Глава 4

Гора грязной посуды была перемыта и аккуратно разложена по шкафчикам. Закончив с последней тарелкой, я воровато огляделась по сторонам и тихонько, бочком, пока никто не видит, начала пятиться к выходу из кухни. Работница из меня получилась неважная. Особым трудолюбием я не отличалась и охотно использовала любую возможность отлынить от скучных обязанностей служанки. Например, ушмыгнуть на улицу подышать пряным воздухом угасающего лета. Или закрыться с интересной книгой у себя в комнате. А может, найти в замке укромный уголок и предаться сладким мечтам.

Эту мою склонность к побегам очень не любила королевская экономка сина Ланда. Ох и доставалось мне от нее за лень! Вечно остроухая мегера грозилась выпороть меня розгами или на худой конец лишить ужина. Но мне было всего двадцать — слишком мало, чтобы день за днем хоронить себя среди грязных чашек и кастрюль.

Дверь в коридор была уже близка́, я почти добралась до выхода из кухни, когда на пути неожиданно вырос мой главный кошмар — женщина с острыми ушами и не менее острым взглядом.

— Куда это ты собралась, Ондина? — нахмурилась вездесущая экономка.

— В кладовую, за моющим порошком, — соврала я не моргнув и глазом.

Сина Ланда прищурилась, как пить дать разгадав мою ложь, но ругаться на удивление не стала — только осуждающе покачала головой. Со вздохом она приказала мне ступать в свою комнату и привести себя в порядок.

Что экономка имела в виду под «привести себя в порядок» и зачем это надо было делать, я понимала плохо, но тщательно вымыла лицо в тазике с водой, расчесала волосы деревянным гребнем и надела свежее платье с белоснежным передником. Отражение в зеркале из отполированной меди сказало, что выгляжу я достойно, — хоть сегодня подавайся в королевские горничные. Расправив плечи, я вышла в коридор, где меня уже дожидалась непривычно взволнованная начальница.

— Куда мы идет? — спросила я отчего-то шепотом.

Гроза служанок пожевала тонкие губы:

— Его Высочество желает вас видеть.

— Принц? — Рука метнулась к груди — накрыть взбесившееся сердце.

— Да, Его Высочество Арквэн Белегор, — сина Ланда окинула меня долгим изучающим взглядом, будто прежде не видела.

— Но зачем я ему понадобилась?

В тишине дворцового коридора громко раздавались звуки наших шагов. Я заметила, что мы повернули к лестнице, ведущей на господские этажи.

— Откуда же мне знать, — поджала губы экономка и вдруг остановилась, схватив меня за руку.

Растерянная, я опустила взгляд. Тонкие пальцы эльфийки кольцом оплетали мое запястье.

— Если Его Высочество принц попросит тебя о чем-то, — глухо сказала сина Ланда и замялась, — о чем-то странном, — она мучительно подбирала слова, а я непонимающе хмурилась, — необычном. Личном. Соглашайся. Даже если это будет не совсем… пристойно.

Что? О чем это она? О чем личном и не совсем пристойном может попросить меня принц?

— Понимаешь?

Я честно помотала головой, мол, нет, вообще понятия не имею, о чем вы толкуете.

Сина Ланда раздраженно вздохнула.

— Скажет раздеться — разденься. Скажет лечь в постель — ложись.

От ее откровений у меня глаза полезли на лоб. Что значит разденься? Что значит ложись? Неужели принц и правда может попросить о таком?

— Не будь дурочкой, — экономка потянула меня оцепеневшую к лестнице, — многие служанки оказывают господам услуги такого рода.

— Какого такого?

Кажется, мой мир розовых пони треснул пополам.

— Постельные.

— Постель застилают?

— Ага, собой.

Я не верила. Не хотела верить.

В услужение к древним шли низшие эльфы. Да, они рождались более слабыми, жили немногим дольше людей, считались в Энведе вторым сортом, а я вообще была жалкой человечкой, но это не давало никому права пользоваться нами, как безвольными куклами.

