Глава 40. Амазонка
Курт.
Мне пришёл судебный запрет на приближение.
Теперь официально: у Адамса поехала крыша.
Могу предположить, что Картер, узнав о планах Зефирки посетить Монреаль, сложил два и два и решил исполнить своё обещание – лишить меня возможности её видеть. Эта бумага нисколько не напугала меня, напротив, вызвала лишь презрительную усмешку: я прекрасно знаю, что получена она незаконным путём, исключительно благодаря связям и деньгам моего бывшего друга.
Чёрт возьми, Картер и правда становится похожим на своего отца Генри. Возможно, это некая семейная аномалия – наследственный идиотизм, проявляющийся с возрастом. Нужно срочно вправить ему мозги, пока не поздно, иначе он потеряет и Сену, и Элли. Именно в этом и заключается причина моего молчания и временного отдаления от Зефирки. Если меня арестуют за нарушение этого абсурдного запрета, Сена узнает обо всём самым худшим образом, возненавидит сестру, не сумевшую остановить своего мужа. Она и так сирота, я не могу из-за собственного эгоизма и внезапного маразма Адамса лишить её семьи. Мне нужно выиграть время, чтобы разобраться в ситуации, найти подход к Картеру и вернуть Сену, не став причиной окончательного разлада в их семье.
– Нужно действовать аккуратно, – шепчу я себе под нос, рассматривая документ, который уже почти месяц связывает мне руки и заставляет лгать любимой девушке.
Две недели назад Сена прилетела в Монреаль. Я знаю это наверняка, потому что продолжаю незаметно за ней присматривать, хоть лично сократил наше общение до минимума. Она, почувствовав мой холод, прекратила любые попытки выйти на связь – гордость взяла своё. Сейчас это играет мне на руку, но признаюсь честно: подобная ситуация до жути бесит. Я словно подросток каждые пять минут проверяю телефон в надежде увидеть её имя на экране, нервно пролистываю её социальные сети и не пропускаю ни одного выступления Unity Crew. Недавно команда объявила в своём аккаунте, что легендарный Чёрный Лебедь (именно так СМИ прозвали Сену после Олимпиады) теперь официально в их составе. У меня появился шанс хотя бы издалека наблюдать за моей девочкой – затеряться среди зрителей в неприметном пальто и солнцезащитных очках.
Сегодня вечером финал второго этапа танцевального баттла, где Unity Crew обещают показать нечто грандиозное. Больше всего меня согревает улыбка Сены во время танца – та самая улыбка, от которой моё сердце начинает биться быстрее. Когда она танцует, то будто расцветает изнутри, это самое прекрасное зрелище из всех, что я когда-либо видел. Безумно рад тому, что у неё есть занятие, способное наполнить её жизнь смыслом и отвлечь от бесконечных проблем.
***
Заброшенный завод превратился в эпицентр необузданной энергии и молодёжного драйва. Воздух здесь пропитан духом свободы: неоновые огни отражаются в лужах после дождя, а стены покрыты яркими граффити – следами чьей-то безудержной фантазии. В центре возвышается сцена с несколькими уровнями, как я уже успел заметить ранее, Unity Crew выбирают именно такие площадки, позволяющие соединять танец с элементами паркура и акробатики.
Признаюсь откровенно: сначала я чувствовал себя гипервпечатлительной бабкой. Во время первых выступлений мне хотелось выбежать на сцену и немедленно прекратить эти смертоносные движения, в которых мой врачебный разум мгновенно насчитывал более пятидесяти возможных травм и тут же прорабатывал схемы их лечения. Прозвучит цинично, но если они продолжат в том же духе, моя клиника быстро озолотится.
Со временем мой страх начал постепенно отступать. Наблюдая за ребятами, я видел, как уверенно и слаженно они страхуют друг друга, в их движениях читалась безупречная гармония, словно передо мной работал идеально отлаженный механизм, а не просто группа талантливых людей. И всё же моё сердце каждый раз болезненно сжималось, когда парни с бесшабашной лёгкостью подбрасывали Сену в воздух. Когда-то и я был таким же отчаянным, шёл напролом, обожал силовую игру в хоккее и первым вписывался в экстремальные развлечения. Как же кардинально меняются взгляды на жизнь, стоит лишь оказаться по другую сторону веселья.
Прожекторы разрезают ночное небо яркими лучами, окрашивая толпу в насыщенные оттенки алого, сапфирового и тёплого золотистого. Глубокий гул музыки вибрирует в груди, заставляя сердца зрителей биться в унисон с басами, словно весь стадион превратился в единый живой организм.
