Глава 23

ГЛАВА 23

— Оля, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос.

Звонок от Петра Оля приняла, когда выходила из такси.

Услышав рингтон, который она установила на Громова, девушка дрогнувшей рукой поспешила открыть сумку. Всю дорогу до имения Оля думала, что с ней произошло. Точнее, происходит. Не могла же она влюбиться в генерала? Или могла?

Помимо воли сравнивала то, что чувствовала, когда встречалась с Виталиком.

Не то. Совершенно.

Там всё было ровно. Гладко. Да, появился в её жизни приятный молодой человек и вроде бы как сердце к нему потянулось. Оглядываясь назад, Оля признавала, что изначально замечала в Виталике недостатки, которые сейчас вполне смело назвала бы «гнильцой». Тогда она думала: у кого их нет? Совместная жизнь сгладит острые углы, рождение ребенка — тем более.

Ничего подобного не произошло. И рано или поздно, Оля ушла бы. Собрала бы Сашу, села бы в машину и уехала. Измена Виталика ускорила неизбежность.

С Громовым иначе обстояли дела. Он брал нахрапом. И брал ли?.. В первые встречи жестил, Оля признавала. Она и сама тоже хороша, действовала на эмоциях, винила мужчин. Сначала одного, потом другого. Чисто женская позиция. Но если отмотать время назад, Громов произвел на неё впечатление сразу же. Да и на кого он мог не произвести?

То, с какой фразы Петр начал разговор, Олю смутило. Не настолько же всезнающ Громов, что мог предвидеть и её встречу с Мариной Викторовной. А главное, о чем конкретно они беседовали.

— Звучит настораживающе, — попыталась отшутиться Ольга, входя на территорию имения и вдыхая свежий весенний воздух полной грудью.

Благодать… Наичистейшая.

— Ты у меня относишься к числу суперженщин, блондиночка?

Услышав вопрос, Оля едва не споткнулась. В голосе Петра на самом деле сквозила добродушная ирония?

— Смотря в какой плоскости, — в тон ему ответила она.

— Хм… Я уточню твой ответ чуть позже, — обманчиво мягко отозвался он и продолжил: — Сейчас же меня больше интересует, как быстро ты можешь довести себя до требуемого вам, женщинам, совершенства?

— Петр, выражайся конкретнее. Ты меня пугаешь.

— Оля, у меня сегодня мероприятие. День рождения одно человека, про который я совершенно забыл. Забыла и мой секретарь… Короче, малышка, в имение уже направляется курьер с платьями, туфлями и прочими женскими атрибутами. Аглая Дмитриевна, явно стремясь реабилитироваться в моих глазах, удивительно быстро прошлась по интернет-магазинам. Оль, сможешь быть готова к восьми часам?

Оля остановилась. Прикрыла глаза. Вздохнула. Расслабилась.

— Смогу, Петя.

— Отлично! Серега заедет.

— А ты?..

— У меня запасная форма есть в штабе. Приму душ здесь. Тогда до встречи.

— Да.

Хм…

Её выводят в свет? Знакомят с друзьями Петра?

Любопытненько.

На самом деле, после того, как Оля увидела груду коробок — а там была именно груда, — ей немного поплохело.

— Это что, Валентина Игнатьевна?

Саша уснула на диванчике. Валентина Игнатьевна обложила роднулькина подушками и теперь стояла рядом с Олей.

— Примеряй, красотка, — добродушно заметила женщина, подмигивая.

— А… курьер где? Он же не оставил всё это, — она очертила в воздухе круг, указывая на коробки, — здесь.

— Даже, если ты решишь оставить всё это, — Валентина Игнатьевна повторила её жест, — себе, наш многоуважаемый генерал не разорится. Смотрим?

— Смотрим.

Куда теперь деваться.

У секретаря Петра оказался неплохой вкус, а сам Петр отлично разбирался в женских размерах. Потому что практически все вещи Ольге подошли. И струящиеся платья, и красивые шелковые юбки, и комбинации, и даже белье, которое можно было не присылать.

Видимо, шло бонусом.

