Глава 43

Мастер боевых искусств, профессор Гефест

Драгоценное время, отведенное у мирных граждан на сон, тянулось бесконечно долго. В то время, как все адепты безмятежно спали, профессорский состав дружно ожидал в ректорском кабинете неизвестно чего.

— Будь начеку! Ректор не спит, все время бдит. Будь как ректор! — подковырнул меня Ляфел еще до явки в точку сбора.

— В то же время, лишь один из нас каждый день выматывается физически, и это я, — поворчала больше для приличия, нежели в стремлении развязать спор.

Без каких-либо объяснений, Альфаир велел нам всем собраться в своем «логове». Завидев среди привычного круга лиц вполне себе здравствующего Скайвинда, я очень удивилась. Какой важности должно быть дело, чтобы тревожить и его покой? Лэндвуд, Аквафор, Алвин Ронан, Ванита Слоган.

— Я собрал вас всех здесь в связи с грядущим событием, суть которого нам с вами вскоре откроется, — с этих слов дракон начал свою короткую речь. — Сатор поделился со мной своими сомнениями по поводу тех слухов, что гуляют среди народа. Он не считает их пустой молвой. Тень, путешествующая по отражающим поверхностям, не является богам и скрывает свою личину. Кроме того, три наших лучших адепта отправились в город по моему поручению, и кажется мне, что вернутся они не с пустыми руками. Нам осталось лишь дождаться их. Прошу не расслабляться, новый день может преподнести немало сюрпризов.

Вот так. Признайтесь, ведь и вы по сути ничего не поняли в полной мере? Что за событие? Какая-то тень. И куда снова понесло наших уникальных адептов? О чем думает катранец? Уж явно не о своей сохранности. Ведь подобных ему больше не сыскать в целом свете! А хранители? Совсем его не берегут. Хотя может они знают в отношении него о чем-то больше, чем я.

Глядя на алеющий горизонт, я непроизвольно осознала, что мои мысли плавно сместились на другой объект. Эльф, в чьих руках сияют стальные лезвия, в глазах играют смешинки, чья речь полна острот и колкостей. Я многого достигла сама в этой жизни, стала сильной, достойной своих предков — валькирий. Обучила военному делу десятки охотников. И за все время подпускала к себе близко лишь Ляфела и Алвина Ронана, людей, ставших мне названными братьями. Хранитель решил сбить меня с прямой дороги, по которой я слепо шла, исказил мою судьбу, заставил задуматься, ради чего я живу? Пытаюсь доказать, что валькирия-полукровка ничуть не хуже других мужененавистниц? Рассчитывал ли Альфаир на то, что принц Риолан станет для меня немногим больше, чем простым грамотным целителем?

Прикрыв глаза, я усмехнулась сама над собой. Сижу на низком подоконнике и думаю о том, вспоминает ли обо мне первый красавец Ферритана. До чего опустилась моя гордыня.

Стоило солнцу лишь показаться из-за горизонта, алые глаза красного дракона метнулись к двери. Та открылась одновременно с темным порталом, что слегка выбило многих из колеи. В приемную ректора без стука влетела растрепанная, явно не выспавшаяся, адептка Адэала, а вместе с ней и остроухая карликовая зооморфа. В тоже время окружающее нас пространство сотряс жуткий мужской рев, вырвавшийся из портала, а на стол ректора звонко плюхнулся алхимический котелок со смердящим булькающим варевом. На лице Альфаира не дрогнул ни один мускул, алые глаза излучают высокую заинтересованность разворачивающимися событиями. Его братья тоже были удивительно невозмутимы. Хорошо им, менталистам. Следующими действующими лицами стали адепт Айвел Грэй и его пленник, чьи руки были скучены за спиной жестким захватом темного эльфа.

— Как интересно, — расплылся в улыбке Альфаир, разглядывая гостей.

В следующий миг в кабинете ректора поднялся настоящий хаос, волчица Май вырвалась вперед, навстречу Килиану и беснующемуся в магических путах сину. Айрилет был охвачен безумием, пространство вокруг него полыхало хлеще ауры красного дракона. Стоило зооморфе его коснуться, как ту скрючило в агонии. Зато буйный адепт слегка обмяк и перестал дико орать.

— Что тут происходит? — никак не могла взять я в толк.

