Глава 38

Мастер боевых искусств, профессор Гефест

За последнее сутки я стала чувствовать себя намного лучше, рука больше не беспокоит, однако, вчерашнее откровение с эльфом на мой взгляд было лишним. Вечером мы оба оказались не очень разговорчивыми: он — заметно уставшим, я — погруженная в воспоминания о прошлом.

Раньше у меня не было времени оглянуться назад. Новая жизнь — в академии, полностью поглотила меня. Занятия и бесконечные рейды помогли отвлечься от тягот жизни одинокой наемницы — брода. Среди охотников я стала чувствовать себя нужной, важной. Дома… С того дня, как мне предложили преподавательскую должность, я могла бы считать себя счастливой. «Могла бы» здесь ключевые слова. Регулярно видеть гибель своих учеников многим невыносимо. Я закрылась от той боли, что испытывают окружающие при виде смерти близких людей. Хотя даже сейчас не буду врать, что сочувствия, переживаний и жалости во мне с рождения недостаточно. Возможно неприязнь к окружающим я впитала с молоком матери, а может просто вредничаю, позволяя генам валькирий брать свое.

— Доброго дня вам, мастер.

Как подошел император Алистриэль — я слышала. На широком балконе в данный момент мы находились не одни, вокруг чудесной погодой наслаждалось еще несколько пар эльфов. Венценосный мужчина выглядит безупречно, впрочем, как и его сыновья.

— Здравствуйте ваше императорское величество, — привычно попыталась склониться я до пояса, но мой собеседник пресек мое рвение одним жестом руки.

— Оставьте этикет на время и наслаждайтесь отдыхом. Как я погляжу, он идет вам на пользу? — синь его привлекательных глаз не вызывала неприязни.

— Да, спасибо. С рукой уже все в порядке.

— Как и с вашим сильным сердцем. Не забывайте о нем, вы нам очень дороги. — Я хотела было фыркнуть, но осеклась: — Моя дочь нуждается в вашей опеке и поддержке.

— Она уже многому научилась. Все, что ей сейчас необходимо, это побольше внимания и сосредоточенности. Сейчас они всецело направлены на друзей, а не на освоение новой нагрузки. Принцесса еще слишком молода, и, несмотря на все свои способности, осваивать ремесло охотника, на мой взгляд, ей еще рано. Она — ребенок. Большой ребенок, благодаря которому в академии собралась самая мощная компания за все годы прорыва. Вскоре им предстоит пополнить передовые линии. Вам не жаль ее? Ведь жизнь Кионы только началась.

— Профессор, — улыбнулся грустно Алистриэль. — Даже если я приму во внимание все ваши опасения и замечания вдобавок к тем, что тлеют в моей душе, я не смогу изменить своего решения в отношении дочери. И это не дело принципа, это ее путь. Рано или поздно она все равно покинула бы кроны Эрилинтэйла. Так пусть лучше считает меня строгим отцом, чем своим врагом, изо дня в день запирающим ее в золотой клетке.

Лицо эльфа скрылось за маской печали, но уже через мгновенье просветлело. Трудно догадаться, что за мысли роятся в его светлой голове.

— Возможно, вы правы.

— Уверен, что прав, — слегка улыбнулся император. — Как поживает ваш уникальный адепт? Я бы очень хотел пообщаться с единственным первородным. На ту пору, когда свершилась мировая катастрофа, я был еще чрезвычайно юн и плохо помню наших предшественников.

— Килиан отличный студент, подающий большие надежды, — пожала я плечами, глядя на зеленый горизонт. — Несмотря на частичное отсутствие памяти, он помнит причину гибели его расы, помнит, что виновными в ее свершении были мы. И если поначалу он сторонился всех контактов с нами, но жил в академии от безысходности и неопределенности, то теперь понемногу приобщается к цивилизованной жизни. Как вы думаете, кто втянул его в свой круг общения?

Алистриэль широко улыбнулся, что было хорошо видно краем глаза.

— Килиан, — протянул он с душевной теплотой в голосе. — Чувствую, будущее скоро сильно изменится.

— Но какими будут эти перемены?

— Непредсказуемыми, — развел руками эльф, вновь привлекая мое внимание. — Какими бы не были, мы должны быть готовыми их принять и не позволить старой истории повториться вновь.

Что бы это значило? Пока обдумывала его ответ, венценосный собеседник перевел взгляд на очаровательную по эльфийским меркам особу, что появилась в поле нашего зрения на другом конце широкого балкона.

— Вынужден вас покинуть, императрица нуждается в моем внимании. Желаю вам приятного времяпровождения в Тиндориэле.

