Глава 39. Нельзя свернуть, нельзя шагнуть…

Вместе с тем, как изменилась наша семья, изменилась и я сама.

Когда смотрела на себя в зеркало, замечала и блеск в глазах, и сияющую здоровьем кожу, и силу в волосах. Дело было не только в том, что ушли послеродовые тусклость и слабость. Я совсем другой стала. Ярче, чем была до беременности. И, что удивляло больше всего, мне теперь хотелось быть еще женственнее. Только бы Руслан и дальше смотрел с тем же огнем в глазах.

Сам Чернов, с этой своей брутальной, чисто мужской красотой, умноженной на военную выправку, где бы мы ни появлялись, моментально собирал все внимание. Прямой взгляд, резковатые и при этом точные движения, уверенность в каждом действии — все это выделяло его из толпы, внушало уважение и вызывало тот самый трепет. Не раз замечала, как дамочки разных возрастов при виде Руслана жеманно поправляли прически, ровняли спинки, показательно оттопыривали филейные части своих тел, начинали с излишним усердием улыбаться… Это послужило дополнительным фактором, чтобы преобразиться.

В один день я извлекла из глубин шкафа нашитые мамой вещи. Разгладила, примерила и… поняла, что мне нравится. Нравится быть женщиной.

Вот и решила очередной мамин визит использовать не на стирку, не на уборку, не на догонку по курсовой, и даже не на сон. А на свою привлекательность.

Проводив Русика на работу, передала Севушку бабуле и отправилась в ванную. Провела там не меньше часа — приняла душ, сделала маску для лица, уложила волосы и подкрасилась. Когда, вернувшись в комнату, начала одеваться, мама, не скрывая удивления, взялась комментировать.

— А я че-то не понимаю… — протянула с характерным базарным наездом, пока я, поправляя серое облегающее платье, крутилась перед зеркалом. Трикотаж был плотным, как будто вытертым, но садился идеально: мягко обволакивал грудь, подчеркивал талию и не перетягивал бедра. Ну, мама ведь шила — все эти выточки, подгибы и остальная геометрия на месте. — В стране, что, запретили бесформенное барахло? — продолжала с прищуром. — Ах, еще и пиджачок сверху! Батюшки! — прижав ладонь к груди, с совершенно обалделым видом захлопала ресницами. — У нас что, выборы?

— Мам, — буркнула, вспыхивая. — Смотри, вон, за ребенком! — взволнованно указала на лежащего на диване сынишку.

— Не, ну я только уточняю… Может, министр какой приезжает? Ась?

— Он сейчас салфетку съест, мама!

— Ай, Боже ты мой! — встрепенулась, наконец. Стремительно крутанувшись на пятках, склонилась над Севой. — Только отвернулась же — уже шуршит! — ворчала, отбирая ту самую салфетку.

— Так все убирать надо, мам! Еще бы газету ему почитать дала и возмущалась! Господи, как я с тобой выжила?!

— Да прям уж! — фыркнула с обидой. Но после вздоха, как всегда, миролюбиво добавила: — Ладно, командирша, не ругайся. Буду внимательней. Клянусь, — последнее выдала, поймав мой уже полный сомнений взгляд. — Езжай уже… Куда там собралась?

— В магазин, — призналась неохотно. — Точнее, в торговую галерею.

— Та-а-ак… И что там?

— Хочу белье купить, — пробормотала, конечно же, скомкано.

Взрослая, а чувствовала себя неловко, словно несмышленая школьница.

— Я ж тебе навезла молдавской хэбэшки.

— Это все не то, мам, — огрызнулась нервно. — У меня бюстгальтеры для кормления, трусы для удобства. А я хочу что-то красивое! Так понятно?

— Так бы сразу и сказала… — маслянисто разулыбалась мама. И тут же, со своеобразной заботой, выдала практичные советы: — Смотри только: никакого пушапа — у тебя своя грудь шикарная, нечего ее мять. И кружево не бери — колоться будет.

Варианты с пушапом я, конечно, и сама не рассматривала. А вот у кружева задержалась. Не наперекор маминым словам, конечно. Просто… оно меня заворожило. Своей деликатной, буквально изысканной красотой. Сердце дрогнуло и ускорилось, стоило лишь коснуться тонкой как паутинка ткани пальцами. А когда волнующий нежно-розовый цвет заиграл в свете ламп невидимыми ранее блестками, в груди и вовсе тесно стало.

Представила, что Руслан увидит эти полупрозрачные треугольники на мне, как прожжет желанием, накроет ладонями… И все. Дыхание сбилось. Соски затвердели. Низ живота свело судорогой.