— Это то, свидетелем чего тебе не приходилось быть ранее, — пояснил мне Алвин, наблюдая за тем, как Ляфел подхватывает зооморфу, а Киона, Килиан и профессор Аквафор уводят Айрилета из кабинета в медицинский блок. — Кто-то был, как всегда, слишком занят.

— Не вижу ничего смешного. Я слышала его и раньше, но вижу эту агонию впервые.

— Принцесса справится. Полагаю, она не просто так явилась в нужное место в нужное время.

Как только кабинет накрыла тишина, всеобщее внимание привлекло пыхтение нежданного бывшего адепта. Кажется, Альфаир все это время смотрел исключительно на него, сидя спокойно за своим столом.

— Прекрасно, — произнес он, наконец, после долгой паузы. Видимо в головах копался. — Айвел, отпустите герцога. Не подобает высшему чину так долго кланяться до земли.

Адепт Грэй расслабился и отпустил руки Тревора Эгентского, моего нелюбимого ученика. Хороший маг, но воин так себе. Герцог рефлекторно потянулся размять кисти, или просто помассировать раненую ладонь, но ему это не удалось, что вызвало его негодование, панику и изумление. Непроницаемый взгляд красного дракона пригвоздил светловолосого парня к месту.

— Не желаете ли озвучить окружающим все то, что мне только что удалось выведать из вашей бедовой головы? — обратился к Тревору хранитель. — Историю о вашем новом друге, знание о ценности чешуи дракона. Не стесняйтесь, ваше сиятельство. Всем нам не терпится услышать ваш рассказ.

Герцог зло сплюнул прямо на пол, пользуясь тем, что челюсть у него еще пока работает. Альфаир подождал Килиана и Аквафора, после чего решил-таки утолить наше любопытство.

— Что ж, пришло время многим из вас открыть некоторые тайны мирового масштаба, — взгляды хранителей были обращены ко всем присутствующим. — Я озвучу ваши планы, герцог, а вы поправьте, если я не прав, — откинулся красный дракон на спинку высокого стула, накинув воздушный купол на котелок. Наше обоняние спасено, источник вони был изолирован. — После того, как у несчастного любимчика Ритсторма Третьего рухнули планы по приобретению титула Охотника, рухнули и его надежды на счастливое будущее. Император списал своего помощника со счетов, лишил посольской должности и отлучил от двора. Тревор долго сокрушался и молил Адилоса о каре для всех его обидчиков. Только вот на мольбы отозвался совсем не тот бог, на внимание которого он рассчитывал.

С годами мы забыли о том, что храмы строились ранее для почитания всех четырех богов нашего мира. Поскольку планета Грасс тоже является его частью и частью нашей солнечной системы, Лэндор так же имел право на обращение разумных существ к нему с мольбами. После того, как он проклял наш идеальный мир болезнью, поразившей всех катранцев, подарив тем самым смертным ферританцам возможность на восстание и порождение хаоса, демиург Занна отвернулась от него и запретила посещать Ферритан чаще раза в столетие.

«А вот об этом я не знала», — заинтересованно заслушалась я.

— Она наказала его за зависть, жестокость и жажду власти, помешав его планам и стремлениям, но не смогла отречься полностью от своего же создания. По сей век Лэндор пользуется подаренным ему правом, и посещает Ферритан раз в сто лет, на сутки становясь простым смертным, лишенным магии и божественной силы.

Изумление профессоров и двух наших адептов было невообразимым.

— Когда Занна решила покинуть нас, грань, удерживающая гнев Лэндора стала истончаться. Все чаще стали случаться прорывы, открываться коридоры между мирами, через которые на Ферритан могут проникать грасские монстры. К нашему счастью, Лэндор не может воспользоваться теми же коридорами, ведь он, как наши боги, не имеет органической оболочки. Очередной век еще не истек, демиург исчез двадцать лет назад, Лэндор нашел иной способ гулять по нашему миру — Зеркала. Любые отражающие поверхности. Заглядывать на Ферритан он стал все чаще с момента прорыва первого верховного грасского монстра. Для того, чтобы окончательно преодолеть запрет демиурга, Лэндор придумал способ, как связать два мира между собой более надежно, нежели путем открытия обычных пространственных коридоров. Для этого ему были необходимы — кусок плоти грасской нечисти по классу не ниже высшей, чешуя любого хранителя Ферритана, и жертва, обладающая полным магическим спектром, что возносила бы священную молитву в его славу в момент варки волшебного зелья.

