ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

Что. Это. Было? Не знаю… Просто не имею понятия. Зато мне теперь, кажется, известно, что чувствуешь, когда душа тело покидает. Я такого никогда… никогда не испытывала. Боже мой. Боже! Как стыдно! А что если он и впрямь наблюдал за тем, как я… как меня… Ох, черт.

– Пойдешь в душ? – шепчет Дэн. Я вздрагиваю, услышав его голос. И как никогда радуюсь царящей в комнате темноте. Факт в том, что я пока не готова взглянуть на него при свете дня. Ни на кого из моих соседей…

– Нет.

Будто чувствуя, что я не могу обсуждать то, что случилось, Дэн ничего и не спрашивает. Вместо этого он подгребает меня под себя, кладет на живот руку и затихает. Даже сейчас Денису хватает пары минут, чтобы уснуть. Все-таки у него поразительная выдержка. Или Дэн правда не заметил, что там… Господи. Батя ведь был здесь, я точно видела! Или все-таки нет? А если я сомневаюсь, нужно ли нам обсуждать случившееся с Денисом? Нет. Я не смогу. Ведь если Дэн скажет, что он никого не видел, а я буду наставать на своем, у него может возникнуть резонный вопрос – почему я, обнаружив, что за нами подглядывают, не только не положила конец происходящему, но и позволила себя дальше трахать. И как трахать, боже… Да меня настолько это все завело, что я орала, как гребаная порноактриса. Вот только мне вообще не пришлось играть. Все мои реакции были естественными и оттого еще более стыдными. Ведь одно дело, когда наличие зрителей возбуждает обоих партнеров. И совсем другое – когда один из них вообще не в курсе, что за ним наблюдают.

Нащупываю подушку и прижимаю к огнем горящему лицу. Что делать? Что мне, блин, с этим делать? Поговорить с Батей? Выразить ему свое возмущение? Наорать? В конце концов, где это видано – так себя вести в чужом доме? С другой стороны… Мы сами не закрыли дверь. И, мать его так, продолжили! В тусклом свете, льющемся из окна, Рустам вполне мог видеть, куда я смотрю, и воспринять это… Я не знаю… Как приглашение остаться?

Бьюсь головой в подушку, хотя хочется от души приложиться обо что-нибудь более твердое. Кирпичная стена вполне подойдет. Вдруг еще есть шанс поправить съехавшую набекрень крышу?! Что на меня нашло? Как с этим жить теперь?! Тут ведь даже не важно – был там Батя на самом деле, или он мне почудился. Он в любом случае появился. В реальности или моих больных фантазиях. Мне от этого уже никуда не деться. Если только попытаться забыть, притворившись, что это был сон.

Решив так и поступить, утром на работу все же собираюсь тихо, как мышка. К каким бы выводам я ни пришла, чего бы себе не придумала, я еще и близко не успокоилась. Да я просто не смогу… Да я просто со стыда сгорю, если сейчас увижу хоть одного, хоть другого.

В итоге я так рано приезжаю на работу, что еще полчаса брожу по тенистым дорожкам примыкающего к магазину скверика. Прогулка, кстати, чуточку успокаивает. Кроме меня здесь нет ни души. Воздух пахнет свежестью и яблочным цветом, солнце игриво подмигивает в прорехах крон, а ветерок нашептывает, что как-то все да решится.

Худо-бедно вливаюсь в работу. Я надеялась уволиться, когда мы получим нормальное финансирование, но теперь вообще непонятно, что будет. Дэн сказал, что у Бати какие-то проблемы с деньгами, и мне остается только надеяться, что он знает, как эти проблемы решить, ведь еще полгода в таком изнуряющем темпе я просто не выдержу.

– Тань, вы на нижней полке почему не сменили ценники?

– Руки не дошли, Петровна. Сейчас.

Делаю себе пометку в блокноте, разворачиваюсь и едва не натыкаюсь на Костика, который зачем-то приперся в мой магазин вместе с женой и дочкой. Это так неожиданно, что я не успеваю блокировать эмоции, мелькнувшие на лице.

– Добрый день, – вызывающе выпячивает подбородок Верник.

– Добрый день, – натянуто возвращаю приветствие. В красивых глазах Игоря мелькает что-то вроде злорадства. Моя реакция, небось, только утвердила засранца в мыслях, что я по нему страдаю. И ведь не объяснить ему, что я банально озадачена. Чувак не поленился притащить свою семью в полном составе, чтобы… Я даже не совсем понимаю, зачем? В надежде сделать больнее и наказать за то, что в последние месяцы я старательно игнорирую его попытки возобновить отношения? Если так, то он просто клоун.