Собрав волю в кулак, резко отложила комплект. Прошла дальше. Свернула в ряд, где висели милые бежевые комплекты с трусиками-слипами и мягкими лифчиками без косточек.

«Что это вообще было?» — отчитывала себя мысленно.

Я же взрослая женщина. Жена офицера. Да я сама почти офицер. Мать. Я же роды прошла! А за кружево схватилась, и поплыли мозги. Фу. Позор.

Но…

Все остальное уже не цепляло. Тянуло назад. Сначала только посмотрела. Раз, второй… И я быстро зашагала обратно. Сорвала розовый комплект с крючка. Следом схватила точно такой же черный. Красное кружево брала, уже будучи в каком-то трансе.

Полыхая смущением, рванула в примерочную.

Поразительно… Мне все подошло.

В зеркало смотрела рывками. Не узнавала свое тело… Сгорая от стыда, отворачивалась. Сама себя стеснялась!

Господи, а как же я перед Черновым в таком покажусь?!

Понятия не имела, где силы брать. Но факт оставался фактом: очень хотелось.

Посмотрела на цены и немного офонарела.

«Они свихнулись? Трусы могут столько стоить?»

Деньги, которые мне давал на бытовые расходы Руслан, тратить не стала. Взяла из личных сбережений. За год накопилось неплохо — курсантская стипендия шла стабильно, а после рождения Севы начали капать и декретные, иногда, как я ни сопротивлялась, что-то подкидывала мама. Чернов обеспечивал полностью, так что почти все откладывала.

Черт…

Вспомнив про маму, решила: кружево ей показывать не стану. Эта мысль подхлестнула к новым действиям. Выбрала еще два более сдержанных комплекта белья.

Общая сумма прозвучала оглушительно.

«Ужас! Пять комплектов белья, а заплатила, как за новый холодильник!» — сокрушалась, пока расплачивалась.

Впрочем, в пылу предвкушения довольно быстро забыла о тратах. Мама по телефону заверила, что с Севушкой полный порядок, поэтому домой не стала спешить. На фоне приподнятого настроения заглянула в еще один, более бюджетный магазин — купила симпатичные джинсы и чудную кофточку, которая оставляла голым живот. Представляя себя в этой одежде на семейной прогулке, и улыбалась, и до самых ушей краснела.

Чуть позже забежала в детский отдел — выбрала для Севы классный костюмчик, пару тонких штанишек и набор смешных погремушек. Уже примерно понимала, как отреагируют на забавных зверушек оба моих Чернова, и, качая головой, улыбалась еще шире.

На радостях, робея от своих собственных мыслей, зашла в магазин мужской одежды. У Руслана все было, но мне вдруг захотелось приобрести что-то от себя. Девушка, с которой мы часто встречались в парке, как-то рассказывала, что почти все покупает мужу сама. Мне сначала показалось это странным. А сейчас подумала, что это не только проявлением заботы является, но и свидетельствует о каком-то особом доверии. Покрутившись у вешалок, прощупала все ткани на качество. На стиль футболок внимание, конечно, тоже обратила. Взяла, как Русик любит, без надписей и без рисунков. Самый строгий крой. Цвет выбрала темно-синий, потому что в голове засело, как хорошо ему было в том спортивном костюме на втором курсе…

Мощный, сотрясший воздух хлопок все мои мысли выжег.

Казалось, что содрогнулось все здание, но ощутимее всего завибрировал пол. Я уронила два пакета, однако наклоняться за ними не стала. Интуитивно схватилась ладонями за стойку. Уши сдавило, как при резком перепаде давления. Встретившись с перепуганными глазами кассира, я на автомате зажала рукой нос.

— Что это? — крикнули из зала.

Страшно было не только этой девушке. Страшно было всем. Обострившееся чувство тревоги ползало по коже жутчайшим ознобом.

Со вторым взрывом качнуло так близко, что в ближайших магазинах посыпались стекла.

— Теракт! — сорвалось вместе с третьим залпом.

И вся находящаяся в отделе толпа, как по команде, подхватывая детей и покупки, с визгами сорвалась с места.

Я машинально рванула, чтобы остановить.

— Стойте! Не ломитесь все вместе! В таких ситуациях важно сохранять спокойствие, иначе мы просто задавим друг друга! — прокричала командным голосом. — Кто-нибудь слышит меня?!

Никто не слышал.

Я кричала и кричала, но вырвавшаяся из магазина человеческая масса с боем вливалась в тот оголтелый поток паники, который уже валил по коридору до них.

Господи… Спаси и сохрани всех…

В тот момент никто из нас еще не знал, что все входы и выходы заблокированы, а часть здания и вовсе разрушена.