— Да успокойся, — крепче сжала мою руку сина Ланда, не дав вырваться. — Скорее всего, ничего страшного от тебя принцу не надо. Ты же уродина. Сомневаюсь, что у Его Высочества настолько извращенные вкусы и он позарится на рябую карлицу.

Ну спасибо, утешили. В душе смешались обида и капелька облегчения — слишком маленькая капелька, чтобы перевесить первое чувство.

— А Его Высочество Белегора когда-либо замечали за чем-то подобным? Я имею в виду, он когда-нибудь требовал от служанок… постельных обязанностей?

Сина Ланда задумалась.

— Нет. Насколько я знаю, нет. У принца Арквэна репутация благородного и справедливого мужа. Не слышала, что бы он хоть раз кого-то обидел.

От сердца немного отлегло, но полностью избавиться от беспокойства не получилось, так что вошла я в господские покои уже изрядно накрученная.

— Вот она, Ваше Высочество, — вытолкнула меня вперед экономка. — Привела, как вы и велели.

Арквэн Белегор сидел за рабочим столом, но поднялся на ноги, стоило нам войти в комнату. Солнечный свет, проникая сквозь большое стрельчатое окно за его спиной, золотил белые волосы подобно нимбу. Светлая мантия, расшитая серебристыми нитями, красиво облегала мужественную фигуру. Плечи у Его Высочества были широкие, талия и бедра — узкие, а ноги — длинные, как у породистого жеребца.

Все древние эльфы славились прекрасной внешностью, но этот конкретный их представитель заставлял трепетать от своего совершенства. Прежде Арквэна Белегора я видела только издалека, а вчера в купальне мне не удалось разглядеть его как следует. Сейчас же я просто терялась от красоты принца. Мне казалось, я смотрю на небожителя, на Великого Ултуна, сошедшего с небесной горы Калькат.

Нос прямой, благородной формы. Скулы мягкие, ярко выраженные. Лоб высокий и чистый. А глаза! Вытянутые, как миндальный орех, обрамленные пушистыми светлыми ресницами, голубые, цвета моря под летним солнцем.

— Спасибо, сина Ланда. Вы свободны, — сказал принц, и дверь за моей спиной закрылась с тихим шорохом.

После ухода сины Ланды я почувствовала себя еще более оробевшей, лишившейся последней поддержки.

Его ослепительное Высочество, этот сказочно красивый блондин, смотрел на меня молча, будто сам испытывал неловкость в моем присутствии. Словно был не уверен, зачем меня позвал. Наконец после нескольких минут томительной тишины принц смущенно кашлянул в кулак и вернулся за письменный стол.

— Сина Ондина.

Я поклонилась, как того требовал этикет, затем подумала и неуклюже изобразила реверанс, оттянув в стороны ткань длинной юбки.

— Ваше Высочество. Чем могу быть полезна?

От волнения сердце билось в груди неровно, кожа на щеках горела от прилившей крови. Я ненавидела краснеть. Румянец делал мою внешность еще более простецкой. Когда смущались эльфы, их белая бархатистая кожа привлекательно розовела, моя же покрывалась неровными багровыми пятнами. Фу!

— Сина Ондина, я позвал вас за тем, чтобы, — принц нервно переплел длинные аристократичные пальцы, — затем, чтобы…

Я замерла, задержав дыхание, и мысленно умоляла: «Не для постельных услуг! Не для постельных услуг!» Очень уж впечатлил меня недавний разговор с синой Ландой.

— Чтобы сказать…

Взгляд Его Высочества прошелся по моему телу, задержавшись на груди, а затем — на бедрах. Шумно вздохнув, эльфийский принц отвернулся. Теперь он сидел ко мне боком, позволяя любоваться своим благородным профилем, тонущем в солнечном свете из окна.

— Его Превосходительство эйб-генерал Канаган пожелал сделать вас своей личной помощницей. Я позвал вас, чтобы это сообщить.

Под ногами качнулся пол. От изумления я слегка пошатнулась.

Этот небритый оборотень хотел, чтобы я ему прислуживала? После пощечины в лесу. После того, как я насильно затолкала его в шкаф и назвала пушистым котенком. С чего такой интерес к моей скромной персоне?