Взгляды присутствующих скрестились на котелке.

— Хотите сказать, что в основе этого варева лежит комплекс всех стихий? — не поверила тролль, преподаватель курсов нежитиведения, Ванита Слоган.

— Верно, — кивнул Альфаир. — Сложная формула, забытая полторы тысячи лет назад. Знаниями, как преобразовать магические потоки в материю, обладали лишь боги, драконы и катранцы. Это своего рода формула созидания, и для этой формулы не хватает в данном случае лишь пары наших чешуек.

Альфаир открыл пространственный карман, куда и переместил котелок. Лишь на мгновение мне показалось, что я заметила красную полупрозрачную когтистую руку, что приняла его. Мотнув головой и смежив веки, я взглянула на портал снова, но больше ничего не увидела.

— Уважаемые коллеги, вы чуть ли не стали свидетелями того, как на нашу землю свободной поступью ступает бог Грасса — Лэндор. Благодаря нашим адептам мы снова миновали катастрофы.

Да, эти парни в самом деле достойны уважения. Не зря ректор зовет их компанию избранными. Но бойцы из них по-прежнему хилые.

— Профессор, — вдруг спросил Килиан, пребывая в глубокой задумчивости. — Какая во всем этом выгода у герцога?

Взгляд холодных голубых глаз с какой-то едва различимой ненавистью прожигал Тревора Эгентского насквозь. Тот лишь смотрел в пол и пораженно молчал, ежась под его взглядом. Похоже морскому оборотню пояснения нужны лишь для того, чтобы просто подтвердить его собственные догадки на этот счет.

— Элементарно, друг наш. Тревор жаждет власти. Избалованный дворянин привык пользоваться тем, что ему преподнесла судьба, лицом которой был сам император Штольма. Лэндор обещал ему воплотить вендетту и завоевать трон за возможность прорваться в наш мир. Сначала тень путешествовала по притонам убийц, в надежде найти обладателя черной души и способностей ко всем стихиям, но потом решил наведаться во дворец, приют интриг и предательства. И не прогадал.

— Он просто жалок, — едва слышно произнес Айвел Грэй.

— Тревор Эгентский, мы передаем тебя в Штольм для суда теми, кому ты так усердно желал «добра», — произнес Скайвинд ровным тоном, и возражать ему никто не стал.

— Нет… — побледнел герцог, осознав итог предстоящего путешествия. — Не может быть. Он ведь обещал. Обещал!

Старшего отпрыска рода Эгентских увели с глаз вновь в подземелья, где он будет временно заключен под стражей.

— Полагаю, Солане Эгентской не стоит пока ничего знать, — предложил Алвин. — Если родной отец сочтет присутствие дочери на казни необходимым, он сам вышлет за ней личный экипаж.

Красный дракон согласно кивнул.

— Хочу завершить наше собрание просьбой, друзья мои. Будьте бдительны. До мощного и решающего удара судьбы осталось совсем не много. Лэндор на этом поражении не остановится, вскоре мир вновь содрогнется, и кажется мне, что еще не раз. Чтобы хоть как-то прорваться вперед, мы в этот раз выступаем к месту грядущего прорыва. Впервые у нас появилась информация, откуда нам стоит ждать следующего удара. Я не зря заставлял вас целый месяц сбиваться с ног, и натаскивать наших адептов по программе на год вперед. Как только два наших студента и маленькая зооморфа придут в форму и вернутся в строй наших избранных, мы выступим к катакомбам Северо-Западных Холмов.

Аквафор содрогнулся.

— Знаю, брат, — полопал его по плечу Лэндвуд. — Ты не был в тех землях со времен падения катранской цивилизации.

— Зато до своего поражения, я то и делал, что патрулировал те ледяные степи, — улыбнулся ободряюще Скайвинд. — Ничего ужасающего я там не находил. Прошло полторы тысячи лет, Ак. Все в прошлом.

«О чем это они?» — непроизвольно заслушалась я чужим разговором.

Аквафор лишь грустно улыбнулся.

— Все могут быть свободны, — поднялся ректор со своего места и дождался, пока профессора покинут кабинет. — Килиан, Айвел, вам, вместе с Айрилетом, будет выплачено вознаграждение от академии и преподнесен от меня дар лично на ваши персональные счета. Искренне надеюсь на то, что ваша везучая компания и дальше будет защищать выручать наш мир.

