Глава 10

Мне страшно. Чтобы хоть чуточку унять волнение, я то и дело расхаживаю по комнате. Она действительно большая, но я успела обойти ее уже раз двадцать.

Со стороны первого этажа то и дело раздаются женские крики. Жуткая истерика. Женщина кричит на кого-то, слышны маты и звон бьющейся посуды.

Я не знаю, что мне делать. Хочется уйти, но я понимаю, что одной мне не покинуть этот дом.

Минут через тридцать, наконец, дверь открывается и в комнате появляется Илья. На нем нет лица. Взгляд потерянно-напряженный.

— Поехали. Я отвезу тебя домой, — произносит он без эмоций. Я хочу спросить, что здесь происходит, но не решаюсь. Он такой злой и расстроенный.

Верх берет меня за руку и ведет за собой. Когда мы выходим в коридор и спускаемся по лестнице на первый этаж, я озираюсь по сторонам. Мне не хочется столкнуться с той женщиной. Здесь тихо и никого нет, только в гостиной, которую мы проходим на пути к выходу, я замечаю разбитую вазу и несколько рамок для фотографий, лежащих на полу.

Верх выгоняет машину из гаража и я устраиваюсь на пассажирском. Он резко срывается с места, давает по газам и уже спустя пару минут мы мчим по городской дороге к моему дому.

Я не могу перестать думать о случившемся в его доме. Украдкой бросаю взгляды на Верха. Он так напряжен, так сильно его пальцы сжимают руль, так резко он переключает скорости на коробке передач, становится не по себе. Я чувствую, что ему больно. Илья не сводит взгляда с дороги, но мыслями он где-то далеко.

Я не хочу, чтобы он думал, будто это праздное любопытство. Знаю. Что лучше промолчать, но не могу оставить его одного. Если мы вместе, значит, и боль должны делить поровну.

— Илья, что случилось?

Он бросает на меня беглый взгляд. Так, словно только что вспомнил обо мне.

— Ничего. Не забивай себе голову, — рычит в ответ и замолкает, разгоняя машину еще больше. Словно избавиться от меня хочет быстрее. Когда он останавливается на перекрестке, я касаюсь его плеча, слегка сжимая его.

— Илья, если я спрашиваю, значит для меня это важно. Ты напряжен. В таком состоянии водить машину опасно. Я же вижу, что мысли твои не здесь…

— Вика, я же сказал, ВСЕ НОРМАЛЬНО. Я просто отвезу тебя домой. Сейчас у меня важные дела!

Мне обидно от его слов и от того как резко он ответил. Отворачиваюсь к окну, сглатывая образовавшийся в горле ком.

— Вика, — он зовет меня, но я не поворачиваюсь. Не хочу, чтобы Верх видел слезы. Не хочу, показывать ему свою слабость, если Илья не хочет делиться своей.

— Вик, — трогает меня за руку, я одергиваю ее.

— Твою мать! — вскипает он и резко тормозит.

Меня подбрасывает на сидении. Не успеваю понять, как это происходит. Верх просто выходит из машины.

Мы на мосту. Он идет через дорогу, сквозь поток несущихся машин.

Я выбегаю из салона и, захлопнув дверцу, направляюсь к нему. Застываю на разметке полосы. Здесь такое напряженное движение, машины несутся с огромной скоростью! Уличив наиболее безопасный момент, срываюсь вслед за Ильей.

Он у парапета. Пальцы до белых пятен сжимают холодный метал ограждения. Верх склонился вниз, словно пытается прийти в себя. Мне хочется обнять его, хочется разделить с ним боль. Но он такой закрытый, такой неприступный.

— Что случилось, скажи? — голос дрожит от волнения, но мой настрой более, чем уверенный.

— Ничего. Я сейчас отвезу тебя домой, — повторяет уже заезженную пластинку.

Илья поворачивается ко мне, впивается взглядом. В нем так много боли, и это меня пугает.