– Друзья, вы готовы увидеть следующих участников? – ведущий мастерски подогревает публику, и та мгновенно откликается взрывом восторженных криков и аплодисментов. – Что ж, тогда встречайте команду, которая не устаёт нас удивлять! Легендарные, неповторимые Unity Crew!
Новая волна восхищения прокатывается по рядам зрителей и затихает в напряжённом ожидании очередного шоу.
Сцена погружается в абсолютную темноту. Диджеи выдерживают паузу, добиваясь идеальной тишины. Публика интуитивно замолкает и замирает. Атмосфера накаляется до предела, воздух становится плотным и вязким от предвкушения чего-то невероятного.
Первый прожектор. Пронзительные звуки скрипки. Парень в строгом чёрном костюме сдержанно и элегантно имитирует игру на инструменте. Я мгновенно узнаю мелодию – это рок-композиция Papa Roach «Last Resort».
Второй прожектор вспыхивает чуть левее. На сцене появляется Сена. Она облачена в облегающее тёмное боди с имитацией воротника рубашки и галстуком, на запястьях – белоснежные манжеты. Вы скажете: довольно скромно? Ошибаетесь, ведь больше на ней ничего нет, и этот провокационный минимализм открывает взору её бесконечные стройные ноги, которые сегодня ночью станут причиной бессонницы для всех присутствующих здесь мужчин. Зефирка артистично изображает виртуозную скрипачку, при этом соблазнительно покачивая пышным хвостом в такт музыке.
Третий луч прожектора выхватывает из темноты Марту – рыжеволосую девушку с дерзким взглядом и грациозной осанкой. Обычно именно ей доверяют самые сложные акробатические элементы. На Марте свободные спортивные штаны для хип-хопа и аналогичное Сене обтягивающее боди с белым воротничком, элегантной бабочкой на шее.
Внезапно световая палитра резко меняется; команда синхронно отбрасывает свои импровизированные скрипки в сторону. Музыка плавно перетекает в чувственный RnB-трек, кардинально меняя настроение номера. Теперь на сцене царит дерзкий хип-хоп с его традиционно головокружительными трюками. Парни вращаются на головах с такой лёгкостью, будто законы физики для них всего лишь условность, девушки пружинят и извиваются с грацией пантеры.
Сальто – восторженный взрыв толпы – ещё один прыжок – идеальный шпагат – сольная партия девушки-афроамериканки (кажется, её зовут Джекки). Бесконечные асимметричные рисунки в воздухе бросают вызов земному притяжению: один виток, второй, третий…
В центре сцены появляется Сена, её глаза горят азартом и лукавой игривостью. Она начинает заигрывать с публикой, исполняя нечто среднее между джаз-фанком и…
– Чёрт возьми! – невольно вырывается у меня.
Я вдруг отчётливо узнаю несколько движений из её программы на Гран-при. Конечно же, она не могла упустить возможность эффектно напомнить о себе публике и лишний раз хайпануть на одном из своих самых обсуждаемых номеров. Остальные зрители тоже моментально узнают знакомые движения и начинают оглушительно свистеть и аплодировать.
А я стою неподвижно и смотрю на Сену так пристально, будто впервые вижу её настоящей: яркой, свободной и бесконечно притягательной. В моей душе смешиваются гордость за неё, ревность к сотням глаз вокруг и болезненное осознание того, насколько сильно всё изменилось за последнее время. Теперь я лишь наблюдатель – пленник собственных страхов и сомнений, оказавшийся по другую сторону праздника жизни.
В следующую секунду Сену уже окружает остальная часть команды. Ребята театрально изображают осуждение, с улыбками иронично указывая на неё пальцами. Зефирка, мой личный эпицентр эмоциональной турбулентности – в ответ карикатурно округляет глаза от удивления, растерянно оглядывает собственный костюм и затем медленно поднимает взгляд на толпу. Нет, это уже не тот забитый и испуганный взгляд, какой он изображала мгновение назад. Это взгляд, которым она однажды дала отпор Мередит, взгляд, с которым выиграла Олимпиаду и покорила моё сердце. Взгляд амазонки, абсолютной победительницы, женщины, способной одним движением ресниц заставить целый мир пасть к её ногам.
Музыку разрывают мощные биты, и в такт им Сена, а вслед за ней и остальные танцоры резко срывают с себя галстуки и воротники, повышая градус чувственности номера до предела. Девушки остаются в элегантных черных боди с глубокими декольте, парни и вовсе без верха – демонстрируя публике идеально очерченные мускулы и грациозную пластику тел. В этом эффектном жесте явно читается тонкая отсылка к порванному костюму Сены.
Эта девчонка умеет превращать в шоу абсолютно всё.