Адепты склонились перед хранителем и тоже покинули ректорат. Лишь я застыла перед порогом, оставшись с боссом один на один.

— Профессор.

— Слушаю вас, мастер, — губы дракона растянулись в улыбке, что меня слегка возмутило.

Ну, вот прочли вы мысли, зачем их еще и вслух озвучивать?

— Я хотела спросить, за что боги так невзлюбили нашего адепта?

Альфаир завел руки за прямую спину и насмешливо склонил голову на бок. Однозначно, он знает ответ, но озвучивать его не станет. Зато веселится за мой счет. Хранитель молча ожидал моего второго вопроса.

— Не могли бы они простить его? Ведь он уже не раз помог нашему миру избежать конца света. Его припадки мешают нам максимально эффективно использовать силы и время.

— Не нам выбирать для Айрилета судьбу.

Иными словами «Не твоего ума дело», сделала для себя я вывод.

Мне осталось лишь раскланяться и вернуться к своим прямым обязанностям.

***

Киона Адэала

Май была сама не своя, когда вернулась в Академию среди ночи с фиалкой в руках. Я сначала обрадовалась, что ей удалось ее отыскать, но потом озаботилась ее непонятным волнением и с трудом задремала.

В этот раз мне явился Адилос. Бесшумно ступая по полу, он приблизился к входной двери нашей с Розой комнаты и кивком рогатой головы указал на нее. Желтые глаза были чуть насмешливы и не отражали угрозы, скорее, наоборот, давали намек. Его образ развеялся, а я, сбросив с себя сонливость и наваждение, поднялась и выглянула в коридор.

Какого было мое удивление, когда я нашла у своего порога тихо хныкающую волчицу, подпирающую стену.

— Май? Что-то случилось? Почему ты не отдыхаешь?

— Хозяин не велел мне рассказывать, но… он с господами Килианом и Айвелом ввязались во что-то темное. Я предчувствую беду, — выдала она тихо и, выдержав паузу, добавила: — А еще… обиду.

— Обиду?

— Он перестал брать меня с собой. До академии этого никогда не случалось. Я везде отвечала за сохранность его жизни. Пусть и помощник из меня жалкий, но я всегда была при нем. А теперь я сижу в этих стенах и осознаю, случись что — я не смогу ничем помочь хозяину.

— Малышка, — поманила я ее к окну напротив, на подоконнике которого мы комфортно разместились. — Взгляни на мою Шиану. Разве она сильно переживает, когда я отлучаюсь? Нет. Это приходит со временем. Ты уже умеешь немного помогать без контакта, перенимая на себя страдания своего хозяина. Моя приспешница уже умеет это делать независимо от разделяющего нас расстояния. Вскоре и у тебя так будет получаться. И не обращай внимания на его ворчания, ведь он старается быть лучше, заботиться о тебе.

— Это было для меня так необычно, — вдруг улыбнулась она, но потом вся содрогнулась от непонятного ужаса.

Острые ушки прижались к голове, ладошки стиснули виски. Следующее прикосновение к ней ударило меня болевым импульсом, а это означает для нас обеих лишь одно — син потерял свою сеть. Считать ли явление Май ко мне столь своевременно подсказкой свыше? Полагаю, да.

— Господин… — заскулила волчица практически беззвучно.

Сколько еще мне предстоит произносить одни и те же лечебные формулы в отношении этих двух страдальцев?

— Нам надо найти его, поднимайся, — велела я ей, лишь только синий свет моей магии рассеялся.

— Мы не успеем, — всхлипнула Май.

Проблему снова решил полупрозрачный силуэт рогатого бога.

— Вставай скорее, — подцепила я ее и потащила по коридорам вслед за необычным проводником, а привел он нас в административный корпус к ректорскому кабинету и исчез, пройдя сквозь дверь.

Влетели мы уже без стука, Май снова собралась было сползти на пол, но увидев скованного черными магическими путами хозяина, рванула к нему из последних сил. Свой долг она исполнила, без чувств рухнув в объятия профессора Ляфела.

Как мы добрались до мед блока, как я установила новую сеть, поле чего рухнула на первую свободную кушетку, помню смутно. Но лицо Тревора Эгентского, краем глаза замеченного среди присутствующих в кабинете ректора, прочно встало у меня перед глазами. Ночной кошмар моего детства, снова он здесь, так близко. Меня бросало то в пот, то в жар. Я не хотела просыпаться, чувствуя свою беспомощность и слабость перед воплощением самого зла. Аура герцога излучала черноту, что душила всю магию вокруг. Что это может значить? Почему от него исходила такая мощь?

