Глава 7

Шел уже третий час безуспешных попыток сосредоточиться на работе. Всю эту бумажную волокиту принц Белегор ненавидел. Он был воином, а не книжным червем, но отец-король и его советники считали иначе: по их мнению, обязанность будущего правителя — как можно раньше и глубже вникнуть в дела государства.

Пока несчастный принц страдал в четырех стенах, его лучший друг укатил на охоту — проветриться и погонять диких кабанов. Его Высочество не одобрял таких бесчинств. Сам он, как и прочие эльфы, не терпел мяса на своем столе, предпочитая рыбу, зелень и фрукты, но от прогулок в хорошей компании никогда не отказывался. Свежий воздух, задушевные беседы, быстрая скачка, разгоняющая кровь, — все это лучше, чем киснуть над документами и дышать книжной пылью. Однако Сверр не позвал Арквэна с собой, как это делал раньше. Судя по тому, что он не взял ни лошадь, ни оружие, охотиться генерал собирался в облике зверя.

Со вздохом Арквэн прикрыл глаза. И тотчас перед внутренним взором возник навязчивый образ: рыжие кудри, россыпь оранжевых точек на щеках, фигура, похожая на песочные часы.

Нет, это просто наваждение! Проклятье. Колдовство. Почему он постоянно думает об этой девице, о том, как она выплеснула на его штаны чай, а потом с готовностью опустилась на колени?

Он даже к Сверру начал заглядывать по десять раз на дню в надежде хотя бы мельком увидеть его личную служанку. Что за глупый, нездоровый интерес к человеческой женщине?

Арквэн Белегор сердито тряхнул головой, пытаясь вернуть контроль над собственными мыслями.

Гусиное перо снова заскрипело в его руке. Размякший кончик оставлял на бумаге кляксу за кляксой, но вместо того, чтобы взять нож и починить пришедшее в негодность перо, Арквэн раздраженно отшвырнул его от себя.

Работа не спорилась. Мысли раз за разом возвращались к огненной бестии. Ее круглое личико в обрамлении пышных кудряшек напоминало цветок. Внешность этой девушки была очень яркой и очень… подвижной? Он не мол подобрать иного слова. Подвижной. Ее рыжие локоны-спиральки подскакивали во время ходьбы, полная грудь колыхалась при каждом шаге, широкие бедра покачивались, приковывая взгляд. Арквэну казалось, что даже пятнышки на ее лице постепенно меняют свое расположение, как звезды на ночном небе.

— Обычная служанка, — хмуро сказал себе принц. — Безродная девица с кухни. Человек. Люди — грубые и примитивные создания. Не то что эльфы.

Он воскресил в памяти образ прекрасной Имрэи, которая должна была стать его спутницей на ежегодном маскарадном балу, и с трудом подавил зевок.

Имрэя. Блистательная красавица из древнего и знатного рода, аристократка до мозга костей, идеальная со всех сторон. Отец считал, что нашел Арквэну отличную партию. Они не были помолвлены. Пока не были. Да и виделись не особо часто, а когда виделись, почти не разговаривали. Но в последний день лета во время чествования семерых великих богов Арквэн собирался сделать ей предложение. От него этого ждали.

Вспомнив неподвижное лицо Имрэи, полностью лишенное мимики, ее чинно поджатые губы и прямую спину, словно с шестом в позвоночнике, принц Белегор все-таки зевнул.

Договорной брак — это нормально. В конце концов, он никогда не был горячей и страстной натурой, чтобы переживать из-за своего равнодушия к будущей жене. Это у оборотней есть истинные пары, а эльфы скупы в проявлении чувств и эмоций. За двести тридцать лет Арквэн ни разу не влюблялся.

В дверь постучала экономка и после разрешения войти закружила по комнате, зажигая масляные лампы. Тут и там в полумраке вспыхивали островки света. Надо же, пока он лениво и бездумно шуршал бумагами, за окном успело стемнеть.

— Сина Ланда, пусть син Эльмон приготовит мне все для купания.

В голове ядовитым цветком распустилась шальная мысль. Сладкая, как запретный плод.

Что, если…

— Не надо Эльмона, — Арквэн облизал губы и почувствовал, как в груди все замирает и начинает трепетать, наполняясь предвкушением. — Пусть этим займется сина Ондина.