— Нет. Пока не расскажешь что произошло, я не уйду.

Мое упрямство ему не по душе. Вижу, как вздуваются вены на его шее, а лицо парня искажается гримасой злости. Он отворачивается, смотрит в сторону горизонта.

— Ублюдок… — рычит Илья, наконец-то выпуская эмоции.

Бурный потом реки, над которой мы стоим, глотает мощность его голоса. Но даже несмотря на это, от его громкого крика дрожь бежит по телу.

— Я просил его не говорить ей! Просил делать все тайно, если уж так приспичило! Нет, б**ь, он обрюхатил эту шлюху и теперь пытается свалить от матери! Он сваливает, забирая все, что у нас есть!

Меня начинает трясти от волнения.

Получается, та женщина, крики которой так напугали меня — его мать. Я понимаю его боль, и чувство беспомощности. Илья замолкает и смотрит мне в глаза, и эмоции, бушующие внутри него, едва не сбивают с ног. Я тянусь к нему рукой, накрываю его ладонь своей. Он опускает глаза на место нашего соприкосновения.

— Я знаю, что не смогу помочь, — произношу, прочищая горло. Мне больно за него, больно за его маму. Ни одна женщина не достойна такого. Но это жизнь, и случиться может все что угодно, даже с самыми добрыми и хорошими людьми.

— Но я буду с тобой, Илья. Я обещаю тебе, что мы пройдем это вместе. Ты не один.

Парень хмурится. Я вижу, как его глаза заполняются влагой. Он отводит их, кивает в знак согласия. А потом просто берет и сгребает меня в охапку.

Его руки так крепко сжимают меня, он утыкается носом в основание моей шеи. Мы стоим посреди автодорожного моста над Доном. Мимо нас на огромной скорости снуют машины, но это место сейчас кажется нам таким тихим, таким спокойным.

— Я знал о ней. О его шлюхе. Я знал, что он уже год как таскался с ней. Понимал, что угрозами ничего не решить…

Илья отстраняется.

— Помнишь, ты спрашивала, зачем я пошел в военное?

Я киваю.

— Мать всегда хотела этого. Хотела, чтобы я был как ее брат — полковник. Успешный и богатый человек. Мне это на хрен не нужно было. Да и, честно говоря, я особо не задавался вопросом, что мне нужно от жизни. Мне всего восемнадцать, я хочу прожигать свои дни ярко, я хочу наслаждаться и кайфовать, а не топтать плац. Бабки я всегда мог поднять. Не так, чтобы прям много, но на гулянки и девчонок хватало.

Я отвожу взгляд в сторону. Мне не нравится думать о том, сколько девушек у Ильи было до меня. Это ведь прошлое, мы в настоящем.

— Ты была права, когда говорила, что военка не мое, — голос Ильи вырывает меня из раздумий. — Но моя мать… В тот день, когда она узнала об измене отца, я вернулся домой под утро… очередная гулянка с пацанами. Ее нигде не было, в доме было все перевернуто. А когда я зашел в ванную, она лежала там, с перерезанными венами…

Мне больно это слушать. Не представляю, какого ему.

— Она… она не хотела жить без него. Не хотела жить в нищете, потому что все, что у нас есть — записано на отца. Я так испугался тогда… пока ждал скорую, перевязывал ее предплечья полотенцами. Мои руки тряслись. В тот момент я впервые почувствовал это гадкое чувство — беспомощность. Я ни хрена не умел и понимал, что в любой момент могу потерять ее.

Его голос вибрировал от напряжения. Я боялась тронуть его, потому что все тело Ильи было словно единый напряженный нерв. Но я не могла оставаться безучастной к его боли.

— Но ты спас ее, Илья. Она в порядке.

Он кивает, бросает в мою сторону беглый взгляд.

— В тот вечер она попросила меня, чтобы я поступил в универ. Я обещал ей сделать все, только чтобы она жила. Я дал слово.

