатой лошади.

— Красный ворон повержен! — орал он во все горло. — Его Величество король убил Красного ворона! Победа близка! Осталось совсем чуть-чуть! Последний рывок.

И воины воспряли духом.

Их лица, покрытые грязью и кровью, посветлели. Сталь в руках зазвенела веселой песней.

Красный ворон убит! Победа близка!

Прекрасная весть открыла Арквэну второе дыхание. С еще большим рвением он начал крушить врагов.

— Осторожно! — вдруг раздался за спиной крик. — Арк, берегись!

Принц обернулся. Перекошенное от ужаса перед ним, близко-близко, возникло лицо его названого брата.

Арквэн хотел что-то спросить, но тут глаза друга распахнулись, черты исказила гримаса боли, бледные губы выпустили наружу надсадный хрип, и веер кровавых брызг вылетел из его рта, осев на лице шокированного принца. Из развороченной груди Сверра торчала черная когтистая лапа демона. Она пронзила его тело насквозь подобно мечу.

— Нет! Нет!!!

Друг закрыл его собой. Закрыл собой. Спас Арквэна ценой собственной жизни.

Разбудил Его Высочество стук в дверь. Вырвавшись из липких оков кошмара, Арквэн обнаружил, что задремал прямо за работой. Какой-то документ приклеился к его лбу. Спал принц, уткнувшись лицом в бумаги на столе.

Пока он спал, за окном успела сгуститься ночь. Сон еще тянул к нему свои призрачные щупальца. Перед глазами стояло изуродованное смертельной агонией лицо Сверра, в ушах эхом звенел собственный крик — вопль горя и невосполнимой потери.

Двести лет бок о бок, с самого детства неразлучные друзья.

В дверь снова постучали.

— Войдите, — принц поморщился от того, как хрипло прозвучал его голос, и прочистил горло. — Войдите, — повторил он громче.

Дверь открылась, и на пороге нарисовался эльф в серебристых доспехах королевского гвардейца.

— Простите за беспокойство, Ваше Высочество, — замялся страж. — Разрешите доложить.

Арквэн поправил растрепавшиеся после сна волосы. Ну и видок у него, должно быть.

— Докладывайте. Что случилось?

Раз его беспокоят в столь поздний час, пусть даже зная, что он не ложился, значит, дело срочное.

Глаза гвардейца забегали. Он нервно сглотнул, прежде чем сказать:

— Ваше Высочество, только что во дворец вернулся Его Превосходительство эйб-генерал Сверр Канаган.

Что?

Арквэн подумал, что до сих пор спит, что один его сон перетек в другой, только более реалистичный. Дрожащей рукой он потянулся к верхнему ящику стола, где лежал нож для вскрытия писем. Будто в трансе он поднес лезвие к ладони и надавил.

Кровь и боль. Не сон.

О, Великие…

Шумно вздохнув, принц прижал окровавленную руку к губам.

Сверр.

Но как?

Как его друг мог выжить? Он ведь собственными глазами видел, как проклятый демон пронзил его тело насквозь, видел зияющую рану в груди, как его, умирающего, швырнули в сторону других богомерзких тварей, которые тут же набросились на несчастного голодной сворой, будто на кусок мяса.

Это невозможно.

Ошибка?

Но после битвы тело генерала Канагана так и не нашли.

— Где он? — принц Белегор вскочил на ноги.

* * *

Он бежал, не разбирая дороги, ничего перед собой не видя.

Сверр жив! Его друг жив! Вернулся!

В висках грохотала кровь, сердце разрывало грудную клетку, железным тараном ломая ребра.

Растрепанный, с диким выражением на лице, с вытаращенными глазами и бешеным взглядом он влетел в старую комнату своего лучшего друга, которую за тридцать лет не позволил никому занять, рванул в купальню — к бадье, над которой клубился пар, к сидящему в лохани мужчине. Повернул к себе его лицо, мокрое, все в мыле, и принялся лихорадочно стирать пальцами разводы пены с небритых щек.

Он!

Сверр!

Живой.

Не ошибка.

— Великие, это ты, — принц упал на колени прямо перед деревянным чаном с водой и прижал к себе потерянного много лет назад друга. — Я думал, ты погиб. Видел, как они на тебя накинулись.

Он вдруг понял, что Сверр голый, и смущенно отстранился. Его белая домашняя рубаха, намокла и прилипла к груди, обозначив под тканью розовое пятно соска.

— Как? Где ты был все эти годы?

Сверр неловко прокашлялся и посмотрел на девушку за спиной принца.

— Это долгая и странная история. Не для чужих ушей.

Обернувшись, Арквэн мазнул взглядом по служанке, подбирающей с пола вещи, которые он выбил из ее рук, когда влетел в купальню.

Рыжая. Мелкая. Эту служанку он прежде не видел, но знал, что во дворце живет человеческая женщина, которую младенцем нашли в корзинке на берегу Звездной реки. На миг он испытал любопытство к ее диковинной внешности. Людей принц наблюдал только издалека, и в основном это были мужчины, нечистоплотные, бородатые создания, вызывающие гадливость своими повадками и неряшливым видом.

