глава 10

ГЛАВА 10

— Это он?

— Угу.

— Охренеть…

— Не матерись. Ребенок рядом.

— Моя лапочка ещё ничего не понимает.

— Если твоя лапочка начнет ругаться раньше времени, я приду к тебе с претензиями.

— Договорились. Но это точно он? Генерал?

Оля закатила глаза и ничего не сказала.

Слов не нашлось.

Громова она не видела эти дни. Поэтому тоже смотрела на него немного ошалелыми глазами.

Зачем он приехал?

Лично…

Их с Сашулькой выписывали. Ольга настояла. Не могла она больше находиться в госпитале. Стены давили, душа рвалась на свободу. Тем более теперь им было куда ехать.

Нечего разлеживаться за чужой счет.

Хотя, стоило признать, уход за ней и Сашей был на высшем уровне. Оля и не подозревала, что такое возможно в её жизни, она привыкла к более скромным критериям.

Мысль о том, что все благи она получает из-за протекции Громова, костью встала в горле. И как бы Оля себя ни чувствовала, пора честь знать.

Одуров хмуро глянул на неё, но отпустить согласился.

Оставалось решить вопрос с машиной.

Вернее, забрать её.

Снова на выручку пришла Вика.

— Нашла мне проблему. Я приеду, вас заберу, свяжешься со своим генералом, адресок скинет. Я скажу Антону, он сгоняет за твоей «старушкой». Делов-то.

Забавное началось по приезду кузины.

Потому что Громов тоже приехал в госпиталь, что не стало неожиданностью для Ольги.

Звонить она ему снова не решилась. Зачем человека отвлекать лишними разговорами? В вежливой форме поблагодарила за заботу о машине и попросила написать адрес СТО.

Громов сообщение прочитал и ничего не ответил.

Игнорирование не понравилось Ольге. В душу закрались сомнения. Потребность побыстрее уйти из госпиталя возросла. Собиралась Оля в какой-то спешке. Опять же хорошо, что помогла медсестра. Саша с раннего утра капризничала, то и дело плакала. Лез зубик, десны опухли. Ей всё было не так и не этак.

Паника в очередной раз подкатила к Ольге, царапая изнутри. Как она с одной рукой будет справляться с ребенком? Ни поднять, ни одеть толком не сможет. Ольга выдохнула и приказала себе успокоиться. Чего паниковать? Нервничать? Справится! Что-нибудь да придумает!

Девушка, сама того не замечая, то и дело посматривала на часы. Григорий Маркович сказал, что выпишет её после двух часов, лениво поинтересовавшись, приедет ли кто её забирать и к какому часу.

— К двум и приедет.

— К трем, — распорядился главврач.

— Как скажете.

Ольгу смущали военные. Пробыв в госпитале несколько дней, она насмотрелась разного. И раненых видела, и «красивых, здоровенных», холостых и с кольцами. Были и такие, которые при виде Ольги открыто пытались знакомиться. Она от всех шарахалась. Ещё больничных знакомств не хватало.

Но в большей массе мужчины, что проходили лечение, были обходительны и приветливы. Пытались предложить помощь.

Виктория ждала её в большом фойе. Оля попросила Лену проводить их; хорошо, что дежурила именно она. Вика быстро перехватила Сашу, Оля пошла забирать выписку.

Тогда-то и заметила беседующего с другим мужчиной Петра Громова.

Первое — он был в форме.

Оля, увидев его в военном обмундировании, нервно сглотнула. Вот хоть что с ней делайте, а она на каком-то инстинктивном уровне тушуется от осознания, что данный мужчина генерал. Глупо? Несомненно. Наивно? Определенно.

Но ничего не могла с собой поделать.

Утешало одно — не только она реагировала подобным образом. Даже Виктория слегка потерялась, подошла к Оле, держа Сашу на руках. Та уснула, обняв крестную.