Из вязкого забвения меня вывела мелодия…

Она зазвучала тонко, едва различимо, словно песнь глубоководной сирены из сказки. Чем дольше она звучала, тем легче мне было поднять веки, чтобы наконец оглянуться по сторонам.

Меня разместили в одиночной палате. Той самой, что была отведена Скайвинду на целый месяц. У входа на кушетке сидел катранец с прикрытыми глазами. Он, облокотившись на белоснежную стену, что-то мычал себе под нос. Заметив шорох с моей стороны, Килиан тут же открыл глаза, изучил меня взглядом и едва заметно улыбнулся.

— Здравствуй, Киона, — его бархатистый голос прозвучал на удивление умиротворенно, безмятежно, от чего он чем-то напомнил мне драконов.

— Килиан… Как…?

— В порядке. Что с твоим парнем сделается, когда у него есть такая заботливая девушка? — острые зубы слегка открылись моему обзору.

— Я вовсе…

— Отдыхай, — прервал меня уникальный товарищ. — И не отрицай очевидное.

— А что ты делаешь здесь? И где профессор Ляфел?

— Я дежурил. А профессор Труноцкой присматривает за Май. В этот раз ей пришлось несладко. Кстати, хочешь, поделюсь последними новостями?

— Разумеется.

Рассказ катранца меня не порадовал. С другой стороны — путь Лэндору сюда закрыт, но это не значит, что прорывов станет меньше. Чуть позже он придумает новый способ прорваться сюда, и тогда Ферритан постигнет та же участь, что и планету Грасс.

На следующий день мне позволили встать с постели и навестить малышку Май. Она так и пребывала без сознания, в то время как Айрилет уже в полную силу отдавался на растерзание на полигоне мастеру Гефест. К нам его и темного эльфа не отпускали, загружая поручениями в связи с подготовкой к новому походу.

Сидя напротив койки в палате Май, я не сразу заметила, как со спины ко мне подошел Альфаир.

— Доброго дня, принцесса Адэала. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, профессор. Медленно набираюсь сил.

— Рад слышать. Вы долго не приходили в себя, заставили нас поволноваться. Я еще не отправлял никакой весточки вашему отцу.

— И не стоит. Не хочу, чтобы он понапрасну переживал, — сразу уверила я дракона.

— Однако, я здесь, потому что он передал вам кое-что.

Хранитель извлек из правого внутреннего нагрудного кармана фигурку, спаянную из трех треугольных адамантовых контуров. Стоило ему поднести ко мне ее на расстояние вытянутой руки, как амулет, что спокойно висел на моей шее, сам подался вперед из-за ворота блузы, вновь потеряв свое невидимое прикрытие. Раздался щелчок, и отныне на кружке, что я нашла в Храме Занны, теперь красуется два одинаковых треугольника, прилегающих друг к другу катетами. Изумленно оглядев амулет, я поразилась тому, что рассчитывала верно.

«Треугольника должно быть три, и тогда получится, что на круге из них будет собран большой треугольник» — забилась птицей мысль у меня в голове.

— Он хранил его много лет по моей просьбе, и эта ноша давалась ему в тягость. Сберегите ее.

Ректор не озвучивает вещи своими именами. Не хочет, чтобы информация достигла лишних ушей?

«Верно, — раздался поощрительный голос в моей голове. — К сожалению, место нахождения четвертой части амулета не известно никому из нас. Она пропала полторы тысячи лет назад».

Алые глаза выражали искреннюю печаль.

«Чем так важен этот амулет?»

«Не собранный воедино он не стоит ничего», — ушел от ответа Альфаир, после чего просто ушел.

Оглядев полученную мозаику еще раз, я вновь прикрыла ее магией. Раз отец хранил одну из частей и велел мне беречь основную деталь, так тому и быть. Я сохраню его, и по возможности постараюсь хоть что-то разузнать о вверенной мне ноше.

Вечером профессор Ляфел разрешил мне вернуться в свою комнату, и под присмотром любимой приспешницы я покинула стены медицинского блока.

— У нас есть приятная новость! — улыбнулась Шиана.