— Благодарю.

Все-таки я склонилась, снова наплевав на реверансы, не умею я их воспроизводить, а когда распрямилась — передо мной стоял уже другой эльф, очень уж похожий на предыдущего. Здороваться мы не стали.

— Продолжим? — сухо предложил Риолан.

— Конечно. Не терпится завершить курс лечения, — вырвалось из меня раздраженное замечание.

— Опять язвите. Не рады меня видеть? — подал мне руку принц, направляя нас к необходимой палате. Сама не заметила, как приняла ее.

— Вы как бы тоже не особо вежливы с утра. Не спалось?

— Вторую ночь подряд сон меня не навещает. Приходится спасаться медитациями.

— И это говорит мне целитель? — усмехнулась я.

— У целителей тоже… бывают свои тараканы, — перестал церемониться Риолан, от чего я развеселилась еще больше.

— Общение со мной не идет вам на пользу, ваше высочество.

— Я и раньше был не особо культурным в узком кругу людей. Сегодня поддерживать добропорядочность у меня нет желания. Надеюсь, вы мне это простите.

— Да ни за что! Как вы могли?! Где мой веер? Дайте мне пару мгновений, чтобы я могла обмахать свои щеки, пунцовые от возмущения!

— Обмахать? — оценил по-своему мой актерский талант эльф, сдерживая широкую улыбку.

— Вы смеетесь на до мной? — продолжила я веселье, переведя тон с девичьего писка на боевой, заходя в отведенные мне покои. — Вам же хуже. Я взываю вас на дуэль.

— Что, прямо так, в платье? — окинул глазами принц мою стройную подтянутую фигуру, прикрывая за нами невесомую занавеску.

— Дайте мне секиру, укоротить подол, и можно в платье.

— Извините, но бой будет не честным.

— Только не говорите, что поднять руку на девушку вы не в состоянии?

— Нет. Вид ваших… оголенных конечностей будет сбивать меня с толку.

— Вы снова меня оскорбили! После первой дуэли, пойдем на вторую! — как бы не заржать, аки дикий конь.

— Ты не представляешь, как долго я об этом мечтал! — по-иному сверкнул зелеными глазами Риолан, хищно их прищурив, и резко перешел на «ты», чем меня ощутимо ошарашил. — Мастер Гефест, о котором ходит столько славы, наконец-то, стоит передо мной. Признаюсь, я был сильно сбит с толку, увидев валькирию с именем, которое в большей степени подошло бы мужчине.

Принц незаметно приблизился, глядя словно в душу. Самое время позвать его на третью дуэль, но:

— Кто бы мог подумать, что оно так подойдет женщине. Две последние ночи я одержим желанием сойтись с тобой… в неравном бою.

— Почему неравном? — уточнила я одурманенная его голосом полным неподдельной страсти. — Уже признаете свое поражение?

— Нет, бесценная. — Надо же, помнит. — Предвкушаю победу.

— Дай мне только до меча добраться, — пригрозила я как-то вяло, ощущая жар такого близкого тела. Боже, мои гормоны откликнулись на очарование эльфа! Остановите планету, я сойду.

— Сразу после процедуры, последней на этом этапе.

В этот раз раздеваться перед принцем было жутко неловко. Тело меня предает, и я это отчетливо чувствую. Пришлось воспользоваться тем моментом, когда Риолан снова отходил омыть руки. Платье, как и в прошлый раз, легко соскользнуло с плеч, обмотаться в чистую простынку, заготовленную для кушетки, много времени не заняло. Эльф смерил меня изумленным взглядом, после чего едва заметно улыбнулся и, ни слова не говоря, достал вторую, которую постелил на место предыдущей. Даже сквозь ткань, его прикосновения словно обжигали. А я-то считала, что меня уже ничем не проймешь.

— Так, что, мастер? Предложение о дуэли все еще в силе? — когда процедура лечения закончилась, заметить я не успела.

— Разумеется. Надо же развеять ваши розовые мечты.

— Тогда, до вечера?

— Не опаздывайте, — кивнула я, все еще придерживая простынь. — А то рискуете познать всю мою преподавательскую мощь.

— Сегодня у меня выходной. Занятий не будет, а заручившись вашим согласием на поединок, могу теперь спокойно выспаться.

Когда Риолан скрылся из поля моего зрения, я вдруг полностью осознала, что себя не узнаю.

***

Айрилет

В полдень колокол студенческого храма заливался трезвоном в тот момент, когда в моей голове отчетливо прозвучал голос ректора.

«Айрилет, зайди ко мне».