— Ты мне скажи вот что, дорогая сестренка. Я, конечно, может, чего-то не догоняю. Но тот красавчик-мужчина с огромной звездой на шевроне или погонах — как там они называются, я не в курсе — пришел сюда именно в тот момент, когда тебя выписывают, и ты готова свинтить в туман?

— Заткнись, Вик, а? — добродушно попросила Оля, чувствуя, как у неё слабнут ноги.

Потому что Громов повернулся в их сторону.

Ольге сразу же захотелось громко выругаться матом. В стиле Вики или даже ярче выбрать оттенок эмоции, захлестнувших её с головой. У Оли возникло странное ощущение, что на несколько секунд под влиянием ауры мужчины мир вокруг них сузился, закристаллизовался, как в кино. Лопнули иллюзорные стекла… осколки полетели в разные стороны… У Оли сбилось дыхание, потому что Петр снова смотрел только на неё.

И это поражало.

Он медленно повернулся всем корпусом в её сторону, безошибочно определив, где она стоит, и посмотрел.

Между ними было расстояние…

Довольно приличное. Но и оно, точно смазалось. У Ольги по спине побежали мурашки. Возможно, дело в ней самой, и она умудрилась себя знатно накрутить. Или всё же в ауре мужчины?..

Громов, бесспорно, подавлял окружающих и заявлял право на лидерство. Разворот плеч, неспешный говор. То, как он смотрел на окружающих… В его взгляде не было нарочитого превосходства или стремления унизить других, возвысить себя за счет окружающих. Было иное. Громов точно знал, чего он стоит, какими возможностями и качествами обладает.

В нем чувствовалась уверенность в себе. Хотя не так — она фонила, заражая других.

Не зря даже Вика замолчала, пыхтя.

Петр выдвинулся в их сторону. Если бы кто-то попался ему на пути, то немедленно ушел бы. Ольга в этом не сомневалась.

— Черт… Черт-черт, — выдохнула она, пытаясь сконцентрироваться. Громов — обычный мужчина! У него две руки, две ноги! У него даже одна голова.

И головка…

Последнюю ремарку «пропел» внутренний голос, активировавшийся как всегда не вовремя. Смачно так пропел, ярко.

Отчего кровь прильнула к щекам Оли.

Вика привезла ей свежую одежду и косметику. Очень хотелось привести себя в порядок, увлажнить лицо, нанести тон. И снова Оля столкнулась с проблемой «левой» руки. Открыть, отвинтить, поправить. Это вообще… как?

Сложнее всего было с Сашей. Пока Оле помогали медсестры, даже ночью приходили. Что будет дома — думать об этом девушка пока опасалась, гнала от себя размышления. Будет решать проблемы по мере их поступления.

Сейчас одна девяностокилограммовая проблема двигалась на неё. Или не девяносто? Под сотенку, вероятнее.

— Ты плоховато накрасилась, красотка. Надо было предупредить. Я бы тебе помогла и кофту поинтереснее привезла бы, — сквозь сомкнутые губы прошипела Вика, после чего натянула на лицо обворожительную улыбку, за которую Оле мгновенно захотелось прибить сестру.

Петр остановился ближе, чем того требовали условности.

Олю окатило горячей волной. Она бы хотела реагировать на этого мужчину спокойнее, но не получалось.

— Добрый день, — строго и лаконично сказал мужчина. Его близость заставила Олю пожалеть, что на ней нет ботинок на высоких каблуках. Пять сантиметров в высоту она не отказалась бы себе прибавить, чтобы не смотреть на него снизу вверх.

— Здравствуйте, Петр.

Мужчина прищурился, и подавляющие властные волны, исходящие от его фигуры, усилились. Оля на чистом инстинкте противоречия вскинула подбородок кверху. Раньше она не замечала за собой столь отчаянного, не поддающегося логике желания противостоять мужчине во что бы то ни стало. А тут её точно черти раззадоривали. И Ольга прекрасно понимала, что играет с огнем, провоцирует тигра, вольно гуляющего на свободе, но ничего не могла с собой поделать.

