Глава 28

Мой телефон выключен. Села батарея. Я не могу найти себе места, будто раненый зверь мечусь по коридору. Ника привезли сюда пару часов назад. И до сих пор никаких новостей.

Это настоящий ад — находиться в неизвестности так долго. Я виню себя во всем, я ненавижу себя. Не нужно было втягивать во все Ника. Не нужно было пить. Я ведь знала, что Илья порой слетает с катушек, правда подумать не могла, что он способен поступить так ужасно, даже не разобравшись в ситуации.

Наконец-то дверь хирургического отделения открывается и из нее выходит док. Мужчина видит меня, и кивает. А я срываюсь навстречу.

— Как он? Насколько все плохо?

Док хмурится, поправляя на переносице очки.

— Небольшое сотрясение и несколько ушибов. Ничего серьезного, к счастью.

Я вздыхаю, прикрываю ладонью рот. Только что с моих плеч упал огромный камень. Я готова обнять дока, и расцеловать его за такую новость.

— Так его можно забрать?

— Нет, — мужчина опускает глаза в бумаги, которые держит в руках. — Мы оставим его на ночь, хотим понаблюдать. Если все будет в порядке, завтра утром отпустим домой.

— Я могу его увидеть? Прошу вас…

— Да, конечно.

Я надеваю халат и бахилы и иду по коридору, туда, где лежит Ник.

Приоткрыв аккуратно дверь, захожу внутрь. Он слышит меня, повернувшись, улыбается. Сердце сжимается, когда я вижу на его лице синяки.

— Как ты? — присаживаюсь рядом, смотрю на него. Его губы кривит улыбка.

— Все в порядке… не волнуйся, — Ник тянется ко мне и берет мою руку в свою.

Прикрываю глаза, стараясь собраться с мыслями. Столько раз крутила этот разговор в голове, пока была в коридоре. А теперь теряюсь.

— Прости меня, Ник. Я не должна была допускать подобного…

Он хмурится.

— Ты не в чем не виновата. Он долбанный псих, вот и все, — он пожимает плечами.

— Ты заявила ему о разрыве. Конечно, он слетел с катушек.

Слезы стекают по лицу. Отворачиваюсь в сторону, понимая, как много дров наломала на эмоциях.

— Мне просто нужна была минутка. Один вечер, Ник, — произношу сквозь слезы. — Да, я наговорила ему много всего, но мне было больно. Это были эмоции. Утром, на следующий день я бы уже жалела и мучилась сомнениями. Я была бы готова на разговор. Зачем он поступил так?

Ник гладит мое запястье.

— Я тебе скажу одну вещь…Только послушай внимательно, без эмоций.

Я киваю, смахивая с лица слезы.

— Решать вопросы кулаками — неправильно. В трое не правильно, не по-мужски, решать их в присутствии своей девушки. Он напугал тебя. Видишь, не так все со мной страшно, все обошлось. Но, ты напугана. Он мог задеть тебя, мог сделать больно. Такие, как Илья, безбашенные, агрессивные. В итоге, они влипают в жуткие ситуации и пускают свою жизнь в унитаз. Подумай хорошенько, нужно ли тебе такое будущее… И не вздумай винить себя. Ты не при чем…

Его слова проникают в меня. Я думаю о них, пробую их, и понимаю, что с самого начала все было именно так. Верх всегда был таким, с первой нашей встречи он вел себя как неандерталец. Так что же должно было поменяться?

Но как бы то ни было, я не хочу ему проблем. Я знаю, что у него доброе сердце, и сейчас Верх может получить сполна. Тем более Ник знает, как это устроить.

Я спрашиваю быстрей, чем успеваю остановить себя.

— Ты будешь подавать на него в полицию?

Он усмехается. Отводит взгляд в сторону.

— Я бы подал, если бы не ты, Вик. Я не хочу делать тебе больно. Тебе и так херово…

Он потянулся к телефону. Что-то набрал в нем. А я больше не могла остановить слез. Они текли по лицу, капали на мои руки.

— Эй, а ну прекращай, — улыбнулся Ник, притягивая меня в объятия. Я уткнулась носом в его грудь, истерика набирала обороты.

— Не плачь, слышишь? Вообще нет причин, — прошептал Ник, гладя меня по волосам. — И вообще, ты же понимаешь, что теперь соскочить не выйдет…

Я отстранилась и посмотрела на него удивленно.