У него задрожали пальцы, а сердце забилось чаще.

Экономка на пару секунд застыла в растерянном молчании.

— Личная служанка Его Превосходительства генерала Канагана?

Внутри кольнуло чем-то похожим на угрызения совести. Арквэн задумался, уместно ли одалживать у друга помощницу и не разозлится ли Сверр, узнав о его своевольстве?

В глубине души принц понимал, что эта идея — плохая, но отказаться от нее уже не мог. Она завладела им целиком и полностью, каждой мыслью, каждой клеточкой разума. Невозможно отступить, когда сделан первый шаг.

— Да, она, — кивнул Арквэн, не в силах отделаться от неприятного чувства, что поступает скверно по отношению к другу.

А впрочем, кто Ондина для Сверра? Всего лишь служанка, пусть и личная. Он же не любовницу у него собирается позаимствовать. Да и зовет Ондину не для разврата, а себе в помощницы. Что тут такого?

Утешая себя этой мыслью, Арквэн Белегор направился в купальню.

— И поторопите ее, пожалуйста, — бросил он экономке, сгорая от нетерпения и не понимая его причин.

Сина Ланда проводила принца удивленным взглядом, хмыкнула себе под нос и скрылась за дверью.

* * *

— Что он хочет?

Немногочисленные дела были закончены, и я решила вздремнуть, пока мой господин не вернулся с охоты и не потребовал еды, чистой одежды или горячей ванны. Но только я легла, как явилась главная экономка и заставила мою челюсть отвиснуть до пола.

— Его Высочество пригласил тебя помочь ему искупаться.

— Почему меня?

На лице сины Ланды отражалось то же недоумение, что и на моем.

— Неужели больше некому?

— Слишком много вопросов задаешь. Тем временем Его Высочество принц требовал поторопиться. Уже поздно. Господин желает вымыться и лечь спать, а ты языком мелешь вместо того, чтобы собираться.

Вскочив с постели, я начала быстро приводить себя в порядок.

— Я думала, что буду прислуживать только генералу Канагану.

Дворцовые коридоры купались в дрожащем свете факелов, мы шли сквозь их рассеянное мерцание, обе нагруженные полными ведрами горячей воды, и рядом по стене скользила наша общая, сдвоенная тень.

— Ты должна не думать, а подчиняться. Его Высочеству не отказывают. Если он пожелал тебя, значит, помогать ему будешь ты.

Заметив, что я беспокойно кусаю губы, сина Ланда добавила:

— Не волнуйся. Принц Белегор не пользуется услугами купальщиц. Просит набрать ему купель, а дальше моется в одиночестве. Не любит, видимо, обнажаться при посторонних и когда его трогают. Скромник наш принц. Так что натаскаешь ему горячей воды, и он тебя отпустит. Вернешься к себе отсыпаться до прихода генерала.

Услышанное меня успокоило. Воспоминания о конфузе с чаем были еще свежи и заставляли чувствовать себя неловко в присутствии жертвы моей криворукости. И да, после целого дня на ногах меня клонило в сон.

— То есть все ему подготовлю и буду свободна? — уточнила я с сомнением. — Он даже не попросит потереть ему спинку?

«Как его приятель волк».

— Говорю же. Не любит принц плескаться у других на глазах. Даже не разоблачится, пока кто-то есть в комнате.

Обнадеженная, я последовала за синой Ландой в королевские покои.

Подтверждая слова экономки, Арквэн Белегор встретил нас в купальне полностью одетый. В бежевых штанах и наглухо застегнутом камзоле он молча наблюдал за тем, как мы наполняем чан водой.

— Можете ступать, — бросил он, когда сина Ланда растопила камин.

Но только я дернулась к выходу, как низкий голос с хрипловатыми нотками снова прорезал тишину:

— Я имел в виду сину Ланду.

Экономка коротко взглянула на меня и покинула комнату.

— Что-то еще, Ваше Высочество? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу и косясь на дверь.

— Вы подготовили полотенце?

— Да, вот оно, — я кивнула на стул, на котором разложила все необходимое, от халата до баночек с ароматными маслами.

— Мочалку?

Принц стоял в темном углу и, заложив руки за спину, смотрел на пламя за чугунной решеткой.

— И ее тоже.