Воздух вдруг пронзает яркий звук скрипки – всё та же композиция Papa Roach, но теперь в виртуозной аранжировке. На сцене разворачивается сложнейшая vogue-хореография, наполненная стремительными, чёткими элементами: жест – поза – точка, точка, точка. Каждое движение словно электрический разряд проходит по ревущей толпе. И в тот самый момент, когда кажется уже очевидным, кто здесь истинные короли танцпола, Unity Crew вновь превосходят ожидания публики очередным неожиданным финтом.
Бен – загорелый парень с выразительной латиноамериканской внешностью – внезапно возникает в центре сцены с настоящей скрипкой в руках и начинает играть живьём. Даже я, мужчина с абсолютно традиционной ориентацией и привычным спокойствием в вопросах мужской привлекательности, вынужден признать: это зрелище ошеломляюще красиво и невероятно сексуально.
Последние аккорды, стремительно нарастающие высокие ноты скрипки, полная самоотдача Бена как музыканта и безупречная синхронность остальных танцоров создают невообразимый визуальный ряд. Темп ускоряется, эмоции достигают апогея – никому из присутствующих не уйти сегодня без диагностированной аритмии. Ещё быстрее, выше, громче, ещё более безумно – и Unity Crew застывают в финальной позе, словно живое произведение искусства, к которому отчаянно хочется прикоснуться.
Но я не вижу никого, кроме неё. Моей Сены. Прекрасной. Сверкающей. Недосягаемой.
Представляю себе количество парней в зале, которые прямо сейчас мечтают пригласить её на свидание. Но не сегодня. Теперь я официально стал ревнивым собственником, готовым отстреливать каждого наглеца, рискнувшего приблизиться к ней ближе дозволенного расстояния. Я готов преследовать её до тех пор, пока она не согласится стать моей женой. Вот до чего я докатился! Всего месяц без её – и я уже мысленно примеряю на палец обручальное кольцо. Лишь бы получить гарантию её пожизненного присутствия в моей жизни.
Спустя полчаса ведущий объявляет результаты и поздравляет две команды с прохождением в следующий тур. Среди них – разумеется, Unity Crew. Я уже планирую тихо исчезнуть из зала прежде, чем случайно попаду на глаза Зефирке, ведь если это случится, я уже не смогу её проигнорировать: сорвусь и заключу в самые крепкие объятия, на какие только способен человек.
Нужно срочно убираться отсюда – иначе натворю глупостей.
Не знаю точно: то ли это седьмое чувство или интуиция, то ли недостаточно свежее молоко из утреннего кофе даёт о себе знать, но меня внезапно охватывает необъяснимая тревога. Я снова начинаю искать Сену глазами – мне необходимо убедиться: моя паническая атака никак не связана с ней.
Нахожу её за сценой: Зефирка стоит в окружении друзей и напряжённо разговаривает с девушкой из другой команды – Groove Hustlers, занявшей третье место по баллам на баттле. По языку их тел я сразу считываю: диалог далёк от дружеской беседы. Напрягаюсь всем телом, но пока остаюсь в стороне, пристально наблюдая за происходящим. В перепалку вмешивается Дональд, тут же из толпы выскакивает бритоголовый парень в кожаной куртке из команды-соперника. Страсти накаляются стремительно: воздух становится тяжёлым от агрессии и адреналина.
Я делаю несколько шагов вперёд. Разговор вот-вот перерастёт в драку, но я всё ещё надеюсь: Сена отойдёт на безопасное расстояние раньше, чем мне придётся вмешаться.
– Чёрт возьми! Нужно вмешаться, – бормочу я, едва сдерживая порыв броситься вперёд. Но тут же одёргиваю себя: моё вмешательство только подтвердит обоснованность запрета на приближение. – Зефирка, уходи оттуда, прошу тебя, – продолжаю безнадёжно шептать, будто она способна услышать меня.
Парень из Groove Hustlers отпускает едкий комментарий в адрес Марты, и Дональд мгновенно дёргается вперёд, явно намереваясь врезать наглецу. Я тоже инстинктивно делаю шаг, готовый защищать друзей Сены и её саму, но меня опережает незнакомец в спортивной куртке. Он не похож на танцора, скорее спортсмена. Незнакомец вырастает перед бритоголовым хулиганом словно неприступная стена, успев мягко оттеснить назад Марту, рванувшуюся вперёд вместе с братом. Между ними происходит короткий напряжённый разговор, бритоголовый отступает на шаг, а Дональд примирительно поднимает руки. Кажется, конфликт исчерпан.
Unity Crew разворачиваются к оппонентам спинами, и я уже собираюсь выдохнуть с облегчением, но в этот момент малолетний преступник из Groove Hustlers внезапно достаёт оружие и направляет его прямо в спину Дона.