— Тебе надо было сообщить мне, что ты намереваешься уйти из больницы раньше времени, — всё тем же не терпящим возражения тоном проговорил Громов.

— Хм… Давайте я быстро вклинюсь в ваш разговор и представлюсь, — затараторила Вика, перехватив инициативу на себя. — Я кузина Ольги и крестная нашей роднульки, Виктория. А вы наш доблестный герой Петр Михайлович?

Левая бровь генерала едва заметно сыграла вверх.

— Раз назвали героем — придется соответствовать.

Оля отвела взгляд. Если бы он смягчил интонацию, то был бы другой эффект.

А так…

Ничего не поменялось.

— Петр, нам необходимо знать, где машина… Вика заберет.

— Оля, можно тебя на минуточку?

Не дожидаясь её ответа, Петр взял девушку за локоть.

Ольгу едва не прошибло током. На ней не было верхней одежды. Лишь брюки, которые она натягивала одной рукой, и теплая рубашка, опять же надетая не пойми как. Хорошо, что Вика привезла майку. Она ездила в квартиру Виталика, забирала вещи. Он не хотел отдавать, требовал, чтобы Вика сообщила, где Оля с Сашей. Кузина успешно послала его по известному направлению.

В ком в ком, а в кузине сомневаться не приходилось. Та была остра на язык.

Прикосновение Петра оказалось более интимным и фривольным, чем требовала ситуация. Вика не скрывала своего ироничного удивления.

— Ок, мы подождем тогда на диванчике, — и, придерживая Сашу за головку, направилась в сторону.

Ольга глазам не поверила, когда увидела отходящую в сторону сестру.

За ними наблюдали. Медсестра за стойкой регистрации, другие пациенты и посетители. Оля не могла вырвать локоть.

Когда Громов оказался с ней непозволительно рядом? Так, что она окунулась в терпкий запах парфюма и сигарет. А ещё почувствовала себя рядом с ним мелкой и хрупкой. Такого не было ни разу в жизни. Хрупкой её никак назвать нельзя при любом раскладе.

Но рядом с ним она себя именно такой ощутила. Мужчина возвышался над ней, загораживая других людей. Взгляд Оли уперся в идеально гладкий подбородок. Квадратный. Мощный. Сильный.

Сердце в груди пропустило удар.

Ей никак не удавалось реагировать на Петра спокойно, и это неимоверно злило.

В конце концов, она не шестнадцатилетняя девочка, чтобы заходиться от восторга и трепетать перед взрослым мужчиной.

— Уходишь по-английски, Оля?

Громов сразу перешел к делу.

— Разве? — несмотря на то, что ничего сверхъестественного не происходило и они находились среди людей, интимность происходящего усиливалась.

— Тебе рано покидать госпиталь, — он резко перевел тему.

— Петр Михайлович… Извините, Петр, я помню… Давайте проясним некоторые моменты, — пусть у неё и сбилось дыхание, и от близости военного вело куда-то в сторону, пульс участился, но Оля осталась верна себе, за что мысленно себя и похвалила. — То, что случилось на трассе, разрешилось благополучно. Мы это выяснили. Ни я, ни вы ничего друг другу не должны. Я же правильно вас поняла в последний наш разговор? Поэтому… — Оля облизнула пересохшие губы, запоздало осознав, что тем самым привлекла к ним внимание. Громов мог её жест расценить неправильно, как кокетство. Типа девушка говорит «нет», но всеми фибрами души, точнее, тела, показывает, что её отказ не стоит воспринимать напрямую. Есть пути для отступления.

Паузу Ольга тоже сделала ненамеренно, но, акцентировав, затянула. Надо бы продолжить, но язык прирос к нёбу. Петру её слова не понравились. Она знать не желала, зачем он появился в госпитале именно в то время, когда её отпускали. Зато не могла не заметить, как губы мужчины недовольно поджимаются.