— В субботу жду тебя в баре, Вик. Футбол, пиво и все дела? — смеется, стирая с моего лица слезы.

Я киваю, улыбаясь ему.

— С огромным удовольствием.

***

Все сыпалось из рук. Я делала ошибки в документах, я не могла составить и пару предложений в исковое. Я курила раз десять, старательно прятала трясущиеся руку от коллег. Также неудачно, как и синяки под глазами тональным кремом. Я не спала ни секунды. Всю ночь тупо пялилась в телефон и ревела белугой.

Илья сделал мне больно. Он напугал меня, и я полностью согласна со словами Ника. Он не должен был так поступать. Не должен был драться при мне, не должен был пугать. Я вспоминаю слова Верха, брошенные мне как-то невзначай. Он говорил, что совсем не такой, каким я его представляла. Илья называл себя сложным. Тогда я по-другому восприняла его слова. Теперь мне раскрылся их истинный смысл.

Я знаю, что будет плохо. Знаю что больно без него. Как хорошая, правильная девочка, желающая себе светлого будущего я должна его отпустить. Но каждый раз, когда я принимаю это решение, я думаю о том, что без него мое будущее на такое уж и светлое и совсем не счастливое.

Весь день мне писал Ник. Он был уже дома, ему дали пару отгулов. Ник сдержал свое слово, он никому не рассказал об Илье. И за это я ему очень благодарна.

Верх так и не позвонил. И не написал. Я не могла забыть его потерянного взгляда, его разбитого вида, когда меня увозила карета скорой помощи. Я не могла перестать думать о тех словах, что он говорил мне.

Я обещала не бросать его никогда. Обещала не уходить. И по факту, я не сдержала своих слов.

К вечеру мне стало невыносимо больно. Ломало физически, я не могла ни секунды не думать о Верхе. Я хотела к нему. Мне настолько его не хватало, что я готова была даже сделать вид, будто ничего не было, только бы он простил меня, только бы оказаться в его руках, только бы почувствовать его нежный взгляд на себе.

Я не могла дышать без него. Сидела посреди своей комнаты, смотрела на кровать, и понимала, что я не смогу в нее лечь. Там его запах, там мои воспоминания. Воспоминания о лучшей ночи… о нашей близости. И когда боль стала просто невыносимой, я взяла телефон и набрала его номер.

Сердце замерло в ожидании ответа. Но нудные длинные гудки не прекращались. Он не брал трубку. Следующий раз, а потом еще. Илья не хотел меня слышать. А я понимала, если не верну его прямо сейчас, с ума сойду. Не смогу дальше жить.

Быстренько переодевшись, взяла рюкзак с ключами. Папа уже отдыхал, я не стала его беспокоить. Вызвала такси, а когда водитель спросил, куда едем, я задумалась. В городе два места, где может зависать Илья с друзьями. Загородный дом Птахи и бар, где постоянно тусуются бойцы. Не знаю, почему я назвала второй адрес мужчине. Может просто повезло, или сердце подсказало. Но через полчаса, когда я вышла из салона машины и посмотрела на здание, первое что увидела — курящего у входа Птаху.

— Нет, Вик, валила бы ты отсюда…

Он был явно мне не рад. Птаха преградил мне путь. Парень смотрел на меня так, будто я его враг.

— Вань, я хочу поговорить с ним.

Он поднес к губам сигарету и неспешно затянулся ей. Выпустил дым в воздух.

— Нужно было говорить раньше, а не сбрасывать трубки…

Меня разозлили его слова. А еще его высокомерный взгляд и наглая ухмылка. Кто он такой, чтобы разрешать или запрещать мне говорить с Ильей?

Я толкаю его изо всех сил. Он смеется, когда врезается в стену от моего удара. Но не пытается меня остановить. Открываю дверь и захожу в бар. Здесь громко — на сцене, справа от входа играет рок-группа. Весь первый этаж занят зрителями, отдыхающие на диванчиках наверху. Прорываюсь сквозь толпу к лестнице. По дороге выискиваю лицо Ильи. Мое сердце стучит так громко, что кажется, выпрыгнет из груди, наружу. Но я не имею права на сомнения или волнение. Я должна поговорить с ним, должна сказать то, что у меня на сердце.

Поднимаюсь на второй этаж. Здесь достаточно узкий проход между столиками, народу тоже много, но это мне не мешает, потому что стоит мне окинуть взглядом пространство я тут же нахожу его.