Он смотрит на меня с высоты своего роста. Сейчас взгляд более спокойный, на губах горькая улыбка. Илья протягивает руку и обнимает меня за плечи. А я с жадностью обнимаю его, утыкаясь носом в грудь парня. Дышу им, слушая с замирающим сердцем, как быстро и громко бьется его.

— А отец? Он вернулся? — спрашиваю через некоторое время.

Илья усмехнулся. Его пальцы запутались в моих волосах. Он собрал их в хвост и убрал мне за плечо.

— Вернулся. Остался с ней. Но только для того, чтобы сейчас уйти с концами. Та девка, его юрист, ей всего двадцать пять, — с его губ снова слетает смешок.

— Черт возьми, она на пять лет старше меня, — произносит с горечью. — Я практически простил его… старался не замечать уродство нашей семейки… Но, б***ь, я типа должен радоваться, что у меня будет брат, да? — смеется нервно, заглядывая мне в глаза.

Я обнимаю его. Крепко-крепко.

— Ты говорила, что наш дом красивый. Теперь ты видишь его истинное лицо, мелкая. Я не чертов принц, и совсем не герой.

Я пожимаю плечами. Мне не нравится то, как он принижает свое значение и себя. Илья совсем не такой.

— Может для кого-то ты не герой. Но не для меня, плохой мальчик Верх, — смеюсь.

Он замирает. Его ладони обхватывают мое лицо. Илья всматривается в мои глаза, а я в его тону. Ныряю в этого сильного, в этого сложного и необыкновенного парня с головой, и понимаю, что мое сердце уже украдено им.

— Они все постоянно пытаются уйти… Все, кто у меня был. Понимаешь? Мы — семья, но они считают, будто это тупая игра в приставку. Когда надоело, взяли и вышли, — его черты лица искажаются от гнева.

Он упирается лбом в мой, смотрит в мои глаза.

— Я пытался сохранить эту семью, я делал все, чтобы мать была довольна, чтобы не накалять обстановку. А в итоге они все равно разбегаются. Я остался ни с чем, малая…

Я не хочу плакать. Такой как Илья не стерпит жалости. Он сильный. И сейчас, раскрывая передо мной душу, он делает большое исключение. И я ценю этот шаг.

— Я не оставлю тебя, обещаю… — шепчу у самых его губ.

Илья прикрывает глаза. Его скулы напряжены. Я знаю, что мои слова для него совсем не пустой звук. Они важны не только для него. Так и будет, и я говорю это всем сердцем.

— Сдержи свое слово, мелкая, — он тянется ко мне, его губы накрывают мои.

Я растворяюсь в его вкусе, обхватываю его шею, и понимаю, что никогда еще моя душа не поднималась так высоко. Никогда еще и никто не был мне так дорог, как это парень. Я знаю его всего неделю, но разве есть какие-то сроки или правила для любви? Для чувства, от которого сердце стучит в два раза быстрей и бабочки в животе.

***

Я скидываю обувь и прохожу в дом. Мои губы до сих пор горят от его жарких поцелуев. Мы делали это в машине так долго, что не хватало дыхания. Илья будто бы пытался вытравить нашими поцелуями мысли о разводе родителей. Ему нужна была моя помощь, а я делала все, что могла.

Нет-нет, я совсем не жалуюсь, и в душе у меня весна. Вот только от этого немного грызет вина — разве могу я чувствовать себя счастливой, когда у него творится такое…

В прихожей царит приятный запах выпечки. Прохожу на кухню, замечая краем глаза по пути конверт из банка. Тут же противно сосет под ложечкой. Хватаю конверт, желая спрятать его в комнате.

Ко мне навстречу вылетает Настя.

— О, ты уже пришла? — улыбается, вытирая вспотевший лоб. На ней фартук, весь перепачканный мукой.

— У нас сегодня какой-то праздник? Ты и готовка… — нервный смешок слетает с губ.

Мне так много хочется рассказать ей! Поделиться мыслями, но я понимаю, что Насте сейчас совсем не до моей личной жизни.