Минут через десять он лично отворил мне дверь своего кабинета, пропуская внутрь. Я вошел и занял выжидательную позицию у рабочего стола, привычно сунув руки в карманы светлых брюк. Альфаир некоторое время прожигал меня бесстрастным взглядом.

— Предупреждение первое, — вскоре произнес он, не утруждаясь объяснениями.

Сказать в ответ мне было нечего, да и гордость не позволяет пускаться в ненужные никому оправдания. Меньше всего они нужны дракону-менталисту.

— Статуи уже восстановлены.

— Очень жаль, — вырвалось замечание из моих уст.

— Ведь ты понимаешь, что следующий раз объектом твоего гнева может стать случайный адепт. — На моих скулах заходили желваки. Это был не вопрос, а утверждение. — Нарушишь наш договор, покинешь стены академии.

— Я понял.

Скромный стук в дверь и короткое «Входите» не позволили моим мыслям хаотично заметаться.

Первой порог кабинета перешла Киона. Форма на ней смотрелась замечательно, впрочем, как и всегда. Белая блуза, юбка в складку, чулки и лакированные сапожки. Благо, что в самой академии тепло, а то бы я начал волноваться. Моя едва заметная хищная улыбка заставила принцессу зарумяниться.

Следом за ней вошли приспешники: Ланс, Май и Шиана, и только потом Килиан.

— Почти все в сборе. — Окинул взглядом нашу компанию ректор. — Остальные присоединятся по пути. Сейчас мы с вами отправимся в аудиторию, где вы впервые собрались на вводном занятии. В ней нас уже ждет герцог Асмел Эгентский со своими детьми.

Как только Альфаир произнес их фамилию, ладошки Кионы нервно сжались в кулаки, а Шиана поджала уши, лишь Ланс отреагировал на новость спокойно, ощущая присутствие хозяина где-то неподалеку.

— Пора расставить некоторые точки и другие знаки препинания, причем, весьма судьбоносные.

— Как в выражении «Казнить нельзя помиловать?» — обронила вечно любопытная самийская львица.

— Именно, — кивнул ректор и покинул свой кабинет первым.

По пути к нашей компании присоединилась Роза и темный эльф. Понять не могу, зачем понадобилось присутствие Айвела и Май, но стоило мысли промелькнуть, как чужой ответ тут же всплыл в моей голове:

«Для массы».

В аудиторию первым вошел ректор. Кивком головы он указал нам на первые ряды, приглашая занять места. На подиуме для преподавателей находилось пятеро ферританцев, двумя из которых были Алвин Ронан и Ляфел Труноцкой. Герцог и его дети о чем-то спорили на повышенных тонах, причем, голос повышал преимущественно Тревор, считая для себя это позволительным в отношении родного отца. Асмел Эгентский богато одет, на серой мантии, расшитой серебристым узором, красуется герб довольно немолодого рода. Длинные волосы и бороду тронула седина. Морщинистое лицо и руки поведали нам, что герцогу уже достаточно много лет, однако горячий и острый взгляд отражали его крепкий дух.

Солана тенью стояла немного в стороне, не отрывая взгляда от своих белоснежных сапог. Несмотря на щепетильные обстоятельства, она даже на эту встречу собралась, как на праздник. Высокая златокудрая прическа, драгоценности на каждый квадратный сантиметр, идеально отглаженная форма. В отличие от старшего брата ставить слово поперек отцу она не рвалась. Вот вам и первая леди Штольма! На каждую леди найдется своя управа.

Ланс отделился от нас и первым поклонился хозяину, тот отпустил его лишь коротким жестом, и вежливо принял приветствие большинства новых лиц. Почему не всех? Я не кланялся и без внимания это не осталось, в результате чего удостоился оценивающего взгляда со стороны брата короля, Ритсторма Третьего.

Свет солнца на улице померк, погружая аудиторию в сумрак. Тревор никак не стремился умерить пыл своего возмущения к сложившейся ситуации в целом. Присутствие двух профессоров и Хранителя для него ни о чем не говорили. Я — само невежество, грубость во плоти, но до такого не опускаюсь. Хладнокровия не хватает блондину, катастрофически. Лишь это светопредставление и яростный блеск глаз красного дракона заставили Тревора заткнуться. Полагаю, еще никто из нас не видел драконов в настоящей ярости. Быть может, никто и не увидит. Альфаир снова принял удивительно спокойный вид, будто не его очи только что светились магическим пугающим огнем.

— Что ж, раз все, наконец, обратили на меня внимание, я пожалуй объявлю наше небольшое заседание открытым, — подал он голос, скрестив руки на груди.