— Сменную одежду?

— Разумеется, Ваше Высочество. Я свободна?

— Нет.

Арквэн Белегор шагнул вперед, выйдя из тени на свет огня, и я увидела, что его лицо розовое от румянца. Опустив взгляд, он взялся за пуговицы камзола.

Он же не раздевается при посторонних! Так сказала моя начальница.

Но принц раздевался — одну за другой освобождал пуговицы из петель, пока ткань с тихим шорохом не упала к его ногам. Под камзолом обнаружилась белая рубаха, такая тонкая, что угадывались соски.

Я отвела взгляд и смотрела, как на стене двигается его тень, пока не услышала плеск воды.

* * *

— Я точно вам нужна? — голос Ондины дрожал от смущения, но Арквэн Белегор был смущен не меньше нее. Впервые он позволял служанке помогать себе во время купания.

Сидя в деревянной бадье, голый, уязвимый без одежды, он потянулся к банке с мыльным раствором: добавишь в воду — и ее поверхность затянется шапкой пены, которая скроет самое сокровенное.

— Помогите мне вымыть голову.

С закрытыми глазами принц слушал звук дыхания в тишине, а затем и шелест неуверенных шагов. Он всегда со всем справлялся самостоятельно, наизусть знал содержимое всех флакончиков, что приносили служанки, но сейчас ему хотелось ощутить на себе руки Ондины.

«Это ничего не значит, — мысленно сказал себе Арквэн. — Я просто устал. Могу же я устать так, что буду не в силах даже пошевелиться?»

И он не шевелился, но не оттого, что устал, — его сковало томное оцепенение, нечто среднее между напряженным ожиданием и предвкушением удовольствия.

Краем глаза Арквэн заметил темно-зеленые складки ткани, кусочек женской юбки: Ондина подошла к купели. Помедлив, она взяла железный ковш, погрузила его в полный чан, и через пару мгновений теплая мыльная вода потекла по волосам Арквэна, на плечи, на обнаженную грудь, вздымающуюся от частого дыхания.

Приятно.

Он опустил веки и запрокинул голову, отдаваясь во власть своей помощницы.

Судя по звукам, Ондина взяла со стула одну из баночек — и вот ее нежные пальцы зарылись принцу в волосы. Служанка осторожно разбирала длинные пряди, массировала кожу головы, втирая в волосы ароматное мыло, и Арквэну хотелось стонать от этой нехитрой ласки. Хотелось просить Ондину не останавливаться и чтобы ее чудесные руки почаще задевали острые кончики ушей.

Принц не знал, у всех ли эльфов уши такие чувствительные, но от прикосновений к его ушам внутри все сладко замирало и по телу волной разливалась нега.

Хорошо, что мыльная шапка скрывала Арквэна ниже пояса и можно было не стесняться своей реакции. А реакция с каждой секундой только крепла, наливалась силой, каменно-твердая прижималась к животу.

Сквозь сомкнутые веки принц различал дрожание света, на лбу и висках ощущал хлопья пены, слышал, как плещется вода, как лопаются на его коже мыльные пузырьки.

— Достаточно?

«Нет!»

— Да.

Водой из ковшика Ондина старательно смывала пену с его волос, пока мокрые чистые пряди не заскрипели под ее пальцами. Закончив, она отстранилась, заставив Арквэна мысленно застонать от досады.

Еще! Он хотел еще больше ее прикосновений.

— Теперь грудь, — он откинулся на бортик бадьи.

Тяжкий вздох Ондины неприятно резанул по ушам. То, что для принца было наслаждением, для нее — утомительной обязанностью. Осознать это оказалось на удивление больно.

— Вымой меня как следует, — процедил он, охваченный внезапным приступом раздражения, но тут же пожалел о своей грубости. Все-таки Арквэн всегда был добр и мягок с девушками. И что на него нашло?

Захотелось попросить прощения, но, учитывая его статус, сделать это он мог только мысленно.

«Отправлю ей корзинку со сладостями в качестве извинений. Потом. О Великие… О боги… Как хорошо…»

Жесткая мочалка из пеньковых веревок не ласкала кожу — скребла, но разгоряченное тело с восторгом откликалось на сильные прикосновения. Красная от неловкости, а может, от усердия, Ондина наклонялась, погружала мочалку в воду и принималась водить ею по груди принца. Сначала под ключицами, затем вдоль выпуклых грудных мышц, не задевая соски.