В Энведе Арквэна Белегора окружали высокие изящные девы с белыми волосами ниже талии. А эта служанка была рыжей, как огонь, кучерявой, как барашек. Ростом она не доставала ему даже до плеча. Ее бедра показались ему непривычно широкими, а грудь до того пышной, что это выглядело вульгарно. Странное чувство рождалось внутри при взгляде на эти сочные формы и крутые изгибы. Какое-то незнакомое низменное томление.

— Не могли бы вы уйти, сина? Нам с генералом Канаганом надо поговорить наедине.

Служанка повернулась к нему, и на ее вздернутом носике и щеках Арквэн увидел россыпь мелких оранжевых точек. Что это? Болезнь? Сыпь? У эльфов кожа была гладкой, идеально белой, а тут… пятна. Но отвести взгляда от этих пятен, от этого дефекта кожи он не мог. Рыжие отметины на лице служанки заворожили его.

— Простите, — девица поклонилась и с ворохом тряпья исчезла за дверью.

В тот же миг Арквэн забыл о ней, переключившись на друга, которого много лет считал погибшим. Голову наводнили бесчисленные вопросы.

— Тебя держали в плену? Как ты сбежал?

Домывшись, Сверр поднялся на ноги и потянулся к полотенцу, оставленному на сиденье стула. Арквэн тактично отвернулся.

Плескалась вода, шуршала ткань. Судя по звукам, Сверр выбрался из деревянного чана и теперь искал, что бы на себя набросить. Пока друг одевался, принц вдавил ноготь в рану на ладони, в очередной раз убедившись, что не спит. Его не покидало ощущение нереальности, продолжающегося сна, который в любой момент мог закончиться пробуждением.

— Я был в плену. Наверное.

— Наверное?

Они переместились в гостевую комнату и расположились в креслах напротив окна, закрытого тяжелыми бархатными портьерами.

Сверр сдавил пальцами переносицу.

— Я не помню почти ничего, — признался он. — Даже как сбежал. Иногда память подбрасывает фрагменты. Голая кирпичная кладка стен, сырые камни, звук капающей в подземелье воды. Кровь на полу, цепи, свисающие с потолка. Решетка, которая светится, будто раскаленные угли. Помню, как кричал от боли. Как думал, что умираю. Потом обнаружил себя бегущим сквозь Мертвый лес. Мне казалось, что прошло несколько дней, а эта рыженькая сказала, что — тридцать лет. В голове не укладывается. Неужели правда? Тридцать лет? — В его взгляде проступила какая-то детская растерянность, и у Арквэна сжалось сердце.

В этот момент он понял, что за чувство терзало его долгие годы, не давало отпустить боль по другу, заставляло просыпаться среди ночи от кошмаров и весь следующий день ощущать себя потерянным и разбитым. Вина. Он не мог простить себе той жертвы, что принес ради него Сверр. Он привык сам играть роль спасителя и не любил оставаться в долгу. А этот долг вернуть было некому.

Но сейчас, когда стало известно, что его друг, его почти брат, выжил, чувство вины не исчезло — наоборот, выросло во сто крат. С ужасающей ясностью он осознал, что бросил Сверра в беде, в когтистых лапах врагов, тварей столь жутких, что лучше было умереть, чем оказаться их пленником.

— Та девушка, служанка, — неожиданно сменил тему Сверр, — Ондина Лотэ…

Принц нахмурился. Перед глазами снова возникло круглое лицо в рыжих пятнышках, и во рту отчего-то пересохло. Он вспомнил, как колыхалась под тканью платья налитая грудь, похожая на два спелых фрукта, изгиб тонкой талии, переходящей в массивные бедра, огненные кудряшки, словно живущие своей собственной жизнью. Казалось, оттяни рыжую прядку-спиральку, потом отпусти — и она подпрыгнет веселой пружинкой. Необычная девушка. Арквэн не мог назвать ее красивой. Но и думать о ней спокойно и равнодушно тоже не мог.

Ондина Лотэ.

— Хочу, чтобы она была моей личной служанкой, — сказал Сверр.

Принц вскинул брови.

— Ты же всегда отказывался от личных слуг?

— А теперь передумал.

— Ладно.

Сам не зная почему, Арквэн почувствовал досаду.

— Может быть, к тебе приставить сину Роену? Она опытная, расторопная, хорошо себя зарекомендовала.

— Мне нужна эта, — отрезал Сверр и упрямо вздернул подбородок.

— Ладно, — повторил Арквэн, не понимая, почему так раздражен просьбой друга.

Они немного помолчали.

— Бездна, до сих пор не могу поверить, что ты жив! — наконец воскликнул принц. — Ты точно ничего не помнишь?

Сверр сжал зубы, затем настороженно огляделся, покосился на закрытую дверь и наклонился к другу, чтобы шепнуть доверительным тоном:

— Нет, но я хочу кое-что тебе показать.

Заинтригованный Арквэн подался ближе:

— Что?

И снова Сверр заозирался. Даже подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Принц следил за ним удивленным взглядом.

Вернувшись в кресло, Сверр глубоко вздохнул и резким движением сдернул с руки перчатку. Тотчас из груди его собеседника вырвался возглас ужаса.

— Мне страшно, — угрюмо прошептал Сверр, водя рукой в воздухе перед лицом ошеломленного друга. — Я боюсь.

Судорожно вцепившись в подлокотники кресла, Арквэн не сводил испуганных глаз с его руки.

— Спрячь, — прохрипел он дрожащим голосом. — О Великие, спрячь! И никому не показывай.