Я замялась, не зная, что ответить. С одной стороны, от работы на кухне меня уже тошнило. Я больше не могла видеть эти башни испачканной посуды, ожидающие меня по три раза на дню. Личная помощница — это повышение, более высокий статус и жалование, а труд менее тяжелый и грязный.

С другой стороны, генерал Канаган меня смущал. С каким облегчением я сбежала тогда из купальни, вся алая от неловкости. Если я правильно понимала обязанности личной служанки, мне предстояло следить за одеждой волка, его комнатой, но главное, на регулярной основе помогать ему с водными процедурами.

— Обычно мужчинам прислуживают мужчины, а женщинам — женщины, — сказала я и только потом поняла, насколько это было неуместно — делиться своими мыслями. Сина Ланда чуть ли не палкой в меня вбивала: говори, только когда господа спрашивают, в противном случае молчи и смотри в пол.

Пытаясь исправить свою оплошность, я опустила глаза долу.

— Верно, — голос принца звенел от напряжения, будто натянутая тетива лука. — Но генерал решил выбрать вас.

Я кивнула, больше встревоженная, чем обрадованная.

Что-то во всей этой ситуации казалось мне до жути странным, даже под лопаткой зудело от ощущения неправильности происходящего. И тут я поняла. Принц, столь значимая фигура в королевстве, решил сообщить мне новость о повышении лично. Лично! Хотя мог передать все через сину Ланду или кого-то другого.

Почему вообще я говорю о своей новой должности с ним, а не с генералом? С каких пор венценосные особы опускаются до бесед с челядью?

Озадаченная этой мыслью, я посмотрела на Арквэна Белегора и заметила, что тот завороженно пялится на мою грудь. Пойманный на горячем, Его Высочество быстро опустил взгляд и притворился очень занятым бумагами на столе. Его скулы окрасил нежный, едва уловимый румянец.

— Мне прямо сейчас приступать к новым обязанностям?

— Нет, — принц рассеянно перекладывал документы из стороны в сторону. — Я пригласил вас, чтобы убедиться, что вы подходите для этой работы. Проверить вашу компетентность.

Красноватые пятна на лице принца стали ярче.

Я вскинула брови. Проверить мою… Что? Компетентность?

Странности этим утром сыпались как из рога изобилия. Будущий король Энведа позвал к себе кухонную девку, дабы лично убедиться в том, что она способна ухаживать за его генералом. А то ж кто-то умрет, если она криво застелет сину волку кровать или плохо почистит от пыли его камзол.

— Что мне сделать? Как доказать свою… эм… компетентность?

Принц Белегор полез в ящик стола и принялся суматошно там шерудить, но так ничего наружу и не вытащил.

— Для начала, — он облизал губы, — для начала…

Похоже, принц лихорадочно пытался придумать для меня задание.

— Для начала прислуживайте мне во время завтрака.

— Но завтрак уже был.

Его Высочество метнул в меня раздраженный взгляд, и я не нашла ничего лучше, чем снова присесть в реверансе.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, сейчас принесу что-нибудь с кухни. Вы здесь откушаете? Или в столовой?

— Здесь, — Арквэн Белегор опустил голову и схватился за бумаги. Его лицо горело ярче багряного заката над морем.

* * *

Вернулась я через минут сорок с подносом, полным всяких вкусностей. На нем стояли две тарелки — с пирожными и нарезанными фруктами, чашка травяного чая и сахарница с белым сладким песком. Все это богатство я опустила на свободный от документов кусочек стола перед принцем Белегором.

Его Высочество выглядел напряженным и не поднимал на меня глаз. Не зная, что еще должна делать личная служанка, я замерла возле его кресла молчаливой статуей.

Принц долго, без аппетита разглядывал содержимое подноса, затем встал и поманил меня за собой. Видимо, за время моего отсутствия придумал для меня новое, более интересное испытание.