А хотелось, чтобы задела! Чтобы провела прямо по ним, царапая нежные комочки плоти грубой пеньковой тканью. До легкой боли, смешанной с изысканным удовольствием. До жгучего, сладко-мучительного пощипывания.

С замиранием сердца принц ждал этих прикосновений и заводился от одного только ожидания. Представлял, как это будет, и, возбужденный до предела, сжимал бедра под водой. Мошонка тяжелела, подтягиваясь под член, а сам член встал вертикально, головкой погрузившись в пену на поверхности остывшей воды.

Арквэн знал: Ондина не может вечно ходить вокруг до около — и предвкушал интимную ласку.

Наконец это случилось. Жесткая мочалка с нажимом проехалась по напряженным соскам — и все внутри взвыло от блаженства. Это было ярко, немного болезненно и едва не вырвало из груди крик. Удовольствие, зародившееся в горящих, раздраженных сосках, хлынуло вниз мощной волной и охватило промежность. Зажмурившись, Арквэн Белегор неожиданно для самого себя выплеснулся в воду.

* * *

Наверное, я слишком резко провела мочалкой по груди принца, потому что он вдруг зажмурился, зашипев от боли.

— Ваше Высочество, все в порядке? — спросила я, занервничав.

Разозлить мужчину, облеченного властью, — это, знаете ли, чревато неприятностями.

Принц не отвечал. Так и сидел в мыльной воде, весь напряженный и неподвижный, видимо, ждал, пока пройдет приступ боли. Я же беспокойно комкала в руках мочалку, не замечая, как пена с нее капает мне на юбку.

— Простите. Я не хотела вам навредить. Обещаю, что впредь буду ласковее и нежнее.

После моих слов Арквэн Белегор приглушенно застонал с закрытыми глазами.

Неужели так больно? Опять я все испортила своей неумелостью.

— Ступайте, Ондина, — прохрипел он, судорожно сжав мокрыми пальцами бортик чана, — дальше я сам.

Ну вот, не справилась. Даже с такой простой задачей.

Расстроенная, я поклонилась принцу, хотя тот на меня даже не смотрел, и поспешила удалиться.

Конечно, во всем случившемся была и положительная сторона: зато Его Высочество больше не станет звать меня в помощницы.

Несмотря на позднюю ночь, генерал Канаган еще не вернулся с охоты, и, раздевшись, я с наслаждением юркнула в постель. Уснула я в тот же миг, как закрыла глаза, и снился мне чудесный-чудесный сон, будто я птица и свободная парю в небе.

К сожалению, долго отдыхать мне не дали.

— Ондина, — ворвался в мои грезы настойчивый мужской голос, и птица, которой я была, камнем рухнула вниз, но не ударилась о землю, а провалилась в клубящуюся темноту. — Ондина.

Кто-то тронул меня за плечо.

Не кто-то — хозяин.

— Да, господин, — я разлепила слезящиеся глаза и увидела склонившегося надо мной генерала, потного и в перепачканной одежде.

Вчера его щеки были гладко выбриты, а сегодня густая щетина заставила их потемнеть.

— Подготовить купель? Еды принести? — не удержавшись, я зевнула в ладонь.

Как же не хотелось вставать!

— Нет, просто заприте дверь.

Дверь? Какую дверь?

Видимо, оковы сна еще не осыпались, ибо я решительно не понимала, чего от меня хотят. Не понимала, но послушно откинула теплое одеяло и ступила босыми ногами на ледяной пол. Иголочки холода тут же вонзились в беззащитные ступни и побежали вверх по щиколоткам и икрам. Обувшись, я пошлепала за генералом.

У толстой железной двери, ведущей в его покои, волк обернулся и вложил в мои руки связку ключей. Только сейчас я заметила, что замки установлены так, чтобы комната запиралась снаружи, со стороны коридора, а не изнутри, как это обычно бывает.

Озадаченная, я подняла на генерала глаза.

— Давайте, Ондина, — ответил господин хмурым взглядом и скрылся в глубине своей спальни.

А я-то думала, что такая массивная дверь нужна ему, чтобы после плена чувствовать себя в безопасности, а на самом деле…

Выглядело все так, будто генерал пытался защитить обитателей дворца от себя.