– Твою мать! – срываюсь я с места, проклиная собственную осторожность и нерешительность.
Всё происходит молниеносно: Марта пронзительно выкрикивает имя брата и бросается к нему. Я бегу со всех ног, стараясь успеть остановить Сену, которая заметила угрозу раньше других и уже метнулась вперёд. Рыжеволосую девушку вовремя перехватывает парень в спортивной куртке, а Сену…
Сену я не успеваю спасти.
Моя хрупкая девочка всем телом толкает Дональда и ловит вылетевшую пулю.
Падение. Глухой удар тела о землю. Крик. Паника.
Осознав, что натворил, стрелявший ублюдок мгновенно исчезает в ночной тьме. Вокруг разгорается хаос – люди мечутся, кричат, кто-то вызывает полицию и скорую помощь.
– Зефирка! Смотри на меня! – подхватываю её тело и осторожно приподнимаю голову, не позволяя глазам закрыться. – Смотри на меня, любимая! Всё будет хорошо, слышишь?
Дрожащими руками пытаюсь остановить кровотечение из раны в животе и мысленно перебираю страницы учебников по анатомии, в лютой панике оценивая возможные повреждения внутренних органов. Под пальцами пульсирует кровь – горячая и пугающе липкая.
– Дыши, милая моя… Сейчас всё исправим… – шепчу я с отчаянием.
Пальцы касаются её волос и вдруг ощущают ещё одну рану на голове. Проклятье! Она ударилась при падении.
– Чёрт возьми! – беспомощно вырывается у меня.
Соберись, Курт! Ты же врач!
– Malyshka Ksyu otkroj glaza, slyshish'! – рядом падает на колени тот самый парень в спортивной куртке и начинает сбивчиво лепетать что-то по-русски.
– Ты её знаешь? – резко спрашиваю я, одновременно стягивая пальто и джемпер, чтобы добраться до футболки и использовать её как перевязочный материал.
– Да! Она мне как сестра… – голос парня дрожит от ужаса и беспомощности.
– Отлично. Тогда поможешь доставить её в больницу.
– Может быть… скорая? – задыхается от волнения незнакомец.
– Слишком долго ждать! Я врач, у меня в машине есть всё необходимое. Держи крепче здесь, чтобы она не потеряла много крови. Я сейчас пригоню машину!
Парень кивает и прижимает мою окровавленную футболку к ране Сены. Я несусь к парковке так быстро, что мир вокруг превращается в размытые пятна света и теней, наплевав на все правила дорожного движения и здравый смысл, въезжаю прямо на сценический настил.
– Курт?.. – тихо стонет Сена, чуть приоткрывая глаза.
– Да, любимая, я здесь!
– Я видела… тебя… Я тебя видела…
– Да-да, Зефирка моя… Не трать силы. Я рядом и больше никуда не уйду, слышишь? – нежно шепчу, клянусь, пока мастерю импровизированные носилки из подручных средств.
Указываю Дону, Бену, Тоби и русскому парню места захвата, заплаканная Марта продолжает прижимать рану на животе Сены моей футболкой, а Джекки бережно поддерживает голову девушки.
– Ты снова исчезнешь?.. – спрашивает Сена едва слышно, в её голосе столько боли и тоски, что моё сердце сжимается до размеров горошины.
– Нет, малыш. Никогда больше тебя не оставлю. Никогда.
И это правда. Теперь она от меня точно не избавится – я буду рядом всегда: тенью или светом – кем угодно, лишь бы она жила.
– Водить умеешь? – обращаюсь к русскому парню, пока мы бережно укладываем Сену на заднее сиденье машины.
– Да!
– Тогда садись за руль и слушай мои указания. Марта, положи её голову себе на колени и держи ровно, я буду следить за состоянием по дороге.
Русский кивает, его лицо сосредоточено и серьёзно. Машина резко трогается с места, я чувствую биение сердца Сены под своими пальцами и молюсь всем богам сразу: пусть она только выживет… Пусть только она останется со мной…
Пока мы ехали, я позвонил в больницу, подробно описал ситуацию, перечислил все текущие показатели и сообщил индивидуальную информацию о Сене. Это значительно сэкономило нам время на обследовании. Приехав в приёмное отделение, Зефирку сразу отвезли в операционную, а нам осталось только ждать лучших результатов.
– Меня, кстати, Макс зовут… – вдруг выпаливает парень в спортивной куртке.
– Спасибо, Макс, – выдыхаю, не в силах даже протянуть ему руку в знак благодарности. Смотрю в пол, откуда только что увезли Сену на каталке.
Возможно, я видел её в последний раз.