— Что за цирк вы тут устроили? — небрежно ткнул пальцем Тревор в нашу сторону. — Разве у вас есть серьезные основания держать меня в подземельях? Я, наверное, их единственный узник за все время существования академии!

По залу разнесся звук смачного шлепка. Девушки от неожиданности ахнули, Солана еще и отскочила от брата в сторону, я весело и беззвучно усмехнулся вместе с парнями. Герцог не выдержал-таки и отвесил своему старшему отпрыску подзатыльник. Что тут началось! Родной сын бросил отцу вызов на дуэль, что-то причитая о достоинстве дворянина и его чести.

— К слову, о чести, — вклинился Килиан, не в состоянии больше выносить чужой ультразвук. — Тебе ли говорить о ней?

— Знай свое место, людоед! Ты обращаешься к послу Штольма. Мы с тобой даже неровня!

Предупреждая шипение катранца, дракон поднял руку. Профессор Ляфел вывел кончиками пальцев в воздухе руну, что лишила Тревора возможности внятно выражаться не по делу, и вообще как-либо выражаться, мешая ректору взять слово.

— Тревор Эгентский — адепт Магической Академии. В ее стенах ты носишь лишь это звание. Первое правило учебного заведения — все адепты равны. Ты нарушил его сразу, как только я принял тебя в этих стенах, прошу обратить внимание на следующее слово — по просьбе императора Ритсторма Третьего. Уже тогда я знал, что без проблем такая просьба не обойдется. Второе правило академии: приспешники — наши уважаемые помощники, живой щит, который достоин долженствующего отношения и ухода. Ты и здесь не остался в стороне. Третье правило и оно же — факт: обучение в академии полностью проходят лишь истинные Охотники. Ты, увы, не один из них. Никакие аргументы не могли разубедить в этом тщеславного коронованного человека, и вот настал час икс, который лишь подтверждает мои слова. Я не буду озвучивать все твои грехи, совершенные за короткую жизнь, большая часть из них вершилась вне этих стен. Потому предъявляю тебе обвинения по факту. Час назад наши маги предъявили главе вашего рода частицу книги, вынесенную тобой из библиотеки, в печальном состоянии. Зная каждую твою мысль наперед, найти обрывки страницы драгоценного фолианта в твоей комнате не составило труда. Ты знал, что эта книга очень древняя, она бесценна для нашего мира, но все равно вырвал лист с ритуалом, преследуя свои корыстные цели. Кто и какой вклад внес в эту историю, узнать для меня труда не составило, — перевел Альфаир взгляд на Солану. — Осталось лишь просветить окружающих.

— Зачем ты вырвал лист? — прямо спросил Асмел у Тревора, сверля его гневным взглядом.

Целитель дезактивировал руну, но профессору Ронану пришлось держать щит между родственниками, не позволяя младшему герцогу кидаться на окружающих с кулаками.

— Пока ты просиживал в своем замке кресло, твоего приспешника уже приласкали чужие руки! Хотя, возможно я преуменьшаю, — сально ухмыльнулся Тревор.

Роза дернулась, словно получила хлесткую пощечину. От лиса это не укрылось, он мгновенно скрыл ее в своих объятиях от липкого взгляда.

— На том листе описан ритуал передачи приспешника от хозяина к хозяину. Если бы Солана не сболтнула, чем эта компания активно занимается по ночам в библиотеке, представляешь, сколько бы дворян в перспективе осталось бы без рабов?

Асмел нахмурился, выдержал паузу и ровным тоном произнес:

— Это не твоего ума дело. Ты посол и будущий Охотник. Все, что тебя должно было волновать это долг перед страной и всеми ферританцами!

— Ты просто старик, который не видит ничего дальше своего носа. А я всегда гляжу в будущее! Титул Охотника полностью развяжет мне руки: он мне позволит вершить свое правосудие, оспаривать мнения королей!

— Это заблуждение! — рыкнул на него отец. — Правосудие Охотник вершит по закону, а не от головы. С тех пор как Демиург покинул этот мир, законы выдвигают Драконы, а Охотники напрямую выполняют их волю, получая в замен всеобщее уважение и людское признание.

— Лишь страх выбивает уважение и признание из людей! — настаивал на своем Тревор.

— Все это окупается кровью! Вопрос состоит лишь в том — чьей? По твоей логике выходит, что человеческой, а по законам богов и хранителей — своей. Отсюда следует лишь один вывод, что из моего сына, всю жизнь жившего при дворе, выросло чудовище.