Даже косметика и та была!

В Ольге проснулась женщина. Когда в последний раз ей доводилось примерять столько красоты? Причем качественной и явно не дешевой. Нигде в душе ничего противоестественного не кольнуло. Оля хотела соответствовать статусу женщины генерала Громова, и она будет! Поэтому никаких сомнений и ложной скромности!

В конечном итоге девушка остановилась на ярко-коричневом платье-комбинации с изысканной драпировкой на груди и хорошим подкладом, который подразумевал, что можно платье носить и без лифчика. Это не её вариант при любом раскладе. Но если выбрать лиф с силиконовыми лямками и сверху шелковый пиджак… Оля ещё раз покрутилась перед зеркалом.

Идеально.

Волосы выпрямила утюжком, придав им блеску, после чего собрала по пряди от ушей и заколола их на затылке. Покрутилась ещё раз перед зеркалом, окинула себя критическим взглядом и по итогу всё же решила убрать заколку. Лишняя она, перегружает образ.

— Как, Валентина Игнатьевна?

Женщина одобряюще улыбнулась.

— То, что надо. У тебя идеальный стиль, девочка.

Ласковое обращение пришлось Оле по душе. Она сфотографировала себя и отправила фото маме с припиской: «Иду на свидание». Далее последовал смущающийся смайлик и сложенные вместе ладони.

Мама в ответ прислала множество поцелуйчиков и пожелания удачи.

Сергей ожидал Олю у крыльца. Она помнила его, он был в машине с Петром в тот злополучный день. На мгновение у Ольги промелькнуло желание расспросить мужчину, как было на самом деле. Остановила себя. Оно ей надо? Детали, которые испортят настроение и не только его. Жизнь — это не черное и белое, в ней множество оттенков, полутонов. Покажите ей взрослого кристального честного человека, которому не приходилось порой лукавить, преподносить правду так, чтобы выглядеть в лучшем свете? Или таким образом минимизировать негативные последствия.

Сергей приветливо улыбнулся.

— Как ваша рука, Ольга?

— Спасибо, лучше. Почти привыкла.

Молодой человек добродушно улыбнулся и распахнул дверь автомобиля.

— Мы к штабу?

— Нет, сразу к ресторану. Петр Михайлович будет там, он уже выехал.

Как и в их первую встречу, пошел дождь, мелкий и противный. Оля наблюдала за каплями, что растекались по стеклу, и улыбалась. Она прислушивалась к шуму за окном. Дождь никак не повлиял на её настроение.

Петра Оля увидела сразу же, и сердце подскочило в груди. Мужчина стоял и ожидал её приезда! Не ждал внутри ресторана, лениво опрокидывая в себя одну рюмку за второй. А, по всей видимости, отслеживал их перемещение, что нисколько не смутило Ольгу.

Раскрыв зонт, Громов поспешил к машине.

— Шикарно выглядишь, блондиночка. Так бы и съел.

Иногда её подбешивало его ироничное «блондиночка». Хотелось врезать, от души. По плечу. Или по широкой спине. Потребовать, чтобы он, в конец-то концов, перестал её так называть.

Потом Оля посмотрела в его глаза, где помимо иронии каждый раз плескалось нечто иное. Притягательное, томное, сладко-тягучее. Петр кайфовал, дразня её.

Она невольно плавилась, понимая, что эти эмоции предназначены для неё.

Поэтому… Черт с этой «блондиночкой».

Петр помог Оле выбраться из машины и, защищая от дождя, направил в ресторан, где помог снять верхнюю одежду.

После чего сделал шаг назад.

— Хм…

Оля тоже сделала шаг назад. Несмотря на то, что волнение теплой волной поползло по позвоночнику и плечам, мимолетом коснулось ниже живота, Оля улыбнулась:

— Нравлюсь?

В гардеробной был приглушен свет. Помимо них, чуть в стороне, раздевались ещё двое мужчин.

Петр загородил Олю от них, склонил голову набок, наигранно и предупреждающе сообщил:

— Через часок покажу насколько.

