Глава 10. А время — час…

— Ой, Людочка, какая ты кругленькая стала! — добродушно заметила копающаяся в почтовом ящике старушка-соседка, едва я юркнула с улицы в подъезд.

Кожа и без того запылала от резкого перепада температуры, а от ее слов тепло разлилось и в груди.

— Здравствуйте, Ираида Ивановна, — поприветствовала я ее с улыбкой, придерживая рукой прикрытый дубленкой живот.

— Здравствуй, здравствуй, деточка… — соседка чуть прищурилась, оценивающе глядя на меня поверх очков. — Рожать-то тебе когда?

— Вот-вот… — со вздохом стянула шапку и размотала шарф. — На первые числа февраля ставят срок.

— Ну, дай Бог, чтобы все благополучно прошло, — пожелала она, забирая почту и закрывая ящик. — Благоверный-то успеет? Или служба не отпускает?

На этот вопрос я смущенно пожала плечами.

— Как получится…

Соседка понимающе кивнула, поправляя платок.

— Ну да, ну да… Служба есть служба. Офицерская доля, ох, нелегкая… — выдала так тяжко, словно сама через это прошла.

Я улыбнулась в ответ, поймав себя на мысли, что даже не знаю, что сказать.

— А ты заходи, если что, — вдруг добавила Ираида Ивановна, придержав меня за локоть. — Чай попьем, о детках да о мужьях поговорим… Я-то в свое время своего тоже ждала. Правда, из рейсов.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я. — Как-нибудь обязательно.

Она еще что-то говорила, но я уже поспешила вверх по лестнице.

Заскочив в квартиру, сбросила дубленку и сапоги, стянула перчатки и все убрала по местам. Прошла на кухню, вымыла руки, включила чайник и начала разбирать принесенные продукты.

Прервал меня звонок.

Пока искала телефон в сумке, вызов оборвался. Но едва я извлекла свой Сименс на свет божий, тут же повторился.

Увидев имя абонента, я от неожиданности растерялась и, замерев, не сразу смогла принять.

— Привет, — отбил Чернов, прежде чем мне удалось выдавить дежурное «алло».

Фоном шли жуткие помехи, смех и чьи-то крики.

— Я как домой попаду, всех знакомых девок раком поставлю!

— Последнюю неделю связи не было. Звоню, пока удалось прорваться, — голос Чернова, несмотря ни на что, звучал, как всегда, четко и ровно. — Ты как?

Как я? Внутри меня будто что-то всколыхнулось. Помимо трепета за грудиной, дрожью накрыло и внешние части тела, цепляя расположенные под кожей нервы электрическими всплесками.

— Все хорошо, — ответила, машинально сглотнув. Пауза. — Ты когда домой? — добавила, хоть сама не поняла, зачем спросила.

— Со дня на день. Ждем приказа.

На заднем фоне настойчиво забренчала гитара.

— Сигарета мелькает во тьме, ветер пепел в лицо швырнул мне… — затянул кто-то «Сектор газа».

Я невольно улыбнулась. Картина сложилась сама собой: полевые условия, костер, круг бойцов, уставших, но не теряющих духа. И Руслан среди них — такой же собранный, строгий, но сейчас, возможно, чуть расслабленный.

— Весело у вас, — прокомментировала я.

— Не без этого, — коротко хмыкнул он. — Ты точно в порядке?

— Да… Волнуюсь только, что ты не успеешь к родам… — выдохнула я, не сдержав переживаний. — Я комод с пеленальным столиком нашла и еще кроватку. Но Женьку уже неудобно просить. Это еще ж собирать нужно. Что он у меня день сидеть будет? И так без конца сумки таскает. Недавно кран потек, вызвонила. Он провозился пару часов, потом кормила… Так Ираида Ивановна как-то странно поглядывала после…

Впервые я высказала все, что сидело на душе. А в ответ… тишина. Не гулкая, не неловкая — просто пустая. Ну, если не считать песни, которая уже превратилась в сиплый дружный хор.

— Руслан? — позвала осторожно, чувствуя, как нервы натянулись.