Он видит меня. Его серые глаза сейчас холодные, ледяные, как и в последние минуты нашей прошлой встречи. Нас разделяют всего три столика и кальянный дым, который окружил его с головой. Но по сути, между нами сейчас намного больше расстояние, между нами — пропасть.

Даже не проронив ни слова, судя по его надменно-ленивому выражению, судя по пьяному блеску во взгляде, я понимаю, что моего Ильи здесь нет. Нет чуткого, нежного, доброго… я убила его. Своим поступком убила.

Мы виделись с ним вчера, а кажется, будто год прошел. Он изменился даже. Уставший вид, кожа бледная, а взгляд острый. Мне больно видеть его таким. Видеть и понимать, что всему виной я.

А потом сама себя одергиваю. Брось, Вика. Это ведь твой Илья! Нет, я не верю в его злость. Я знаю, что он не мог так быстро разлюбить меня. Но его глаза такие равнодушные. Хочется съежиться и спрятаться. Но я не буду пасовать. Я все равно иду вперед. Несмотря на страх, делаю шаг за шагом, заставляя себя, будто наказывая. Я виновата. Значит и мне искупать вину.

Он даже не повернулся ко мне. Вот она я уже у столика, в полуметре от него. Рядом с Ильей сидит еще несколько парней. Они все пьют алкоголь и курят.

— Нам нужно поговорить, — произношу твердо, насколько это возможно в моем состоянии. Я вся дрожу от страха. Не знаю, чего ожидать от него в следующий момент. Он — будто спящий вулкан. И когда ты находишься рядом, ты рискуешь каждую секунду. Вулкан может проснуться, и его огненная лава может накрыть тебя с головой, превратив в горстку пепла.

Илья не реагирует на мои слова. Его дружок начинает смеяться.

— Эй, Верх, это твоя цыпа? А как же та крошка?

Мне не нравится его шутка. В груди разливается свинцовая тяжесть. Верх делает затяжку и выпускает белые кольца дыма в воздух. Его телефон начинает звонить. На нем имя Марго. И в этот момент я взрываюсь. Потянувшись, выхватываю его мобильный. Он делает выпад в мою сторону, но не успевает отобрать его у меня, я уже отхожу на шаг, пряча гаджет за спиной.

Илья поднимает на меня полные злости глаза. Прикрываю глаза, переводя дыхание. Ладно, если он хочет унизить меня, если хочет говорить при всех, пусть так, я заслужила.

— К черту эту суку. Я виновата, Верх. После разговора с твоей матерью, я должна была поговорить с тобой. Я должна была послушать тебя, а не бросать трубки. Я знаю, мы оба вспылили, ты был агрессивен, я испугалась… но я люблю тебя. И я не хочу тебя терять…

В этот момент меня кто-то толкает в бок. Илья поднимает глаза на подошедшую к нему девушку в красном платье. В ее руках два бокала, один из них она ставит перед ним. Дева обнимает Илью, а когда она поднимает на меня глаза и ее волосы больше не скрывают лицо, я едва не теряю дар речи.

— Марго?!

Она смотрит на меня также удивленно.

— Какого черта, Илюш? Что этой липучке тут надо, вы разве не расстались?

Он улыбается. На меня смотрит, глаза не сводит. И есть в его улыбке что-то садистское. А потом за затылок ее к себе притягивает, и накрывает ее губы своими. Мне больно. Боль такая, словно несколько сильных ударов прилетели в мои кости. Мне хочется пополам согнуться, хочется взвыть, но я стою и смотрю на то, как губы, которые срывали стоны с моих сейчас целуют ее. Я смотрю на то, как руки, от касания которых я с ума сходила, сейчас трогают другую и не верю свои глазам. Потому что если это правда, то я не хочу жить в таком мир. В мире, где он разбивает мне сердце. Где происходит самое страшное, что может произойти.

И когда он наконец-то отстраняется от нее, у меня начинает темнеть глазах. Я не дышу, всматриваюсь, вслушиваюсь, жду, что он скажет, будто это жуткая пьяна шутка — не больше.

— Она все еще стоит тут, — смеется Марго, окидывая меня насмешливым взглядом.

Он позволяет им всем растоптать меня. Его дружки смеются. В этот момент к нам подходит Птаха и устраивается за стол. В его взгляде, брошенном на меня украдкой — жалость.