Сначала Оля не поняла подтекст его фразы. Когда смысл дошел, кровь резко прильнула к лицу.

— Я сделаю вид, что ничего не слышала… генерал.

— Зря, — довольно хмыкнул Громов и предложил ей руку.

Оля до и во время беременности выходила с Виталиком на мероприятия. Ей нравилось знакомиться с новыми людьми, общаться с ними. Поэтому никакого дискомфорта или стеснения она не испытывала.

Её рассматривали. Много и часто. С любопытством. Олю подмывало уточнить у Петра, почему их выход вызывает столько интереса? И нет ли повторения истории с имением? Какая существовала вероятность, что и в люди Петр не выходил с женщинами? Сомнительно, конечно. Но всё же… Всё же…

Оле хотелось узнать про его жену. Что случилось, причину её трагической смерти. Молодая же совсем была, жить и жить. Как любой другой женщине, Оле хотелось заглянуть в прошлое Петра. Хотя бы немного, личное пусть останется личным.

К Громову постоянно подходили люди. Оля бы даже сказала: тянулись вереницей. Кто-то поздравлял с назначением, кто-то договаривался о встрече, непременно вне штаба. Некоторые просто здоровались, задерживались, чтобы поговорить ни о чем. Оля заметила, что к последним Петр расположен был более добродушно. Они шутили, посмеивались.

Потом были официальная часть и поздравление именинника. За столом Петр положил руку на коленку Оли и не убирал. Сжимал, поглаживал, собирал пальцами юбку платья. Оля раз попыталась скинуть, увести ногу в сторону и добилась того, что давление усилилось. Плюс Петр посмотрел на неё о-очень выразительно. Мол, не стоит делать лишних движений.

Она и не стала.

Оля купалась во внимании Петра. У неё были небольшие тревоги относительно вечера. Всегда существовала вероятность, что он пригласил её, чтобы не появляться среди высокопоставленных товарищей и сослуживцев одному. Через час после прибытия Оля поняла, насколько наивна эта мысль. Громов не относился к числу мужчин, которым для статуса кто-то нужен.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказала она перед десертом.

Петр пригласил Олю танцевать, и она с удовольствием согласилась, заметив, как несколько молодых девушек её возраста проводили их завистливым взглядом.

— Говори, — спокойно отозвался Петр, уверенно направляя Олю.

— Это касается Виталика.

— Та-ак, — протянул мужчина, опасно сверкая глазами. Рука, лежавшая на талии девушки, потяжелела.

Оля мысленно обозвала себя дурой. Нашла время, когда говорить о бывшем. Плюс Петр немного выпил, что тоже могло сыграть негативную роль. Может, он в подпитии агрессивным становится?

Но, как известно, слово — не воробей. Начала — надо продолжать.

— Я встречалась с Мариной Викторовной, и она просила за сына. Петь… Минуточку, не перебивай меня, пожалуйста. Дай сказать, хорошо? — Потемневший взгляд серых глаз пока и не думал смягчаться. — Я помню наш разговор на набережной. И я сейчас выступаю не на стороне Виталика. А на стороне Марины Викторовны и Саши. Я знаю, ты можешь…

Она не договорила, замялась. Петр вел её и дальше в танце, как ни в чем не бывало. Лишь залом между бровей рассказывал ей о том, что мужчина не так спокоен, как кажется.

— И что я могу? Давай, продолжай, Олюшка.

Ласкательно-уменьшительное имя царапнуло. Как и тон говорившего.

Оля, смело взглянув в лицо мужчине, продолжила:

— Приостановить процесс. Громов, ты поставил Виталика на место, помог мне. Но он отец Саши. Думаю, он усвоил урок. Если нет, тогда другой разговор. Я не хочу ему вредить и портить жизнь. Я не злопамятна. Тебе — огромное спасибо. Честно, я очень благодарна и… — тут Оля вильнула как бы невзначай бедром, скользнув по бедру мужчины. — Готова свою благодарность показать… Что там ты говорил про час, который, кстати, уже прошел?

Она намеренно свильнула с темы…

Позабыв, что Громова дразнить не стоит.