— М-м-м. Твой папа полчаса назад ушел на смену, а мне было скучно. Вот решила развлечься…

Это не было похоже на Настю. Окидываю ее подозрительным взглядом, проходя за стол. В тот момент, когда я кладу телефон на тумбочку, на него приходит сообщение от Ильи.

«Мелкая, побуду с мамой и постараюсь вечером сорваться к тебе»

Улыбка сама собой расцветает на губах. Мне так тепло от его сообщения. Набираю текст, и в этот момент чувствую чье-то присутствие за спиной. Подруга читает мое послание из-за плеча.

— Так у вас все серьезно? И когда ты собиралась мне все рассказать?

Ой, только этого сейчас мне не хватало. Честно говоря, сегодня выдался странный и волнительный день. И сейчас лучше всего принять душ и улечься спать. Но Настя уже стоит передо мной блюдом, на котором лежит огромный кусок только что приготовленной Шарлотки и горячий чай.

Мой телефон снова оживает. На этот раз неизвестный номер. Настя хмурится, выказывая недовольство, что наш ужин постоянно перебивают.

— Может, Кирилл?

Это не может быть Бондарчук.

— Я ему еще не звонила

Она закатывает глаза.

— Ну если не возьмешь, так и не узнаешь.

Мое сердце грохочет с огромной скоростью. Я принимаю вызов. На том конце меня приветствует мужской голос.

— Добрый день, Виктория?

— Да, это я.

— Я рад, что наконец-то смог к вам дозвониться. Меня зовут Сергей Владимирович, я руководитель адвокатского кабинета. Мне нужен помощник. Я нашел ваше резюме на сайте. Скажите, вам это интересно?

Я не верю собственным ушам. Два месяца я не могла найти ничего лучше курьера. А тут помощник адвоката! И это значит что? Юридический стаж в трудовой еще до окончания универа!

Попыталась вспомнить правила ведения переговоров. Выдохнув, мысленно успокоила себя.

— Я рассматриваю пару предложений, но могу уделить вам время.

У подруги округлились от ужаса глаза.

На том конце воцарилось молчание. По всей видимости, адвокат впал в кому от удивления. Как это так? Студентка и не прыгает от счастья…

— Хорошо. В таком случае, вы сможете подойти к нам на собеседование? Завтра в десять утра.

Я уже беззвучно кричала «ура», подскочив и обняв Настю. А потом взяла передышку и совершенно ровным тоном проговорила в трубку.

— Да конечно. Я буду. Пришлите, пожалуйста, адрес фирмы.

Я не могла поверить своему счастью. Да, зарплата будет не самой большой, но это лучшее, о чем я могла мечтать! Даже Настя радовалась за меня, хотя у нее в жизни было столько проблем.

Следующие минут тридцать, мои мысли были заняты только предстоящим собеседованием. В чем пойду? Как нужно вести себя? Что будут спрашивать? Сделала заметку, пройтись по некоторым разделась гражданского кодекса, чтобы освежить все в голове. После ужина с Настей мы отправились в комнату. На глаза снова попался злосчастный конверт из банка. Только теперь я подумала о том, что он уже не пугает меня как раньше.

— Вик, ты обещала позвонить Бондарчуку. Прости, не хочется заставлять, но мы так ничего не знаем об отце.

Я кивнула. Взяла телефон и замерла. Почему-то в этот момент подумала об Илье. О том, что он должен приехать ко мне в любой момент. Думаю, он обрадуется новости. Мне очень хотелось поделиться с ним своей радостью.

— Вик… — позвала подруга.

Я обернулась и посмотрела на нее. Настя видела смятение в моих глазах. Илье вряд ли понравится тот факт, что я разговаривала с Кириллом. Да и мне самой после произошедшего не хочется это делать. Тем более звонить ему первой.

Но бросить подругу в беде я тоже не могу. Поэтому я нажала на вызов и стала ждать, когда он возьмет трубку.