Роза безумно обрадовалась моему возвращению и с нетерпением поделилась:

— Я позавчера пересадила фиалку из пробирки в горшочек с землей, вот уже вторые сутки она чувствует себя в нем вполне комфортно. Так что шансы на то, что она зацветет вполне приличные. А-а, — опомнилась подруга. — Кстати, у нас теперь оборудована своя мини-лаборатория. Отныне нам не придется ютиться в библиотеке. Спонсорами послужили деканы, велят благодарить наших парней. К тому же, уходя, они что-то говорили о технике безопасности и об использовании нами книгохранилища не по назначению. Еще ни у одного первокурсника не было столько привилегий, сколько у каждого из нас!

Подруги привели меня в одну маленьких аудиторий, что ранее не использовалась и находилась под замком.

— Профессор Лэндвуд говорил, что она всегда пустеет. В случае, если вдруг в академии возникали незапланированные ремонтные работы, она была незаменимой выручалочкой. Но с годами адепты осознали, что с мастером Гефест шутки плохи, и шалуны-экспериментаторы как-то извелись сами собой. Несчастные случаи сократились, дыры в стенах больше латать не приходится. Надобность в этой аудитории отпала, и теперь она наша!

Пока я оглядывалась по сторонам две приспешницы и одна магичка наперебой описывали мне все, что я вижу.

— Ученические столы мы решили расставить вдоль стен, лишь пару из них сдвинули у кафедры. Кстати, на кафедре мы разместили книгу. Очень удобно! Пока мы готовим все необходимое, она там не запачкается. О! И еще, кровь Килиана уже закристаллизовалась. Можно переходить к ее измельчению.

Я подошла к столу, и оглядела хрустальную чашу. Не так давно я показала нашему уникальному товарищу описание обряда по передаче зооморфа от хозяина к хозяину. Причем не переведенный мной вариант, а оригинальный, тот самый, что был изложен рунами на вырванной странице. Ингредиенты оказались столь редкими, что я просто схватилась в отчаянии за голову. Бесспорно, расу зооморфов вывели катранцы, и этот обряд они тоже создали сами. Так вот, первый необходимый ингредиент (дословно) «порошок из кристаллизированной крови первородного».

Я боялась, что катранец мне не поверит, или устроит скандал, отвернется от компании. Но на мое удивление, Килиан, ознакомившись с деталями, просто кивнул и согласился на кровопускание. Профессор Ляфел очень бережно собрал его кровь, и закрепил консервантом. Темно-красная биологическая жидкость затвердела до консистенции смолы и, за тот период, что я провела без чувств, она сформировалась в настоящий хрупкий кристалл рубинового цвета.

— Отлично! Только очень-очень аккуратно и мелко, чтобы полученная пыль не разлетелась. Ее нужно будет собрать в колбу и плотно закупорить.

— Я могу этим заняться, — бодро вызвалась Шиана. — Ты же знаешь, мне это только в радость.

— Знаю, — улыбнулась я ей в ответ. — Брат, наверняка, тебя уже заждался.

— Он прислал мне это, — извлекла она узел из-за пазухи. — Магическим вестником.

Развернув его, мы извлекли локон белых, как лен, волос.

— Очень хорошо. Частица твоего будущего хозяина уже у нас в руках. Тоже определи ее в свободную колбу и промаркируй.

— Есть! — отсалютовала она хвостом, после чего отлучилась.

Роза повела меня к окну.

— Вот она, гляди, — произнесла подруга тихо и трепетно.

На подоконнике в маленьком горшке под светом солнечных лучей зеленело два округлых листочка, первый чуть крупнее второго, совсем еще маленького и свежего.

— Уже два? — изумилась я.

— Представляешь? — щеки Розы заалели. — Это невероятно, но второй листик появился в день, когда Ланс поцеловал меня. Вчера мы стояли на этом же месте. Может, мне показалось, но этого листика до его прихода еще не было. А может это простое совпадение.

— Не думаю, — решила подыграть я подруге, сама веря в это с трудом.

— Жаль, что ничего подобного о фиалке не написано в книгах.

— Да.

— Идем дальше, — поманила она меня к одному из дальних столов у стены. На нем лежала другая старая книга с пожелтевшими страницами — «Растения, применяемые в алхимической практике». — Я нашла информацию по Степному Лотосу, и вот что меня расстроило, — Роза ткнула пальцем в строчку, которую я тут же прочла вслух на международном языке, переводя с рун.