Мужчина резко остановился прямо посреди зала, прервав танец, Оля немного споткнулась. Удивленно посмотрела на него и беззвучно охнула, когда он, прихватив её чуть выше локтя, уверенно повел к выходу из зала.

Она не сопротивлялась.

Наоборот.

Щеки полыхнули повторно, соски обожгло. Оля не знала, куда направляется Петр. Шла рядом, деланно улыбаясь, чтобы их поспешный уход не вызвал лишних разговоров.

Они прошли по коридору, потом свернули налево.

— Петь…

Ноль эмоций. Он не отозвался.

И лишь когда дошли до серой двери, которую мужчина толкнул раскрытой ладонью и завел внутрь девушку, обернулся.

— Теперь можно и продолжить разговор.

Оля краем глаза успела увидеть, что они оказались в комнате отдыха. Небольшой диванчик, плазма. Петр повернул защелку, отрезая возможность другим людям войти в комнату.

Оля деланно попятилась, выставив руку вперед.

Мужчина недобро прищурился и пошел прямо на неё, чеканя каждый шаг. Сердцебиение резко ускорилось в груди девушки, кожу опалил жар. На подсознательном уровне она понимала, что Петр не сделает ей ничего плохого, что это игры взрослых людей, этакая прелюдия. Низ живота скрутило от сладкого предчувствия, и всё же Оля не смогла не отметить, как устрашающе хищно выглядел Громов. Красивый, статный мужчина с повадками дикого зверя, вышедшего на охоту. Как никогда ранее она чувствовала исходящую от него мужскую энергетику, делавшую её, Ольгу, слабой и безвольной.

А ещё чертовски возбужденной.

Она намокла в считанные секунды. Между бедер полыхнуло огнем, про соски Оля старалась не думать. По коже побежали электрические разряды.

Оля уперлась спиной в стену.

Петр подошел к ней вплотную, недобро оскалился. Руку поставил рядом с ее лицом и склонил голову.

— Ты с огнем играешь, Оля…

Она мотнула головой.

— Нет. Ты же мой мужчина, генерал? Давай, скажи, — откуда в ней взялась лихая бравада, она и сама не знала.

В какой-то момент пришло осознание простой истины.

В её жизни появился Петр Громов. Очень непростой человек с очень непростым характером. Властным, напористым. Где-то даже диктаторским. Он не бросает слов на ветер, он откровенен и прямолинеен. В нем множество мужских черт, о которых девушки мечтают едва ли не с детства.

Он решает проблемы и берет ответственность на себя. Естественно, требуя взамен… Что? Послушания. Принятия его таким, каков он есть. Невозможно ждать от подобного человека мягкости и «подкаблучничества». Он не будет прогибаться под женщину. Это его обратная сторона медали.

Он даст защиту. Обеспечит всем необходимым. Но никогда не спросит, в какую школу отдать сына и каким спортом тот будет заниматься.

Такого человека, как Громов, принимаешь или нет. Ты с ним душой и телом или ты вне зоны его личного интереса.

Всё предельно ясно.

Второго не дано.

Оля чувствовала, как её грудь распирает от нахлынувших чувств. Как её привычный мир, полный проблем и забот, отходит на второй план, как всё стремительно меняется вокруг. Её затягивало в воронку эмоций, и она с радостью шагнула внутрь.

Взгляд Петра поменялся. Даже при неполном потолочном освещении Оля увидела, как глаза Громова потемнели, и темнота эта почти полностью заполнила зрачок.

— Твой.

За наигранным спокойным тоном скрывалось куда большее.

Оля медленно кивнула и, распластав ладонь на стене, чтобы создать небольшой процент баланса, дотронулась ногой до ноги Петра. Повела её вверх…

Дальше — сильнее и отчаяннее.

Петр вмиг перехватил её инициативу. Подхватил под колено, подался вперед, впечатываясь в неё и соединяя её с собой. Рыча и глухо матерясь, он впился в женские губы, мгновенно овладев ими. Целовал жестко и грубовато, проникая языком внутрь, сминая и покусывая. Оля подалась вперед, повела бедрами, показывая, что жар внутри неё достиг апогея.