А жена у него, кстати, ничего. Симпатичная пухленькая блондиночка. Если я не ошибаюсь, беременная.

– Папочка, я хочу вот эти трубочки.

– Так бери.

С жадностью смотрю на милую, очень похожую на отца девчушку. Если бы Костик развелся, как он мне клялся, я бы уже, наверное, тоже была беременна. От этой мысли за грудиной щемит. Нет, о том, что мы расстались с Верником, я не жалею. А вот о потраченном на него времени – да.

Огибаю по дуге их компанию и иду к мясному отделу.

– Слышал, ты с каким-то зэком спуталась, – раздается прямо над ухом.

– И что? – удивленно гляжу на Верника.

– Да ничего, Светик. Совсем ты опустилась.

– Правда? Забыла у тебя спросить, Кость. Ты за жену свою переживай, ага, а за меня не надо.

– Да ты мне на хер не всралась, Света. Я за дело болею. Ты ж у нас материально ответственное лицо. Сама понимаешь.

Стою, обтекаю, не в силах сформулировать достойный ответ. Господи, какой он мелочный, низкий. Почему я этого не замечала? Хотя нет, мелочность я всегда в нем видела. Верник – тот еще жмот, а это вещи все же одного порядка. Но низость... Нет. Верник хорошо маскировался.

– Кость, иди ты на хуй.

Боже, и так хорошо становится! Так хорошо… Все же есть какой-то особенный кайф в том, чтобы себя не сдерживать. Может, зря мы вообще повадились строить из себя невесть что. Все такие цивилизованные стали, что слова не скажи, аж тошно.

– Слышь, ты… – хватает меня за руку.

– Эй, дятел, лапы от девочки убери.

Голос Бати производит на меня гораздо больший эффект, чем нелепое нападение Костика, у которого просто не могло быть какого-то продолжения. Ведь где-то здесь, в отделе молочки, потерялись его жена и дочь.

– А ты вообще кто такой?

– Я? – Батя смещается, заходит как-то так сбоку. И ничего вроде не происходит, но Костик вдруг вскрикивает и начинает медленно оседать на пол. – Можно сказать, твой учитель. Урок усвоен?

Растерянно гляжу на скрюченного, подвывающего Верника.

– Скотина, ты мне руку сломал! Да я тебя засужу, да я…

– Ты зачем? – моргаю, осознав, что Батя сделал, и начинаю его оттеснять.

– Не надо было? Тебе его жалко?

– Да нет же! Но если Костя и впрямь обратится в полицию?! Ты подумал, что будет?

Меня охватывает самая настоящая паника. Костя такое говно, что с него станется! И тогда я даже боюсь представить, как мы будем выкручиваться. У Бати, как я понимаю, несколько ходок, а это – отягчающее обстоятельство. Или нет? Я не очень хорошо знаю законы.

– А. Так ты, выходит, за меня переживаешь?

Батя криво улыбается и как-то так проходится по мне взглядом, что я, забывшая и думать о минувшей ночи, вдруг очень отчетливо ее вспоминаю. И это, прямо скажем, кошмар. Щеки мгновенно вспыхивают, во рту пересыхает, а на теле отчетливо проступают мурашки.

– Не хочу, чтобы у вас из-за меня были проблемы.

Рустам криво и как-то так снисходительно улыбается. И смотрит, смотрит, смотрит… Твою же мать!

– Не думаешь, что самое время перейти на ты, м-м-м?

– П-почему я д-должна так думать? – вспыхиваю, воинственно выпятив подбородок. Если он сейчас намекнет на вчерашнее, я… Господи, я ведь на самом деле понятия не имею, что буду делать.

– Дэн сказал, что мы с тобой типа партнеры.

– А?

– Партнеры. Мы с тобой. Тебе принадлежит доля в фирме.

Ах, он об этом. Всего лишь об этом. От облегчения у меня слабеют коленки, а застывшая было кровь вновь теплеет.

– Ага. А вам это не нравится?

– Почему? – Рустам вынимает из кармана спички, достает одну и сует в рот. – Личная заинтересованность – самый лучший стимул.

Вытянув шею, наблюдаю за Костиком и его женой, которые, бросив тележку с продуктами, торопливо зашагали к выходу.

– Что вы ему сделали?

– Ничего серьёзного. Обычный вывих. Съездит в травмпункт – починят.

– Ясно, – неодобрительно поджимаю губы, – но вы же приехали не за этим?

– Ну да. – Движением языка Батя перемещает спичку от одного уголка рта к другому. – Вообще я хотел обсудить твое увольнение.