— Уходи, не видишь, ты тут не нужна… — в голосе Марго столько брезгливости.

Не отвечаю ей. С него глаз не свожу. Все надеюсь, что он не допустит этого. Это ведь Илья! Мой Илья!

— Эй, цыпа, либо вали, либо присоединяйся, — тянется ко мне рукой один из его дружков. В этот момент Верх скидывает с себя Марго, делает шаг ко мне, подходя в упор. Злой, бешеный взгляд скользит по моему лицу. А я запах его вдыхаю, и сердце свое рву на куски.

— Уходи отсюда.

В его голосе нет эмоций. Робот. Мне так больно. Глотаю слезы, упорно выдерживаю его взгляд.

— Нет.

Я не сдамся. Ни за что.

— Я не уйду, потому что не верю в этот спектакль, Илья. Ты врешь… ты наказываешь меня.

Стоит мне произнести это, он резко подается ко мне. Схватив за плечо, встряхивает и цедит сквозь зубы.

— Я сказал, бл*ть, пошла отсюда.

— Нет. Только с тобой уйду.

Уголок его губ вздрагивает, в едкой, кривой улыбке.

— Ты не нужна мне, слышишь? — он отходит от меня. Делает это специально, чтобы нас слышали все его друзья.

— Я поигрался, и меня за*бала эта игра. Слишком много заморочек, Вика, мне просто стало скучно. Хотя… — он окинул меня с головы до ног. — С такой, как ты всегда скучно.

Я вижу, как поднимается с дивана Марго, Илья обнимает ее притягивает к себе. Она так льнет к нему, словно он ее. И всегда им был.

— Хватит позориться. Я тебя не звал. Да и не к месту ты здесь, прости.

Я чувствую, как что-то мокрое стекает по щекам. Он мне в грудь гвоздь забил, и с каждым ударом сердца, он вонзается в него, заставляя захлебываться кровью и болью. Верх — мой палач. Он с таким удовольствием уничтожает меня, с таким упоением поворачивает нож у меня под ребрами. Такой токсичный, такой безжалостный. Он ворвался в мою жизнь, не спрашивая разрешения. Захотел и взял. Он заставил меня полюбить себя, он заставил верить в то, что мы- навсегда. И сейчас, с легкостью отказывается от меня. Отшвыривает, словно ненужную вещь. Верх жестокий, самовлюбленный, он — чертов эгоист. Ник был прав… он всегда говорил мне правду, а я, дура, не верила ему.

Илья злиться, что я не ухожу. Он кричит на меня. Называет глупой и наивной, он смеется надо мной. А я просто уйти не могу, физически. Мои ноги приросли к полу. Я даже отвернуться от него не могу, стою и пью его ненависть, его презрение, будто это вода.

— Нас нет! И не было никогда! — будто из тумана его голос. Отдаленный такой, чужой.

— Это была игра, стеб. Я не знаю. Попробовал, и понял, что такие, как ты слишком пресные для меня…

Я не понимаю ни слова.

— Такие, как я?

Он пожимает плечами, ухмыляется гадко.

— Обычные серые мыши, которые постоянно ревнуют, и еб*т мозги.

Я не помню, как вышла из бара. Не помню, как вызвала такси и добралась сюда. Внутри меня — агония. Я понимаю, что все рухнуло, понимаю, что он предал меня, что уничтожил. Но сердце все еще отказывается чувствовать, отказывается принимать. Словно после операции, когда анестезия еще действует, и я не чувствую всей боли. Но я знаю, что она обязательно нахлынет, с минуты на минуту. Знаю, что будет адски плохо, и боюсь этого…

И она настигает меня. Ровно в тот момент, когда Ник открывает дверь, и заводит меня к себе. Когда он смотрит в мои глаза, и понимает все без слов. Когда обнимает меня за плечи, притягивая в объятия. И когда я оказываюсь в его теплых руках, она настигает меня так резко… на полную мощность… и я начинаю кричать, потому что он вывернул мое сердце. Он вонзил в него нож, и сейчас мне так больно, что я даже не могу дышать.

Ник говорит, что все пройдет. Он говорит, что я забуду… но я знаю, что такой как Илья ни за что не исчезнет из памяти. Таких, как он не забыть. Того, кто безжалостно растоптал то чистое, искреннее и сильное, что было когда — то во мне.

Конец