И шрам над губой тоже приметила.

— Поэтому я не могу и не хочу больше находиться в госпитале. Пора домой.

Генеральская пауза вышла куда значительнее. От неё напряжение зазвенело в воздухе.

Оля очень сильно захотела, чтобы их прервали. Чтобы кто-то подошел, позвал Петра, отвлек его от неё.

Ничего подобного не происходило. Медперсонал и пациенты обходили их стороной.

— Будешь жить у сестры? — наконец, задал он вопрос, который никоим образом не касался Петра.

Оля мгновенно вспыхнула.

— А вам какое дело?

— Я озвучил свой интерес. Так… Ладно, будем разбираться не в коридоре. Вика на машине?

— Да…

Облегчения от того, что разговор завершился, Оля никакого не испытала. Да и не завершился он, а, скорее, оборвался. И последнее слово осталось за генералом.

— Верхняя одежда где? Тебе вернули пальто?

— Возьмем в гардеробной.

— Сейчас принесут.

Так просто. Принесут и всё.

Оля не успела возразить, как мужчина развернулся и направился к регистрации, откуда ему навстречу уже выходила медсестра.

Ольга отвернулась и поспешила к Вике. Та же, зараза этакая, ждала её с любопытной улыбочкой на губах.

— Ни слова, — предупредила девушка сестру. — Ни звука не издавай. Вот ничего не говори.

— Как скажешь, дорогая.

Пальто Оле принесли. Как и обувь. Помогли одеться, обуться. Ольга от такой нарочитой заботы в конечном итоге покраснела, как рак. Устраивать разборки прилюдно она никогда не любила. Оля относилась к числу тех женщин, которые предпочитают сначала утихомирить шторм внутри себя, всё взвесить, проанализировать, а потом вступать в дискуссию. Скандалить, выплескивая оскорбления и претензии в горячке, она не любила. Под воздействием обиды, негодования и других негативных эмоций можно наговорить лишнего. Как известно, слово — не воробей.

— А генеральской фавориткой быть неплохо, — съехидничала Вика, открывая перед кузиной дверь. — Ой, и не надо испепелять меня взглядом. И да, я помню, что ты меня настоятельно просила заткнуться. Но, черт, сестренка, это так… приколюшно.

Оле было не до веселья. Петр попросил, точнее сказать, распорядился, чтобы они подождали его на крыльце. Сам же, забрав выписку, ушел, как Оля подозревала, беседовать с Григорием Марковичем.

Оно ей надо?..

Нет.

Тогда почему она стоит и ждет возвращения Громова?

Саша, оказавшись на улице, снова раскапризничалась. Захныкала, потянулась к матери. Оля шагнула к ней. Та потянула руки, желая оказаться как можно ближе к родному человеку. Оля задрожала, прикусив нижнюю губу.

— Ну что ты, что ты, роднульник. Скоро мы будем дома… Всё хорошо, я рядом. Смотри, я же тут.

Уговоры не приносили результата. Саша от капризов перешла к крику за считанные секунды. Тянула руки, пытаясь схватиться покрепче за пальто Оли.

— Да возьму я тебя на ручки. Сейчас…

— Оль, не удержишь, — слабо возразила Вика, инстинктивно готовая передать ребенка матери.

— Я помогу.

Суровый мужской голос прозвучал за спиной девушки. Оля вздрогнула, обернулась, движимая рефлексом, нога соскользнула со ступени, и, как результат, девушка начала заваливаться назад, нелепо взмахнув здоровой рукой.

— Осторожнее.

Упасть ей никто не дал. Генерал ловко поймал Олю за поясницу. И вместо того, чтобы поставить вертикально, повел на себя, прижимая спиной к своему боку. На улице дул ветер, температура воздуха не поднялась больше десяти градусов, но Олю обдало жаром.