— Другого отзыва о себе я и не ждал, отец. — скривился Тревор. — Ритсторм предупреждал, что даже родные в стремлении к власти становятся врагами. Они либо идут по головам, чтобы тебя обогнать, либо становятся наперерез, не подпуская тебя к цели.

— Безумец, — шепотом обронила Солана, смахивая с ресниц проступившую влагу.

Миг тишины резал по ушам. Альфаир вновь обратился к бывшему адепту.

— Действительно, вырванная страница привнесла бы серьезные изменения в устои ферританцев. И внесет, — улыбнулся он, наблюдая за тем, как свирепеет сын герцога. — Однако, не только это послужило мотивацией твоему поступку. Здесь есть и личные цели, которые ты не стал озвучивать.

Когда взгляд Тревора метнулся к Кионе, я почувствовал раздражение, вскипающее во мне волнами.

— Ты стремился причинить боль той, что искала ключ к счастью для своих близких. И все почему? Потому, что не смог воспользоваться юной невинностью с целью удовлетворения своих амбиций. Ты знал, что приспешница Шианы удостоилась внимания наследника императора Эрилинтэйла. Когда Солана пожаловалась тебе, что Ланс ее не слушает, да еще и «вертится вокруг простушки из компании черной принцессы», — процитировал дракон чужие мысли, — ты не упустил это из виду, и велел сестре делиться с тобой новостями, обещая приструнить нахалов. Только вот сама Солана начала менять привычный круг общения и работать в команде, так что новость о том, что принцесса что-то усердно ищет в библиотеке, тебе пришлось из нее вытягивать. Порадоваться тебе за успех не дали, Айрилет и Килиан вычислили тебя мгновенно.

Из уст герцога посыпались ругательства.

— Тревор Эгентский, я отчисляю тебя из академии за нарушение режима, причинение ущерба учебному заведению и за несоответствие эталону истинного Охотника. Договор расторгнут, — голос ректора глухим эхом разошелся по аудитории.

— Мне осталось доучиться всего полгода! — вдруг спохватился он.

— Решение принято окончательно.

Алвин Ронан и Ляфел выпроваживали чужака из академии. Солана спиной в ужасе прижалась к доске.

— Тогда почему вы не судите вашего безбашенного? — кивнул Тревор в мою сторону. И когда только прознать успел о моей выходке?

— Он еще и первый курс не окончил. Успеется, — ухмыльнулся весело дракон.

Как только вопль возмущения утих в коридорах, я позволил себе расслабиться. Оказывается, Май крепко вцепилась в мою штанину. Киона и Шиана обнялись, пуская горючие слезы. Полагаю от счастья, ведь даже я не упустил тонкое замечание о том, что страницу с ритуалом можно прочесть. Айвел что-то оживленно стал втолковывать Катранцу, когда к девушкам подошла Солана.

— Простите меня.

Такое мало кто ожидал, потому утихли все разом.

— Я признаю слова отца, мы слишком избалованы вниманием. Я считала солидарным поддержать родного брата в его ненависти. Но к счастью оказалась не так глуха к урокам Гефест и стала работать в команде. После того, как Рагнадир не единожды прикрыл мою спину, я почувствовала вкус ответственности. Ведь это не он должен был меня защищать. С братом мы пересекались все реже, он сам пришел ко мне.

«Что нового у нелюдей?»

«Все как всегда. Едят за одним столом, ходят друг к другу в гости, читают по ночам книжки в библиотеке».

«Какие книжки?»

«Сходи, да сам посмотри. Я не всезнайка».

«Не глупи. Не может быть такого, чтобы они ни разу не обсуждали что-то подобное при тебе».

«Может и обсуждали, но я не слушала!»

«А я думал ты мне сестра».

— Так я и обмолвилась, что вы ищете что-то о приспешниках. Я всегда знала, что Тревор хочет всего и сразу, но не думала, что он помешан на собственном эгоизме до умопомрачения, когда не разбираешь где родные, а где чужаки. Зря он кричал на отца. Он истинный Охотник, и свой долг перед Ферританом уже отдал одним из первых.

Солана обернулась на родителя, что устало сел на преподавательский стул, погруженный в свои мысли. Ланс подошел к нему вместе с Розой. Пока Солана извинялась, он представил своему хозяину возлюбленную, на что получил добрую улыбку.

— Береги, — все, что я успел услышать.

После этого мы разошлись, пообещав друг другу встретиться вечером.

— Я за тобой зайду, — прошептал я принцессе, незаметно коснувшись темных волос, снова заставляя ее смутиться. Она покинула зал первой, невольно даря мне возможность ей полюбоваться.

Красный дракон провожал компанию взглядом и довольно улыбался, впрочем, как и всегда.