— «Длина стебля достигает не более двух дюймов, а диаметр всего одну третью часть той же единицы измерения. Таким образом, вес сока, учитывая структуру ножки степного цветка, не превышает одной унции». Выходит, нам для двух обрядов необходимо найти целую поляну, — схватилась я за голову, соображая, что сока нам необходимо много, да еще и свежего.

— А как же Май? Она предпочла остаться с Айрилетом?

Образ маленькой пугливой, но отважной, зооморфы всплыл у меня перед глазами. То плаксивая, то просто тоскливая, редко когда веселая, она всегда в нашей компании воспринимается мною словно тень. Тень своего хозяина.

— У нее вроде завелся друг, — выудила из своей памяти Роза.

— Нет. Май никогда не бросит Айрилета. Преданность, ныне не встречаемая нигде, вот ее главная черта. Если в большинстве своем приспешники служат хозяевам под влиянием связи, то Май принадлежит сину душой.

— Это как-то необычно, — пожала плечами подруга, подперев подбородок рукой в задумчивости. — Может это та же любовь? Что у нас с Лансом?

— Не могу сказать. Но в этом есть что-то особенное, неуловимое. Думаю, со временем нам все откроется.

Я вновь повернулась к окну с фиалкой, что купалась в свете первых весенних солнечных лучей, отбрасывая свою маленькую тень. Хоть бы она окрепла. Для двух обрядов потребуется в общей сложности четыре крепких бутона.

— В книге не уточняется, где нам искать Лотос? — вновь повернулась я к фолианту.

— Как же, есть. — Роза вернулась на страницу назад. — «Произрастает в северных степях, в трех милях от прибрежной полосы».

Ее заявление меня ошеломило.

— Подожди, что значит «вдоль прибрежной полосы»? — я изумленно уставилась в строчки, изложенные рунами на ветхих листах.

— Что-то не так? — подруга побледнела.

Видимо я отреагировала слишком резко, и она заподозрила неладное. Сначала я подумала, что она перевела запись неправильно, но ее трактовка оказалась верной.

— Прибрежной полосы не существует уже полторы тысячи лет, — я открыла форзац книги и ознакомилась с годом издания. — Роза, этой книге столько же лет, сколько первому ферританскому зооморфу.

За моей спиной раздался ошеломленный свист, от которого мы обе подскочили.

— Айвел! — хором прикрикнули мы с подругой на темного эльфа. — Разве можно так пугать?!

— Какие вы, девушки, нежные. Все до одной, — усмехнулся он, глядя через мое плечо. — Так что? С обрядом ничего не получится? Ведь вместо песчаных берегов, Гремучий океан лижет скалы.

— Вы это серьезно?! — магичка затаила дыхание.

— Увы, — развела я руками, глядя на то, как в глазах подруги исчезает свет последней надежды на счастливое будущее. — После того, как катранцев поразила неведомая болезнь, пространство всколыхнулось, и произошло большое землетрясение, что полностью сменило рисунок нашего материка. Помнишь, на лекциях Летоисчисления Алвина Ронана звучала такая цитата: «В результате активации уникального заклинания, пространственная магия вышла из под контроля. Медленно, в течение нескольких месяцев, материк дробился на части, что сейчас дрейфуют в океане. Всех ферританских созданий охватили хвори, началась война. Появилась первая ферританская нежить, а перворожденные исчезли, не пережив охватившей их болезни». Именно в те времена северный берег отчасти превратился в острова, а то, что от него уцелело, собралось «гармошкой» в Северные скалы.

— Кстати, — прервал нас Айвел. — Когда мы вернулись из нашей вылазки в ректорский кабинет, я получил ответ на давний вопрос Айрилета. — «Как чужой бог мог повлиять на ход событий Ферритана?». Оказывается раньше он свободно посещал наш мир, и только после гибели перворожденных утратил эту возможность. Ну, частично.

— Что значит «частично»? — отмерла Роза.

— Он спускается в наш мир раз в сто пятьдесят лет в смертной оболочке ровно на сутки.

— И когда он к нам наведается следующий раз?!

— Лет через семьдесят.

— Немыслимо! — села подруга на ближайший стул, задумалась, затем встряхнула головой. — А с Лотосом как быть?

— Есть предложение, — подал голос Темный. — Отправиться в морское путешествие по Гремучему океану в поисках необходимых нам островов.