За дверью обнаружилась спальня. При виде огромной кровати для двоих у меня подкосились ноги, ибо в памяти мгновенно всплыл недавний разговор с синой Ландой: «Скажет раздеться — разденься. Скажет лечь в постель — ложись».

Возмущенная до глубины души, я повернулась к Его Высочеству и выпалила на одном дыхании:

— Нет. Я не буду этого делать. Я не такая. Я приличная девушка.

Принц озадаченно вскинул брови:

— Что не будете делать?

— Ничего не буду.

Я не могла. Не хотела. Все мое естество противилось насилию и унижению.

Тем временем светлые изящные брови эльфа все ползли и ползли вверх.

— Вам за это платят.

— Мне платят за честную работу, а не за всякую грязь, — гордо вздернула я подбородок.

— Считаете мою постель грязной?

— Фу! — сказала я с чувством.

У принца Арквэна вытянулось лицо, он с недоумением захлопал глазами.

Что не привыкли, Ваше Эльфийское Высочество, когда ваши непристойные предложения отвергают?

На всякий случай я с опаской попятилась к двери. Знаю я этих господ. Могут и силой служанку взять.

— Вы отказываете принцу? — Ушастый развратник смотрел на меня, как на дикую зверушку, выбежавшую из леса, а во мне во всю бушевало негодование.

Ишь, чего удумал! Невинных девиц портить!

— Отказываюсь. А попытаетесь принудить — получите по своим королевским щам.

Бесстыдные голубые глаза стремительно округлялись, вылезая из орбит. Меня же все больше несло на волне праведного гнева, а страх пришпоривал язык.

— Имейте в виду, я буду сопротивляться! Я королю пожалуюсь. Я глаза вам выцарапаю, если вы заставите меня…

— Застелить мою кровать?

Ой.

Что?

— Э-э-э.

Как неловко-то, боги!

То есть он попросил заправить постель, а я за это пригрозила выцарапать ему глаза?

Мило улыбнувшись шокированному принцу, я юркнула в спальню и принялась суетливо взбивать подушки.

Ужасно! Просто ужасно! Что я наговорила! А все эта сина Ланда. Превратила меня в подозрительную истеричку.

— Сина, с вами все в порядке? — раздался за спиной напряженный голос.

Оглянувшись, я послала Его Высочеству еще одну обаятельную улыбку.

— Чаю хотите? — Надо было как-то исправлять положение. Я решила вести себя угодливо и скакать вокруг оскорбленного господина заботливой козочкой. — Так хотите?

Принц, спавший с лица, заторможенно кивнул, и я рысью метнулась в его кабинет за чаем. Ромашка с мятой, говорят, успокаивают нервы. Вот пусть успокоится. Не надо нам приступов гнева.

Я так спешила, так нервничала, так хотела услужить Его Высочеству Белегору и загладить свою вину перед ним, что все, разумеется, пошло наперекосяк.

— Вот ча-а-а…

Дверной порожек вдруг оказался слишком высоким, а мои ноги — неготовыми к встрече с ним. Чашка оторвалась от блюдца и полетела вперед, принцу в руки. Глазами, полными ужаса, я смотрела на то, как зеленая травяная жидкость выплескивается из фарфора и пятнами оседает на белых королевских штанах. О боги! Прямо в районе паха!

Ну почему, почему я такая неуклюжая?

Кружку принц поймал. Ее содержимое в каком-то смысле — тоже.

— Простите, ради Великих, простите, — умирая от стыда, я рухнула на колени перед Арквэном Белегором и принялась своим передником стирать мокрые пятна с его штанов.

— Сина, не надо, — неловко попытался отстраниться тот, но меня охватило такое жгучее отчаяние из-за своей оплошности, такое дикое желание все исправить, что я вцепилась в него мертвой хваткой.

— Я все вытру. Все вытру. Вот увидите. Не останется ни пятнышка.

Я исступленно терла влажную ткань между ног мужчины.

— Сина, не надо, — повторил принц, весь красный.

— Но я хочу, — стоя на коленях, я взглянула на него снизу вверх.

И тут за спиной раздался грозный рык генерала Канагана:

— Что здесь происходит?