Нет, бред. Что за глупости!

Зябко поежившись, я вставила ключ в замочную скважину.

* * *

Утром я поднялась ни свет ни заря и, пока генерал спал, успела позавтракать на кухне вместе с другими слугами, затем вернулась к себе, бодрая и отдохнувшая. Однако хорошее настроение улетучилось вмиг, стоило взглянуть на постель.

Ну, волк! Ну, блохастый засранец! Неужели мужики все такие: с первого раза не понимают?

На моей кровати, там, где вчера было разложено женское нижнее белье, сейчас стояла корзинка, украшенная цветами и лентами. Внутри ее плетеного гнезда одуряюще пахли ванилью свежие кексы, сверкали всеми цветами радуги орешки в сахарной глазури и манили себя попробовать шоколадные конфеты — редкое лакомство, недоступное беднякам.

Опять меня пытались купить. На тряпки не клюнула, так этот негодяй подкатил с другого бока. Мол, все девицы падки на сладости и ты, Ондина, не исключение.

Ну нет! Совсем хвостатый берега попутал! Решил, что за конфетку я стану его любовницей.

Красная и негодующая, я схватила проклятую корзинку и вылетела за дверь. От гнева едва попала ключом в замочную скважину. Взглядом нашла кровать.

Бесстыжий пес лежал на спине с закрытыми глазами и притворялся спящим, но я-то знала, что спать он никак не мог, ибо совсем недавно притащил мне в комнату свою оскорбительную взятку.

У-у-у, нахал!

В бешенстве я склонилась над этим гадким притворщиком и закричала во всю силу легких:

— А ну вставайте, Ваше Генеральшество! Подъем!

От моего вопля син волк дернулся на кровати, распахнув глаза, и тут же прямо ему на лицо посыпались конфеты и орешки из перевернутой корзинки.

— Завтрак в постель! — заорала я.

Получив по носу кексом, генерал ошарашенно заморгал. Сахарная пудра осела на его лбу и в черной щетине вокруг губ.

— Приятного аппетита, — я отряхнула руки и с гордым видом удалилась из комнаты, чувствуя себя полностью отомщенной.

Так ему, этому развратнику! Будет знать, как шары свои волосатые ко мне подкатывать!

Довольная собой, я улыбнулась зеркалу из отполированной меди и принялась заправлять свою кровать. Пальцы нащупали в складках постельного белья какую-то бумажку. Я поднесла ее к глазам и прочитала, щурясь из-за скудного освещения: «Благородная сина, надеюсь, вам понравился мой подарок. Конфеты ручной работы. Лучший шоколад из страны Розовых слонов». И подпись: «С благодарностью, принц Арквэн Белегор».

— М-м-м, — застонала я, с жалким видом покосившись на закрытую дверь.

И тут эта дверь содрогнулась от стука.

Разбуженный и накормленный сладким завтраком Сверр Канаган явился требовать объяснений.

Может, притвориться, что меня нет?

На комоде перед зеркалом лежала связка ключей, и, взглянув на нее, я со стыдом вспомнила, как ночью запирала вернувшегося с охоты генерала в его покоях. Не мог он покинуть свои комнаты без посторонней помощи, так же как и подсунуть мне корзинку с конфетами. Почему я сразу об этом не подумала? Где была моя голова? Увидела на кровати подарок — и от ярости лишилась разума.

Дверь тем временем продолжала сотрясаться от ударов. На цыпочках неохотно я подкралась к выходу и позволила неизбежному случиться. На пороге гневно сверкал глазами мой господин. В его темной щетине запутались крупицы сахарной пудры.

— Ондина, как это понимать? — сунул он мне под нос раздавленную конфету.

— Не любите шоколад?

Генерал моргнул. Тряхнул головой. Прокашлялся и уставился на меня, не зная, что на это ответить. Я же призвала на помощь самую очаровательную из своих улыбок. Так мы и стояли в неловком молчании, пока к волку не вернулся дар речи.

— Надеюсь, ты помнишь, что должна мне свидание у Лебединых врат?

Подвинув меня плечом, он вошел в мою комнатушку и замер напротив зеркала.

— Разумеется, Ваше Превосходительство.