— Когда? — перебила я его с суровой ноткой в голосе. — Каждый день весь мир сидит словно на пороховой бочке. Прорывы не прекращаются, их частота набирает обороты. А на путешествие к плавающим островам нужно время, чего у нас просто нет.

— Тогда есть ли смысл вообще затеваться с этими обрядами? Мы все равно все умрем.

— Не говори так, — всхлипнула Роза, уткнув лицо в ладони.

Смотреть на ее печальный вид было невыносимо. Я пригрозила темному эльфу кулаком, от чего тот лишь хмыкнул, сунув руки в карманы.

— Все. Хватит на сегодня, нам надо отдохнуть. Завтра нам всем идти на пары. Роза, — я помогла подруге подняться с места и обняла ее. — Кровь катранца у нас есть. Еще год назад это казалось мифом, но сыскался один-единственный живой, щедрый и мудрый перворожденный, что сделал шаг навстречу твоей судьбе. Соль Гремучего океана раздобудем непременно. Ее даже в порту стана валькирий навалом. В крайнем случаем получим из океанской воды сами. Фиалка уже дала корни. Рубины мы купим. Разыщется и этот лотос, я более чем уверена. Ты счастливый человек, у тебя уже есть то, что является мечтой всего живого — любовь.

— Ты права. Надо прекращать себя жалеть. Я только этим и занимаюсь, — Роза расправила плечи. — Пойду, метать ножи.

— Полагаю, Гефест оценит твое рвение к самосовершенствованию, — на моих губах заиграла веселая улыбка.

— Однозначно.

Как только она вышла из аудитории, Айвел продолжил:

— Ты же сама говоришь, у нас нет времени на путешествие, а теперь убеждаешь ее, что все у нее будет хорошо.

— Когда влюбишься, еще и не то говорить своей девушке будешь, лишь бы прервать поток ее слез, — отмахнулась я.

— Надеюсь это произойдет не скоро, третий удар в сердце я просто не переживу, — эльф упрямо смотрел мне в глаза.

— У тебя сердце сидит в штанах?

— Уж какой родился! — подхватил он мою колкость. — Но видно, еще не нашлось той девушки, что оценила бы все габариты моей любвеобильности! Хотя в твоем случае одуматься еще не поздно, ведь оно по-прежнему пылает страстью…

Смутиться я не успела, в проеме мини-лаборатории показался син. Он скрестил руки на груди и прислонился к косяку, заставив своим суровым видом эльфа заткнуться на полуслове.

— А-а, тебя-то мы и ждали, — сменил Айвел тактику, выказав раздражение.

— Я искал тебя в медицинском блоке, — проигнорировал его Айрилет, обращаясь ко мне.

— Девочки мне хвалились новым местом для наших экспериментов. Спасибо вам, — повернулась я к эльфу и заключила его в дружеские объятия.

Айвел провел рукой по моим волосам, заставив сина глухо рыкнуть. Своего парня я чмокнула куда достала — в гладкий подбородок.

— Идемте, — сцепил Айрилет свою ладонь с моей. — Время обеда. Кионе надо копить силы.

— Однако, сколько можно вас просить, делитесь, куда собираетесь и насколько. Мы с Май чуть не скончались от страха за вас, — ворчала я по дороге до столовой.

— Прости, принцесса, — улыбнулся грустно син. — Мы постараемся исправиться.

Мимо нас прошел ректор. Он вежливо с нами поздоровался, выходя из медицинского блока, и проводил нас озорным взглядом. Никогда не скажешь, что у этого дракона на уме.

Впервые за долгое время мы снова собрались в столовой все вместе. Все… и даже малышка Май.

— Май?! — приспешница вошла в столовую в разгар трапезы, заставив весь наш стол ошеломленно замолчать.

— Профессор Альфаир велел мне соблюдать постельный режим, — прижала зооморфа уши к голове и понуро опустила хвост. — Но я должна была сказать вам, что со мной все в порядке.

Айрилет поднялся со своего места и позволил приспешнице его обнять. Он почесал ее за ухом, сказав простое «спасибо», от чего та заметно оживилась и расслабилась.

— Как я рада, что к вам снова не вернулась ваша память, — ее замечание заставило нас весело фыркнуть.

— Я тоже по-прежнему этому рад.

— Звучит, словно ритуал, — прошептала мне Шиана на ухо.

— Видимо говорят они это друг другу не первый раз, — не могла я не согласиться.