Глава 14

Ян

Мы свернули с дороги на тропку, петляющую между редкими деревьями и устремляющуюся вокруг библиотечного забора.

Ну, как забора. Полноценной крепостной стены с бойницами, за которой возвышалась еще более неприступная стена самой библиотеки.

— И кому в голову только пришло городить такую махину ради книжек? — Вопрос, конечно, был глупым, особенно с учетом того, что ответом на него являлось само наше тут присутствие. Нин-джэ, судя по выразительно вздернутой брови, подумала о том же, но комментировать, на удивление, не стала.

— Надо бы уже подыскивать местечко для лошадей. — Она замедлилась и после недолгих размышлений спешилась с очевидным сожалением. — Пойдем-ка вон туда. Полянка хорошая, вокруг деревья. Их тут, может, даже не украдут.

— Твой оптимизм достоин пера поэта. — Покидать на удивление удобное седло жутко не хотелось, но верхом под склонившимися к земле ветвями пройти не удалось бы даже при очень большом желании.

— Зато я меньше разочаруюсь, когда все пойдет по… в общем, не туда пойдет. — Нин-джэ привязала узду к кривой прочной ветке. Подергала, поморщилась, перевязала узел ниже и чуть свободнее. — Вот так. Лошади спокойные, сами не уйдут и даже не сорвутся с первого раза. Но если с нами… Если мы не сможем их забрать, то при большом желании они смогут вырваться и не умрут здесь забытыми, даже если их никто не найдет.

Ничего не сказав, я передал ей повод. Вот и как ей не сквозит на вершине ее моральных устоев, а? Нет, я все, конечно, понимаю, но переживать в первую очередь о судьбе скотины, размышляя о собственной смерти, — это немного… да. Немного слишком на нее похоже.

По мне — какая разница, что станет с твоей лошадью после твоей смерти? С лошадью, с вещами, со спутниками. Ты мертв, для тебя все закончилось. К чему печься о том, что никак больше тебя не коснется?

Впрочем, чего еще ждать от девушки, которая сочла отличной идеей лишить себя жизни ради спасения тех, кто гонялся за ней с факелами?

Пешая часть пути стремительно портила настроение.

Мало того, что плечи оттягивал тюк с вещами «госпожи Ай Сули», так еще и гробовое молчание нагоняло тоску. Конечно, болтать, подбираясь к потайному входу, было бы глупо, но понимание нисколько не умаляло раздражения.

Пока что все шло гладко. По крайней мере, малозаметный проход не охраняло ничего, кроме ладно сколоченной дверки. На вид надежной, но все же деревянной и восхитительно сухой.

Нин-джэ, бегло оглядевшись и прислушавшись в надежде сократить вероятность быть пойманными с поличным, выразительно махнула рукой, призывая к действиям. Скепсиса на хорошеньком личике хватило бы на десяток занудных счетоводов, но я старательно не обратил на это никакого внимания.

Конечно, на первых порах она была против. В целом недоверие ее можно было понять: идея вскрывать дверь в хранилище сухой бумаги огнем звучала как попытка умереть позатейливее. К счастью, демонстрация убедила ее в том, что я смогу это провернуть, не превратив все вокруг и нас заодно в унылую горстку, попахивающую гарью.

Пришлось почти на минуту прикрыть глаза и заняться восстановлением дыхания. С момента ритуала силу я использовал всего два раза, считая ту самую демонстрацию. Даже не потому, что оставлял себе время на восстановление. Просто кто знает, к каким выводам Нин-джэ придет, если увидит, на что я на самом деле способен? Она всегда была странной, но никогда не была дурой. То есть… я ее обманул и тогда, и сейчас. Но просто потому, что очень старался.

— Ты взглядом дырку решил прожечь? — не выдержала наконец девушка. — Не факт, что по ту сторону никого нет. И что этот кто-то не услышал нас и не побежал за подмогой. Будет немного неприятно войти внутрь и обнаружить там целую армию, не находишь?

Сдержать смешок не удалось. Милая, ты даже не представляешь, насколько неприятно. Пробовал, не понравилось.

Доски вокруг ручки задымились, медленно чернея. Они не столько горели, сколько рассыпались прахом, пока глазам не предстал таящийся внутри замок. Отлично.

Чтобы оплавить замок, ушло чуть больше энергии, чем мне бы хотелось, но через пару минут испакощенная дверь поддалась, и мы, осторожно ступая, скользнули в прохладную тьму.

— Куда? — Просачивающегося сквозь отверстие света не хватало, чтобы выделить одетую в черное Нин-джэ из окружающего мрака, потому я с полным правом нашарил ее руку и переплел пальцы. Те сжались на миг, словно девушка не знала, стоит ли вырваться и дать мне в глаз.

— Идем. — Я уверенно потянул ее вглубь помещения, молясь всем несуществующим богам, чтобы не споткнуться. После этого строить из себя всезнающего проводника не выйдет, а значит, и руку придется отпустить.

Не споткнулся. Зато, стоило подойти к двери, с ходу впечатался лицом во что-то ледяное и слегка упругое. Выругавшись, я отпрянул, чувствуя, как Ли Нин напряглась, готовясь к бою. Осторожно поднял руку, прощупывая неожиданную преграду.

— Что там? — Девушка, судя по шороху, попыталась обойти меня и тоже оценить обстановку, пришлось ее придержать.

— Барьер. Стоило ожидать, что мы не первые такие умные.

Теперь выругалась уже Нин-джэ, наконец освободив пальцы и принимаясь шарить по завесе.

— Смотри-ка… В смысле, не смотри, а потрогай. — Она подозвала меня и, поймав за запястье, вынудила провести ладонью по магическому щиту до самой стены.

— Он уходит в камень. То есть перекрыта только дверь, а не весь периметр. — Я бегло осмотрелся, словно тьма действительно могла позволить оценить обстановку. — Если я предложу дырявить стену, ты предложишь мне в ответ продырявить голову, чтобы там не копились подобные мысли?

После нескольких секунд напряженного молчания я, пользуясь невозможностью меня рассмотреть, позволил себе короткую улыбку торжества. О да, здравствуй, погром, давно не виделись.

— Сможешь сделать это так, чтобы на шум не сбежалась половина библиотеки? — В голосе Ли Нин слышались нотки обреченности.

— Ничего не обещаю.

Плавить камень — задачка еще та, и по энергозатратам, и по удовольствию от процесса. Даже если удастся, сам горе-колдун поджарится куда раньше. Но если, скажем, сделать пару направленных волн или попробовать сжать… Или…

— А что, если сверху?

— Кто сверху? — вопрос сорвался раньше, чем я успел перефразировать, пришлось обыгрывать оговорку дальше, просто чтобы Нин-джэ не успела сделать мою шутку шуткой надо мной. — Я всегда готов сверху, ты только скажи.

И прикусил язык до крови. Идиот! А что, если она вспомнит?! Вспомнит, что я уже один раз так пошутил и получил от нее же по башке?! Ой, деби-ил…