Они походили на голодных путников, что дорвались до еды. Жадно стоная друг другу в губы, лихорадочно принялись оголять те места, что считали жизненно необходимыми.

— На тебе чулки…

— Угу.

— Холодно же!

Генерал недовольно сверкнул глазами, проникая пальцами в трусики Оли.

— Так я на улице и не буду!

— Всё равно!

— Петь, — захныкала она, не в силах больше терпеть. — Я теку тебе на пальцы, а тебя волнуют мои чулки?

Петр подхватил её под бедра, резко насаживая на себя.

Было немного больно, но куда намного слаще.

— Вот и продолжай течь!

И задвигался жестко, на полную длину, проникая в неё с каждым толчком всё глубже. Оля охнула, вцепившись в него сильнее. В голове поплыл вязкий туман. Какой же Петр сильный. Она не худышка, совсем не пятидесятикилограммовая девочка, а он с легкостью удерживает её на весу. Ещё и двигается. Господи, как он двигается! Ольга закатила глаза.

— Посмотри на меня, женщина!

Она подчинилась.

Не могла иначе.

— Никогда… — толчок. — Не проси… — толчок. — За мужика… Ни. За. Одного. Поняла меня? Оля! Поняла?

Девушка кивнула, обвивая рукой его шею. Ей нужно ближе! Ещё ближе.

— Мы без презерватива, — прохрипел Громов, сбавляя темп.

— Знаю, — прошептала она, ерзая бедрами. Низ живота пылал в огне. Ей надо ещё чуть-чуть. Ещё немного. — Кончай в меня.

В тот момент Ольга отчетливо ощутила, как по крупному телу мужчины прошла дрожь, сказавшая куда больше слов. После чего последовал особо глубокий толчок, сорвавший Олю в пропасть. Оказалось, что ей требовалось даже меньше, чем чуть-чуть. Или, напротив, куда как больше…

Петр сорвался за ней. Почти сразу же.

После чего замер, тяжело дыша в шею девушки.

Оля не спешила отталкивать мужчину. Напротив, чувствуя, как по внутренним сторонам бедер потекло его семя, ткнулась губами ему в висок.

— Я не за Виталика просила, между прочим, — спокойно сказала она, обмякая в его руках. — А за Сашу и бывшую свекровь. А он… Да Бог с ним.

— Я знаю, — Петр выпрямился и первым делом посмотрел ей в лицо. — Ты пыталась смягчить мою реакцию. Я оценил.

— Ах, он оценил…

Оля здоровой рукой шутя толкнула его в плечо, за что снова нарвалась на ещё один болезненно-сладкий поцелуй.

— Так и знала, что надо было с собой брать больше косметики. У меня губы припухли, и тушь наверняка потекла.

— Губы припухли. А тушь на месте. Румянец же тебе к лицу, так что…

Петр вышел из неё и опустился на корточки, отчего Ольга вспыхнула сильнее.

— Что ты делаешь? — пискнула она, снова вцепляясь мужчине в плечо.

— Не хочется тебя обтирать, но надо, — довольно заметил Громов, доставая из кармана белоснежный платок.

Прежде чем дотронуться им до бедра, он некоторое время просто смотрел.

— Петь…

Оля, несмотря на то, что не относила себя к стеснительным барышням, покрылась легкими мурашками. И всё же ей нравилось, что он делал. Эти порочные взгляды, эти откровения. Они будоражили и добавляли эмоций. Хотя, казалось, куда уж.

— Ты очень красивая. Особенно после секса со мной.

Что он творит… Что он говорит…

У Оли сперло в груди. На этот раз не от удушливой паники, гнева, обиды. Совершенно от другого.

— Нам надо возвращаться в зал, да?

В её взгляде читалась надежда на обратное.

— Надо. Но мы можем немного побыть здесь.

— Если можно… Дай мне время прийти в себя.

Петр выпрямился и дотронулся пальцем до щеки Оли.

Ещё одна короткая ласка, говорившая вместо слов.

— Всё, что захочешь…