Врет. Это мы могли обсудить и дома. Значит, у его приезда есть какой-то другой мотив, о котором Батя умалчивает. И я, кажется, даже догадываюсь, какой именно. Наверняка он хотел посмотреть на меня до того, как я успею прийти в себя. Или нет… Или… Господи, голова кругом.

– Какое еще увольнение?

– Отсюда, – разводит руками.

– Что тут обсуждать? Выделите мне зарплату, и я в тот же день уволюсь. Нет, вру. В тот же день не получится. Пару недель придется отработать, но все же.

– Так почему ты еще не написала заявление?

– По-вашему, это так просто? – в проходе появляется одна из моих кассирш. Я отступаю, пропуская ее на склад. И выжидаю какое-то время, чтобы она оказалась вне зоны слышимости.

– Никаких сложностей лично я не вижу.

– Прекрасно. И сколько вы мне собираетесь платить?

– Учитывая то, что ты на ровном месте выбила долю в десять процентов, платить я тебе собираюсь ровно столько, сколько попросишь. Торговаться с тобой, как я погляжу, бессмысленно.

В глазах Бати мелькают золотые смешливые искорки. И тут же тают, закручивая меня в беспросветную черноту его взгляда.

– Я еще не изучала этот вопрос…

– Какой?

Может, я, конечно, излишне мнительная, но мне кажется, что в каждом нашем слове, обращенном друг к другу, проскальзывает недосказанность. Наверное, мне все же придется поделиться своими мыслями с Дэном. Иначе они меня доконают.

– Вопрос оплаты. Я понятия не имею, сколько платят в таких проектах специалистам моего уровня.

– Спросишь у Людочки, – пожимает плечами Батя. – Я как раз хотел тебя предупредить, что она подъедет.

– Куда?

– К нам. В семь часов? Будет нормально? Успеешь?

– Да.

– Ну, тогда до встречи.

Растерянно гляжу Бате вслед, все так же не понимая, что это было. Возвращаюсь в свою каморку. Если он не шутил, и мне выделят зарплату, я уже сейчас могу написать заявление. В этом месте меня ничего кроме денег не держит. И никогда не держало. Я работала здесь по инерции, просто потому что ничего не хотела менять. Но что если эта Людочка останется недовольна моей работой? Нет. Лучше я не буду спешить. А то знаю я, как бывает. Сначала наобещают золотые горы, а потом – извините, но вы нам не подходите. Квалификация-то у меня, на самом деле, и впрямь не очень высокая. Я это вполне осознаю. И потому перед нашей встречей с Людочкой очень волнуюсь. И не напрасно – понимаю я, когда нас с ней, наконец, знакомят. Я таких персонажей, как она, в своей жизни еще не встречала. Есть такие люди, знаете, с виду простые, даже, может быть, недалекие, на первый взгляд, но если присмотреться повнимательней, открывается совсем другая картина. Точнее… не открывается. В этом вся и проблема. Ты просто чувствуешь, что у человека двойное, тройное дно, а нащупать его не можешь.

– Все хорошо. Но какого хрена в учредителях физики?

– Мы думали зарегистрировать юрлицо на Кипре, но…

– Но?

– Но это требовало дополнительных расходов тогда, когда мы не могли их себе позволить.

– А сейчас? – вздергивает нарисованные брови Людочка, глядя на Батю.

– Да нет проблем, – пожимает плечами тот. – Только Жора угомонится.

– Кто такой Жора? – сощуриваюсь я.

– Жора – моя проблема. Не забивай ерундой свою светлую голову.

На этот раз уже Батя с вопросом во взгляде косится на Людочку.

– Светлую-светлую, – подтверждает та. – Даже удивительно. Ты же никогда ничем таким не занималась?

– Да как-то не приходилось.

– Еще и скромная. Просто клад.

Людочка встает, сигнализируя о том, что время, которое она для нас выделила, подходит к концу. Я подхватываюсь тоже. В голове шумит от усталости и напряжения. Прощаемся. Мы с Дэном остаемся в гостиной, которую на время превратили в офис, а Батя идет провожать Людочку до двери.

– Ну, все. Можно выдыхать. Похоже, прошли проверку.

– А ты сомневался? – удивляюсь я.

– Да нет. Ты единственная, в ком я не сомневаюсь… Моя девочка.

Мне нравится быть его… Нравится, как он целует. Мне не нравится только то, что у этого могут появиться свидетели. Поэтому я мягко высвобождаюсь из рук Дениса:

– Мне нужно в душ

– Я с тобой.

– Ладно. Только не забудь закрыть дверь, – говорю я и без задней мысли шагаю дальше, но Дэн ловит меня и, вжав губы в ушко, шепчет:

– Если ты этого правда хочешь…