— А за это, — заметив на лице пудру, генерал принялся сердито стряхивать ее со своего подбородка, — ты пойдешь со мной на бал в честь Великих.

— Но ведь это для высших, для господ. А я всего лишь служанка.

Волк задумчиво разглядывал обстановку: круглое окошко под потолком, слишком маленькое, чтобы впустить достаточно света, редкую мебель, очень скромную по его меркам, а по моим — просто роскошную. В чулане рядом с кухней у меня не было и такой.

— В красивом дорогом платье чем ты будешь от них отличаться? — пожал он плечами.

«Да всем!» — хотелось закричать мне.

Волосами, чересчур яркими и кудрявыми, грудью этой дурацкой, которую не во всякое платье впихнешь, своей грацией бегемота, в конце концов! Меня даже под обязательной маскарадной маской ни с кем не спутаешь.

К тому же меня ужасно смущала традиционная для этого праздника забава под названием: «Узнай свою суженую».

— Не дело с вашим статусом приглашать на бал простолюдинку.

Не стану лукавить, было приятно, что в кои-то веки на меня, убогую карлицу, обратил внимание мужчина. Да какой! Красивый и знатный. Но я прекрасно помнила историю служанки, которая понесла от своего господина и была сослана в унылую глушь, с глаз долой. В моем возрасте в сказки со счастливым концом для таких как я, кухонных простушек, верили только дурочки.

— Вам будет неловко за меня, Ваше Превосходительство. Я этикета не знаю, танцевать не умею и… Вас не поймут.

— Я слишком большой мальчик, чтобы обращать внимание на условности, — ответил генерал. — И волноваться о чужом мнении.

Он помолчал немного и добавил со смешком:

— Лучший друг видел меня в чулках. Вряд ли после этого меня способно что-то напугать.

Вспомнив тот неловкий момент, случившийся по моей милости, я спрятала в кулаке улыбку, замаскировав ее под приступ кашля. По всему выходило, что предложение генерала придется принять, чтобы хотя бы как-то загладить свою вину перед ним.

— Ондина, — тон Его Превосходительства изменился, из шутливого став строгим и вкрадчивым. Взглядом волк буравил злополучную конфету, которую опустил на комод перед зеркалом. — А откуда у тебя такие дорогие сладости? Это же… Хм, — он почесал подбородок. — Кто принес тебе эту корзину?

Я растерялась, не зная, позволено ли мне упоминать имя Его Высочества. Впрочем, все тайное так или иначе однажды становится явным. Не скажу я — сина Ланда сболтнет. Да и генерал не успокоится, пока не вытрясет из меня правду.

— Это подарок принца Белегора.

Брови волка взлетели вверх, затем сошлись на переносице под грозным углом.

— Арквэна?

Зловещие интонации в его голосе подсказали, что мое поспешное признание было ошибкой.

— Да.

Воздух с шумом вырвался из раздувшихся ноздрей генерала. Руки сжались в кулаки.

— За какие такие заслуги Его Высочество дарит тебе подарки?

Говорить или нет?

А разве есть выбор?

— За-а-а, — неуверенно начала я, уставившись себе под ноги.

— Ну! — поторопил волк. Грудь его тяжело вздымалась, глаза горели.

— За-а-а…

— Ондина!

— Пока вы охотились, я помогала Его Высочеству во время купания.

— Что? — Генерал Сверр Канаган резко выпрямился, словно ему в позвоночник вогнали шест. — Арквэн позвал тебя, чтобы… — Не договорив, он размашистым шагом прошелся по комнате. — И ведь ты не просто ему воду натаскала, раз он решил так расщедриться. Обычным служанкам не посылают корзины с заморскими угощениями.

Я нахмурилась: на что это он намекает? Неужели на…

— Я всего лишь вымыла Его Высочеству голову.

Господин взглянул на меня так, словно я была его любовницей и призналась в измене.

— Голову, значит, вымыть ему попросил, — процедил волк сквозь зубы. — А что еще?

— Ни… ничего.

Про грудь я благоразумно промолчала.

— Вот как, — он снова принялся свирепо ходить взад-вперед. — Позвал мою личную служанку… Шоколад ей прислал. Ну, друг.

Покачав головой, генерал Канаган круто развернулся и вылетел за дверь.