— Не рожай до шестого, — поступил глухой приказ.

Я моргнула.

— В каком смысле?

— В прямом, — в голосе Чернова не было ни намека на шутку. Что в принципе понятно. Он не юморил никогда. Но… Как это можно воспринимать серьезно? — К шестому точно буду, так что не вздумай рожать раньше.

Я судорожно выдохнула, переваривая услышанное, и, сама того не желая, усмехнулась.

— Конечно, — протянула я с какой-то новой дрожью, от которой заколотило, будто от холода. — Как скажешь, Чернов. Я же, знаешь, могу и ребенка под приказ прогнуть.

Он не отреагировал. Не счел нужным.

— Все, давай. До связи, — бросил и отключился.

А я… Постояла, переваривая этот разговор. Потом вдруг рассмеялась и с чувством легкого, но приятного волнения пошла делать чай.

Пока суетилась, думала о том о сем.

Так уж сложилось, что за все это время мы с Черновым не пересекались дольше, чем на пару дней. Я выходила из больницы — он уезжал в командировку. Он возвращался — я снова попадала в стационар. И так по кругу.

Конечно, будучи дома, я старалась не только навести порядок и уют, но и заполнить морозильник, чтобы Руслану без меня всегда было что поесть. Пельмени, вареники, голубцы, фаршированный перец, драники, котлеты, тефтели, гуляш, зразы, сырники — всеэто раскладывала по пакетам вместе с подробными инструкциями по приготовлению.

Не потому, что кто-то требовал. Просто мне самой казалось, что так правильно.

В конце концов, что еще делать?

С освобождением от силовых и спортивных дисциплин с сентября по январь в академии я появлялась только на лекциях и семинарах.

Всегда была на хорошем счету, а с беременностью отношение ко мне стало еще лучше. Особенно когда мое интересное положение стало заметно визуально.

Немалую роль, конечно, играла и новая фамилия.

Я не из тех людей, которые любили по блату да по знакомству, но, учитывая то, что Руслан обеспечивал нашу семью, а его постоянные командировки не оставляли времени на учебу, я пользовалась своим положением, чтобы взять на себя и его задания. Иногда выходило решить контрольные, а один раз даже удалось пропихнуть курсовую.

В январе мы сдали последние зачеты и экзамены и ушли на преддипломную практику — я на базе академии, а Чернов по факту своей службы в СОБРе.

Пора было браться за дипломные работы.

Я засиживалась в библиотеке, поднимала архивы, собирая материал по обеим темам. Понимала, что практический анализ по тактике спецназа за Руслана не сделаю, но надеялась помочь ему хотя бы с теорией и оформлением.

Параллельно собирала сумки в роддом.

Но после звонка Чернова и выданного им приказа притормозила все же с активностью. Береглась, как только могла, чтобы доносить до шестого.

А вот Косыгина между тем все-таки пришлось позвать — забилась раковина в кухне. Он явился сразу после звонка, и двадцати минут не прошло.

— Снова что-то сломала? Тебя вообще одну оставлять нельзя, — заявил, окатывая меня взглядами с головы до ног. На животе пару раз задержался. Весь раскраснелся. Я, естественно, тоже. — Вот вам и День Победы! — пошутил, намекая на зачатие и заставляя тем самым смутиться еще сильнее. — Когда на выход?

— Скоро, — буркнула я.

— Обиделась, что ли? — придержал за локоть. — Э-э… Ну я же ничего такого… Так ляпаю… Ты же меня знаешь… — выдавал сбивчиво.

— Проходи уже.

— А покормишь?

— Покормлю.

Воды отошли по приказу — шестого, часа через два после полуночи. Я не спала. Как дура ждала Чернова. Но его все не было. И телефон упорно выбрасывал одно и то же: «Абонент временно недоступен».

Меня растрясло почти до паники. То ли от страха перед самими родами, то ли от осознания, что его все же не будет рядом.

Набирала в дороге снова и снова. Ответ был неизбежным.

«Да ему просто плевать на нас!» — смирилась в итоге.

Но стало так больно, что по щекам покатились слезы.